Целый месяц в Лондоне

      Какой самый быстрый аллюр в конном спорте? Не знаете? Карьер… Это ритм бешеных скачек, скорость, на которой, если сидишь верхом, грех упасть. А теперь представьте, как мысли Тома с такой же скоростью несутся в его голове, пытаясь вырваться наружу, но ничего не выходит. Они ударяются о черепную коробку, причиняя адскую боль, которую сравнить можно с медленной и мучительной смертью. Нужно быстрее выбежать на улицу, на свежий воздух, выпустить диких коней из своей головы, дать им волю. Голова прояснится, станет легче. Должно стать легче… Мы ничего друг другу не обещали!       А вот этот вот резвый мустанг заинтересовал Томаса. Действительно, мы друг другу ничего не обещали, нас даже сложно было назвать друзьями. Том и Т/И без пяти минут знакомые, а первый уже на что-то надеялся, что-то строил в своей голове. Наивный глупец. Свежесть! Наконец-то мужчина выбегает на улицу и жадно вдыхает сырой тяжелый воздух. Легкие заполняются кислородом, а затем опустошаются на выдохе. Над головой прогрохотал гром, отчего Хиддлстон невольно вздрогнул. Тучи все еще нещадно поливали улицы Лондона холодным дождем, который бежал, пенясь, по дорогам города. Было так холодно, что если бы изо рта вылетело облачко пара, то никто не удивился бы. Томаса потряхивало то ли от прохлады, то ли от негодования. Возможно из-за злости. Злости на самого себя. Ему не за что было злиться на Т/И, она ни в чем не виновата. Том сам построил себе замок из иллюзий и надеялся, что девушка сама войдет туда через главные ворота. Глупец! Идиот! Безмозглый кретин!!!       Том от досады топнул ногой, отчего капли, которые затекали под крышу подъезда, разлетелись во все стороны. Вдруг его внимание привлек шум машины, которая останавливалась чуть дальше, чем стоял актер. Вот же блин.       Взбрыкнулся последний дикий жеребец в голове Тома и унесся вдаль. Но здравствуйте постоянные жители — тараканы. Дверца машины открылась, и оттуда быстро выпрыгнул Алекс, прикрываясь от дождя какой-то папкой с документами. Ничего необычного, он еще небось не понял, что это нужные бумаги. Взгляд Тома застыл на парне, который быстро стряхнул воду с папки и уже подходил. Зрачки стали больше, а сердце предательски загрохотало в груди. Слова, как всегда, когда нужно, застряли посередине. Ни туда, ни обратно. — Томас! — Александр смотрел на Хиддлстона, явно ожидая объяснений, почему тот в таком виде и без документов. Он озадаченно переводил взгляд с его лица за спину и обратно. — Что случилось? Ты встретил мою сестру? Она опять что натворила? Том? Что с твоим лицом? За тобой как-будто кто-то гнался, честное слово, ты бежал, и вообще…       Саша положил руку на плечо друга и слегка встряхнул. Тот не очнулся. Нет, это казалось нереальным, выбраться из того тягуче-болезненного состояния, в котором Том находился, но парень все же решил не беспокоить Т/Ф и натянул ломаную улыбку, пытаясь не засмеяться, как того хотелось. К черту. — Все нормально, Алекс, думаю, я просто немного не вовремя зашел. — То есть? Так… — он попытался отодвинуть Томаса с дороги, но мужчина резко задержал его. — Не стоит. К тому же, ты нашел документы. Это ведь они? — Том вытянул из рук парня бумаги, которыми он прикрывался от дождя, даже не взглянув на них. — Да, но…       Томас потянул резко замолчавшего Алекса к стоящей рядом машине, но тот быстро вырвался и пошел к дому. — Подожди меня здесь, Том. Я сам посмотрю, что произошло, раз ты не хочешь мне говорить.       Он быстро скрылся в здании. Скребущее по ребрам сожаление, негодование, отчаяние — все смешалось внутри Томаса, заставляя сжиматься, не дышать, ни в коем случае не вдыхать. Лишь бы не закричать. Напряжение нарастало. Звон, образовавшийся будто прямо в голове, заставил рефлекторно зажать уши руками, что, конечно же, не помогло. Дыши, Том. Живи. Выживай…       Что-то потянуло Хиддлстона вперед, под дождь. Он не мог стоять и ждать, уже не знал помог ли он Т/И или наоборот сделал только хуже. Тогда уже было наплевать. Том понимал, что если хоть еще секунду простоит тут без действий, то… Томас глубоко вздохнул, с трудом, с тянущей болью в груди, но все же пропустил кислород к мозгу. Как снова опустошить место, где у нас рождаются мысли? Тревога, страх, сомнение, боль. Сейчас это ни к чему! Это вообще никогда не бывает к месту. Зачем человеку эти эмоции — от них только хуже, от них больно. Когда же наконец я буду чувствовать что-то хорошее снова, как тогда, в кафе? Но ведь я жутко испугался, когда Т/И из-за меня выехала на дорогу и чуть не попала под машину. Испугался почти до смерти и… встретил ее. Эх, Томас, спустись с небес на землю! Тебе дали хороший пинок под зад, чтобы ты понял, что не в раю находишься. Пойми ты, увидь это!       Мужчина засунул руки поглубже в карманы брюк, и вышел из-под навеса. Дождь сразу настиг и промочил до нитки. Ему нужно было немного остыть и все обдумать. А потом вечер следующего дня, сломанные улицы, парк, знакомый силуэт в тусклом свете фонаря, кровь, страх, и тогда он все решил. Влюбился.

***

      Томас громко выдохнул и открыл глаза. То, что галопом пронеслось у него сейчас в голове, слегка напугало. Он чувствовал, как маленькая Т/И вздрагивала у него на груди. Тому хотелось одновременно смеяться и плакать. Снова эти иллюзии, в которых он обожал жить. Ведь так проще — построил себе жилище из придуманных самим мыслей и живи там. Страдай, кори себя, умирай потихоньку от гложущих тебя воспоминаний, но зато в своем омуте. Оба виноваты, оба погорячились, хотя нет… Виноват тут только один человек. Томас. Растерялся, вылетел из квартиры, подставил Т/И и Скотта. Надо разобраться с Алексом. Завтра. Все завтра. Сейчас нужно попытаться успокоить Т/И. — Прости за всё, что я сделал… Пожалуйста, прости, — Томас медленно отстранился от девушки, и стёр ладонью слёзы с ее лица.       Огромный ком душил. Нещадно и больно. Больно. Внутри было так мерзко и склизко. Т/И чувствовала, что и сама сплоховала, но было так больно смотреть на потерянного Тома, который старался утешить ее. Чёрт подери, как же невероятно глупо вышло. — Нет, это… Это ты меня прости, Томас. Я… я… — девушка глубоко вздохнула и вытерла тыльной стороной ладони последнюю слезу. — Извини, пожалуйста. Из-за меня всегда так много проблем, — Т/Ф подняла глаза на мужчину и ее пальчики до сведения костяшек вцепились в плечи Тома, а нижняя губа, подрагивающая от слёз, была до боли закушена. Хиддлстон выдохнул в макушку Т/И.       В эту секунду Хиддлстон почувствовал, как огромный десятитонный валун упал с его плеч в бездну, дав возможность выпрямить спину и глубоко вздохнуть. Уголки его губ дрогнули и сами собой поползли наверх. Прямо сейчас он знал, что счастлив, пока держит в руках такое хрупкое и беззащитное создание, что в последние несколько дней не давало ему спокойно спать по ночам. Маленькая бестия, перевернувшая его привычные рабочие будни, сейчас нуждалась в тишине и спокойствии. Он вдохнул запах ее все еще мокрых волос, которые отдавали цитрусовыми нотками его шампуня, и этот аромат взбудоражил его до кончиков пальцев. В голове пронеслись миллион мыслей за секунду от «если бы она пахла мной каждый день» до «в моем доме я хочу чувствовать ее запах постоянно». — Хорошо. Теперь всё хорошо, — его руки подрагивали от напряжения. — Мы разберемся со всем завтра, тебе надо отдохнуть. — Да, — только и смогла прошептать девушка, снова размазывая соленые дорожки по щекам и прерывисто выдыхая.       Том аккуратно отстранился от Т/Ф и уверенными шагами вышел из комнаты, после чего донеслось какое-то шебуршание и хлопанье дверцами шкафчиков. Через мгновение Томас появился в проходе и чуть слышно окликнул девушку, протягивая ей руку, зовя за собой. Вымотанная Т/И, шлепая босыми ногами сначала по кухонной плитке, а потом по светло-серому паркету, подошла к мужчине и, помедлив всего секунду, положила свою ручку в его ладонь. Хиддлстон вел ее по полумрачному коридору, освещенному только мягким бежевым светом с кухни, который проскальзывал за поворот и пытался отгонять назойливых ночных монстров. Хотя в такой светлой квартире и с таким хозяином монстров быть не может, они только в самом тебе, и только ты их можешь пустить в эту обитель. Девушка смотрела на высокую фигуру впереди себя, которая прокладывала недлинный путь в узком коридоре. Его плечи, спина, поясница, бедра, ноги… голые стопы тихо ступали по полу. В один момент Т/И сильно захотелось забыться во сне навсегда. Уснуть и никогда больше не открывать глаза, чтобы мысли и вопросы не терзали ее каждую свободную секунду.       Они завернули в такую же мягкую и тихую комнату, как и вся его квартира. — Располагайся, — Томас аккуратно завел спутницу в спальню и подошел к окну, чтобы задернуть тяжелые мареновые шторы. — Я принесу тебе снотворное. Думаю, тебе нужно хорошо выспаться.       С этими словами мужчина покинул комнату, оставляя Т/И в одиночестве стен. Т/Ф быстро окинула взглядом спальню в холодном синем цвете и опустилась на кровать, ложась на спину и чувствуя, как мягкий матрас вытягивает вмиг силы, что остались где-то на стенках ее костей. По углам бегали белые огонечки потолочной гирлянды, подмигивая и отскакивая от блестящих поверхностей ноутбука, что стоял на столе у окна, кубков, наград и дипломов в стеклянных рамках, которые явно покрылись многолетней пылью за дверцами высокого шкафа. Там же стояли тучные книги: фантастика, детективы, пьесы. Документы, папки и многочисленные стопки бумаги теснились рядом с фотоальбомами. Часы круглые и минималистично белые остановились и перепрыгивали с места на место издавая ритмичный успокаивающий треск — единственное, что нарушало тишину этого места. Дом от оживленных улиц находился в отдалении, поэтому шум дорог тоже не беспокоил владельца квартиры. Глаза Т/И уже начинали слипаться, пока она не услышала шаги. — Вот, выпей.       Том поставил на прикроватную крохотную тумбочку со стеклянной столешницей стакан с прозрачной водой и протянул на открытой ладони белую крупную таблетку, сев рядом на кровать. Гостья поднялась на локтях и задержала взгляд сначала на лице Томаса, пробегая от бровей через глаза к губам, а затем на круглой шайбе, что покоилась на его теплой руке. Голова совсем опустела и тянула к подушке. Хочется уже поскорее отключиться и забыть весь этот бред и ужас, что происходил вчера, сегодня и, о, боги, не прекратится завтра. Поспешно схватив снотворное, Т/И положила его на корень языка и одним большим глотком запила, чуть не поперхнувшись. Том удовлетворенно кивнул, больше сам себе, чем Т/Ф, и нехотя поднялся с кровати. — Оставить тебе свет? — остановившись в паре сантиметров от выключателя, поинтересовался мужчина, на что в ответ получил пару слабых кивков, пока гостья забиралась под пуховое одеяло и закутывалась в нем. — Хорошо…       Том уже собирался закрыть за собой дверь и пожелать спокойной ночи, как его окликнули: — Томас!       Он развернулся и удивленно посмотрел на причину его учащенного сердцебиения. — Я тебе хотела сказать…       Неужели это то, что он думает? Мужчина шагнул обратно в комнату, при этом не отпуская дверную ручку, даже напротив, сжимая ее так, что бедная заскрипела в его пальцах. Возможен ли тот факт, что его чувства взаимны? Да невозможно влюбиться в человека за несколько встреч, которые длились от силы полчаса. Но я же смог.       А вдруг все это произойдет взаправду? Тогда он будет наконец-то счастлив с человеком, которого успел полюбить. Но любовь ли это вообще? Я ее совсем не знаю. — …ты мне очень… Нравишься. Да! Ты мне тоже, очень-очень.       Сердце намеренно часто и нарочито пропускало удары, отчего дышать местами становилось трудно. Почему же так нервно, как студенту при невыученном билете на экзамене. Томас взрослый и осознанный человек, который полностью отдает отчет своим действиям и чувствам. Или нет? Ладони сначала замерзли, а потом вспотели, отчего пришло их вытереть об брюки, которые Том еще не успел сменить на домашние штаны. Он смотрел на эту маленькую девушку, что сжалась в комок в его огромной постели, и видел ее своей. Пусть она только произнесет, что чувствует, и тогда Хиддлстон за нее любого в клочья порвет, он ее больше не даст в обиду. Ни один волосок с ее головы не упадет, и никогда он не допустит, чтобы его Т/И плакала. Весь мир положит к ее ногам и каждый день будет делать все, чтобы она только смеялась или улыбалась. Даже ее живые озорные глаза возбуждали в нем столько светлого и легкого, что хотелось кричать и рассказывать об этом каждому встречному. Он выяснит отношения с ее братом. Чёрт, как же он был зол на него сейчас. Томас готов был сорваться и поехать прямо сейчас к нему, чтобы начистить морду за то, что посмел прикоснуться… поднять руку на Т/И. Если надо будет, он разорвет все рабочие связи, все договора, многолетнюю дружбу, все пустит в топку, только бы она попросила. Глаза Тома бегали по лицу девушки от ссадины к синяку и очерчивали подбородок. Он успел вдохнуть еще три раза, прежде Т/Ф закончила фразу: — …помог.       Он шагнул в пропасть, и никто не потянул его назад. Дурак. Какой же я опять дурак. — Спасибо, Томас. На что ты понадеялся? Что она скажет, как ты ей нравишься? Наивный придурок. Пора вылезти из мира своих фантазий и смотреть правде в глаза. Ты ей не нужен. — Не за что, — огромных усилий стоило натянуть на лицо вымученную полуулыбку. — Спокойной ночи.       Дверная ручка наконец-то почувствовала свободу, а Том еле-еле смог разжать побелевшие пальцы. На душе стало очень липко и тяжело, будто он наелся дешевой вонючей лакрицы. Вмиг пришло ужасное умиротворение и спокойствие, которое он никак сейчас не хотел чувствовать. Куда лучше терзаться в душевных муках, чем не чувствовать ничего, но почему-то в груди была бездна из сожаления и рухнувших ожиданий. Раз за разом на одни и те же грабли. — Я доверяю тебе. Сладких снов. Ну уж нет, не в этот раз.       Дверь закрылась именно после этих слов, брошенных Т/И вслед. Сердце Тома сделало кульбит и затеплилось улыбкой на лице. Невидимая тяжеленная чугунная цепь рухнула с его грудной клетки, и мужчина впервые за вечер шумно выдохнул, выпуская весь воздух из легких. Он вернулся на кухню и решил заварить зеленый чай, прокручивая последние слова Т/Ф, пробуя их на языке и ворочая из стороны в сторону руками. Внезапно большая и холодная квартира перестала казаться таковой, как только владелец недвижимости смог в полной мере осознать, что находится не один, а в его спальне сейчас лежит прекрасная и милая девушка, которая доверилась ему. Чай приятно согревал изнутри, но не так, как осознание статуса «человека, внушающего доверие» для Т/И. Если она хоть вполовину также вкладывает важность и серьезность в смысл этого эпитета, то Томас мог поклясться, что усмехнулся этим мыслям. За окном снова забарабанил настырный дождь, стуча по железному карнизу и забрызгивая подоконник и бежевый пушистый ковер через приоткрытое окно гостиной. Поставив кружку в раковину, Том второпях переоделся, принял душ и застелил себе диван, погружаясь в спокойный сон из собственных мечт и желаний.