Наши действительные враги — молчаливы.
5 марта 2017 г., 13:23
— Так, шаг, ещё один. Лу, ты молодец!
— Господи, Кай, говоришь это так, будто я годовалый ребёнок, который только учится ходить, — я покраснел и потупил взгляд. — Что стоишь? Руки не отпускай — держи меня! Блять, сейчас упаду!
Пятого ноября мне сняли гипс с обеих ног и левой руки. Я наконец-то смог ходить. Ну, относительно. Как видите, в этом мне помогал мой друг. Как я говорил, лучший друг — это прежний враг. Я не могу поверить, что мы всё же стали друзьями. Всё то время, что я пролежал в больнице, не казалось мне таким плохим, пока рядом находился Кай.
Не могу не сказать ему огромное спасибо за то, что оплатил мои больничные счета, и, когда я сказал, что потом верну деньги, ответил, что сделает вид, будто не слышал этого. Ещё одна потрясающая новость — меня не оставили на второй год, потому что я наверстал весь пропущенный материал, ведь для этого у меня был надёжный человек, которому теперь я мог довериться больше, чем себе самому.
Он был рядом, когда мне снимали гипс, и тогда, я помню, по его лицу ясно читалось счастье от одной мысли, что я вновь буду ходить. Он вёл меня за руку, помогая делать каждый шаг, ведь после переломов приходилось буквально заново учиться ходить. Мне правда помогла его поддержка. А его сильные руки, кажется, были вдвое больше моих, худощавых. Глядя на них, я точно решился ходить в тренажёрный зал. Когда я озвучил это идею Каю, он посмеялся и сказал, что мне это не нужно, потому что меня больше никто не посмеет тронуть.
Мне показалось, что в этих словах я уловил нотки не только дружеской поддержки, но я сразу откинул все лишние мысли, потому что знал, что такого быть не может.
Ещё ко мне приходила Ванесса. Она подобрала такое время, чтобы рядом не было Кая, потому что не хотела пересекаться с ним лишний раз. Она извинялась, долго и нудно, за всё, что было. И я, дурак, простил её, потому что всё ещё любил. Если бы у меня был выбор, я бы согласился ещё раз пережить те мучения, что терзали меня все эти годы. Согласился бы на них, лишь бы только быть с ней рядом.
Кай просил меня забыть её, потому что хуёвые люди — прошлые. Да, именно так он выразился. Но потом я напомнил, что он сам-то не подарок, на что тот засмущался и сказал, что люди могут меняться. Я улыбнулся, потому что верил в это. Искренне верил. Наши настоящие враги — молчаливы. А Кай был не таким. Если он и ненавидел меня, то делал это открыто.
— Лу, он точно тебе не повредит?! — кричала Лил, постоянно находясь возле нас.
— Всё в порядке! Вы заботились о нём всё это время, а сейчас моя очередь. Лу — мой! — Кай рыкнул в сторону медсестры. За это время они неплохо поладили и сейчас ссорились, как настоящие друзья, зная, что не обидятся.
— Чего?! Какой ещё твой?! — ах да, я ведь разрешил ему называть меня Лу. Но я посмеялся, когда услышал это слово «мой». — Молодой человек, а не перегибаете ли вы палку?
— Нет, ну, а чего она пристала? И вообще, тебя это не касается! Закрой рот и давай, шажочек, второй.
Так и проходила моя реабилитация. В тот день мне предстояло находиться в больнице до вечера, а затем — домой. Я не мог поверить, что уже на следующий день буду в школе. Буду ходить и не бояться шайки долботрясов, потому что их, как бы так сказать, главарь, теперь со мной. А через десять дней, пятнадцатого ноября, у меня День рождения. И меня грела мысль, что теперь мне есть, с кем его отпраздновать.
Кай обнял меня, похлопывая по спине и хваля за достижения в ходьбе.
— Хватит зажиматься. Иди вещи собирать!
Лил — такая Лил. Вечно может испоганить момент. Это были первые наши дружеские объятья. Они были самыми уютными и тёплыми. Фу, говорю, как девчонка. И правда, пора было собираться. Скоро на выписку. Даже не верилось, что я больше не буду каждый день видеть Лил с её заскоками.
***
— Так, ну что, всё взял? Тогда я беру сумки, а ты держись за меня и потихоньку пойдём. Только сейчас я понял, как холодно на улице. Ноябрь месяц… Только представить себе, и то сложно. Скоро должны наступить настоящие холода, но моё сердце вечно останется тёплым, пока рядом Кай…
