Настоящий враг никогда не покинет

      — Боже, Лу, ты пришёл! — Сзади ко мне подбежала девушка и, схватив за руку, снова заплакала.       — Лил, что случилось?!       — Пойдём со мной, — сказала она и потянула меня в сторону кабинета главного врача. — Тебе не плохо? Может, пойдём помедленнее?       — Да всё в порядке! Я жив-здоров, не видно, что ли?       Меня больше пугала, чем настораживала такая паника Лил. Перед самым кабинетом мы остановились, и она посмотрела на меня, а затем, толкнув дверь, взяла за руку и потянула за собой. Мой лечащий врач, увидев меня, тяжело вздохнул и попросил присесть.       — Вы... вы пугаете меня, — приглушённо сказал я, окинув обоих взглядом.       — Лукьян Девил... Мы провели с Вами достаточно долгое время, поэтому мне больно это сообщать. Я проверил анализы, которые Вы сдавали перед выпиской. Похоже, у Вас отказывают почки.       — Ну и? Я ведь могу пройти лечение, если это обнаружилось только сейчас. Чего проблему из пустяка делать? — я усмехнулся, но ни врачу, ни медсестре было не до веселья.       — Нет, Вы не поняли. Когда мы встретились впервые, тогда, после аварии, у Вас были некоторые проблемы с почками, и мы, вроде, сделали всё для того, чтобы состояние Вашего здоровья пришло в норму. Но после Вашего второго попадания в больницу... Та передозировка со снотворным мало того, что чуть не привела к летальному исходу, но теперь из-за этого Ваши почки отказывают. Лукьян, у Вас бывает повышенное давление, но при этом ощутимая слабость?       Я немного подумал и вспомнил, как именно это произошло сегодня утром после выпитой чашки кофе, и кивнул.       — Отекание конечностей, боли в спине и животе?       Я снова кивнул.       — Позже проявятся тошнота и рвота.       — А... разве мне не могут сделать пересадку почек? Если дело в деньгах, то не беспокойтесь, я...       — К сожалению, это невозможно, так как Вы можете не выдержать наркоза, и почки не приживутся из-за слишком позднего срока. Вам осталось недолго.       Я продолжал кивать и кусать губы, не зная, что говорить. Лили плакала и обнимала меня, потому что, по её словам, привязалась.       — Мне так жаль... Лукьян, Господи, мне так жаль...       Первым делом я вспомнил Кая. Неужели в жизни всё правда так бывает? Ебаный Уилсон. Да чтоб ты сгнил в той тюрьме. Кай... Мой любимый Кай... Как я буду жить без тебя? Как бы будем жить друг без друга?       — Вот, это таблетки, которые помогут облегчить твои боли, — Лил протянула мне баночку. Я взял её и поспешно сунул в карман толстовки.       — Мне уже есть восемнадцать, поэтому я бы предпочёл, чтобы моя семья об этом не узнала. До свидания.       Я опустил голову, чтобы никто не видел моих слёз, и вышел из кабинета, сразу направляясь к выходу из больницы. Я даже не пытался заставить себя перестать рыдать. С недавних пор я жил не только для себя. Если бы мне рассказали о диагнозе полгода назад, то я бы посмеялся и поблагодарил Всевышнего за то, что избавляет меня от этой участи — жить. Но сейчас... у меня появился любимый человек, ради которого мне впервые захотелось дышать, потому что он и был моим воздухом. Теперь мне тяжело было представить, что произойдёт с нами.       Когда у меня получилось утихомирить непрекращающиеся слёзы, я достал телефон и позвонил Каю.       — Да, Лу, что там? Мне тебя забрать? Я скоро подъеду.       Я улыбнулся и смахнул слезинки, что всё равно продолжали катиться из глаз.       — Я... так рад тебя слышать. Кай... ты просто не представляешь, как я люблю тебя.       — Лу, ты что, плачешь? Почему твой голос дрожит? Я сейчас буду!       На той стороне повесили трубку, и мне ничего не осталось кроме того, как сидеть и ждать. Я не знаю, сколько времени прошло, но парень приехал быстро. Помню, как находился заключённым в его объятьях и понимал, что не должен говорить ему о том, что узнал.       Он называл меня самыми нежными словами и не пытался расспрашивать о случившемся — только обнимал и говорил, что он рядом, но от этого становилось ещё больнее, потому что я больше рядом всегда быть не смогу.       — Поехали домой? Если захочешь — расскажешь, только прошу, не плачь. Я так не люблю видеть твои слёзы, Лу.       Кай приобнял меня за плечо и поднял со скамейки. Мы сели в машину и поехали туда, куда должны были — знакомиться с новым маминым парнем. Я долго молчал. Почти всю дорогу. Друг ехал не спеша — будто знал, что я выжидаю момента, чтобы сказать хоть слово.       — Прости, что заставил волноваться. Лил просто сказала, чтобы я зашёл за результатами анализов. А плакала потому, что пациент, с которым она долго возилась, умирает, — отчасти соврал я.       — Кошмар... А ты-то чего так расчувствовался? — спросил Кай, бросая на меня взгляд.       — Просто представил, что, если бы это случилось со мной. Как бы повели себя мои близкие и... ты, — я сказал это с надеждой в глубине, что Кай поймёт, о чём я.       — Я бы не пережил этого... — парень вздрогнул. — Больше даже не допускай мысли о таком. Я слишком сильно боюсь потерять тебя.       Я не знал, как мне поступить. Стоило ли мне рассказать о болезни кому-то или просто продолжать жить, чтобы никто лишний раз не волновался обо мне.       Может, я сделаю так, чтобы все возненавидели меня и просто тихо уйду?       Да нет. Я не мог так поступить с человеком, которому посвятил свою жизнь.       Уже на улице, перед входом, я услышал смех мамы и голос мужчины. Я улыбнулся, радуясь маминому счастью, и пригласил Кая в дом. Когда дверь открылась, нас с другом как кипятком ошпарило. Мы стояли в ступоре и не могли поверить собственным глазам, но, как оказалось, по совершенно разным причинам.       — Джейкоб? — спросил я.       — Отец?! — воскликнул Кай.       Мы с парнем переглянулись и здесь, с этого момента, у нас обоих появилась масса вопросов. Как оказалось, у Кая фамилия Грин. Так странно, сколько встречаемся, а я даже не удосужился узнать её. Джейкоб Грин — его отец, и по совместительству полицейский, который расследовал моё дело, и теперь они встречаются с моей мамой.       — Вы теперь не просто лучшие друзья — скоро вы станете сводными братьями! Мы с Джейкобом решили пожениться! — восторженно воскликнула мама.       Я не знал, радоваться мне этому или нет. За сегодня произошло слишком много ошарашивающих событий. Мы будем жить в этом доме все вместе? Вместе с... Каем?       — А теперь можно мне побыть одному и переварить эту информацию? — я задал риторический вопрос и, пялясь в пустоту, начал подниматься к себе.       Мою руку перехватили. — Лу, не уходи...       — Не трогай меня! — крикнул я, сам от себя не ожидая.       Как только замок на моей двери щёлкнул, и я остался один, я достал телефон и набрал номер Лил. Трубку подняли сразу, после первого гудка.       — Сколько мне осталось? — не медля, спросил я.       — Год-два, не больше...       Это был самый короткий телефонный разговор, который когда-либо был в моей жизни. Я издал нервный смешок и обхватил голову руками. Господи, я не переставал удивляться ироничности этого мира. У меня умер отец, у Кая мать, и теперь его папа и моя мама собираются пожениться, а их дети, которые встречаются, в скором времени станут сводными братьями... Мне правда нужно было всё обдумать и понять, что к чему.       Не знаю, зачем, но я набрал номер Ванессы. Почему-то я резко вспомнил о ней, так как девушка сегодня не явилась в школу.       — Лу? Ты позвонил мне первый? Серьёзно? — По ту сторону трубки я услышал смешок и понял, что Ванесса улыбается.       — Ну, если ты не хочешь, я могу больше не звонить, — иронично ответил я.       — Нет-нет! Ты... что-то хотел?       — Хотел узнать, почему тебя не было в школе, и ещё... Ты не хочешь через час встретиться и сходить в бар? — В ожидании ответа я теребил краешек подушки, но его долго ждать не пришлось.       — Без Кая?       — Без него. Вдвоём.       — Конечно, хочу! Давай встретимся на набережной через час?       — Договорились.       Как только я повесил трубку, в мою дверь постучали. Сначала я думал, что это была мама, но, как оказалось, стучал Кай.       — Можно войти?       Не отвечая, я поднялся и открыл дверь, а когда парень зашёл, снова закрылся на замок. Он присел на кровать и похлопал по ней, призывая меня сесть рядом.       — Я знаю, знаю, что это всё странно, и прости, что не сказал раньше, что Джейкоб — мой отец. Он сам просил не говорить, потому что на тот момент это усложнило бы расследование.       — Да нет, это ты меня прости. Я слишком погорячился.       — Мне повезло, что ты отходчивый, — парень усмехнулся, тем самым разряжая обстановку.       — Я хочу пойти прогуляться, — сказал я и встал с кровати, начав собираться. — Один. Ты не будешь против?       — Я понимаю... Хорошо, я передам родителям, что тебе нужно побыть одному.       — Спасибо...       Я уже было хотел выйти, но сзади меня прозвучал тихий голос:       — Я люблю тебя, Лу...       В моём сознании всё перевернулось, и я обернулся, резко подойдя к Каю, и наклонился, чтобы поцеловать его. Теперь каждый поцелуй для меня будет как последний, потому что я не знаю, когда тот самый день настанет.

***

      Я так давно не видел Ванессу, что заметил, как она похорошела. Её чёрные волосы, казалось, стали ещё длиннее, а улыбка будто стала ещё шире и искреннее. Мы пили текилу в одном из баров неподалёку, и уже были достаточно пьяны, чтобы нести всякую чушь под названием "правда".       — Ты знаешь, — говорила она невнятно, — сейчас мои мысли — звёзды, которые я не могу объединить в созвездия.       — Красиво сказано. Говори уж как есть.       Девушка пьяно посмеялась, но затем лукаво выдохнула и отвела взгляд.       — Ты можешь сбежать, бежать очень быстро и далеко, но ведь от себя никуда не денешься. Знаешь, а я просто хотела видеть тебя каждый день... Просто находиться рядом, зная, что ты всё ещё помнишь обо мне. Всё это время я пыталась разгадать тайны Вселенной, тайны своей собственной души и сердца. Оказалось, что ответы на мои вопросы лежали на поверхности, но для меня они были недосягаемы. Я влюбилась в тебя в нашу первую встречу, но не позволяла себе этого почувствовать. И не хотела об этом думать. Привязанность порождает слабость.       — Не совсем понимаю, о чём ты...       Сквозь её несвязную речь я услышал срывающийся голос и тихие всхлипы.       — Ты думаешь, я слепая? Думаешь, я не вижу, что ты любишь не меня?! Правильно говорят, не ныряй в человека: захлебнёшься.       Девушка взяла сумочку и приготовилась встать. Понятия не имею, что меня переклинило, но я остановил её и притянул к себе.       — Ванесса, погоди...       В следующую секунду я поцеловал её, ещё не осознавая, какую ошибку совершил. Только потом я понял, что так нельзя, что этим делаю только больнее и ей и себе. Она не отторгла меня, но после того, как я отстранился, сказала:       — Прощай, Лу.       Она вышла из бара, оставив меня один на один с алкоголем. Я напился до беспамятства, а потом позвонил Ему. Не знаю, правильно ли я поступил, но что в этом мире вообще может быть правильным? Я говорил несвязно, заторможено, умоляя приехать за мной на набережную. Я извинялся, а парень не понимал, что случилось. Кай говорил со мной до того момента, пока на машине не подъехал к месту назначения. Я сидел на песке и наблюдал за бушующими волнами. Мне хотелось раствориться в океане и стать его частью. Из-за большого количества алкоголя в крови я не чувствовал холода — только боль и разочарование в самом себе. Когда друг окликнул меня, я обернулся и лишь тогда, когда он подошёл ко мне, сбросил вызов. Я предпринял попытку встать, но тут же упал.       — Блять, Девил, ты где так накидался?! Оно того не стоит! Это же прекрасно, теперь мы станем семьёй! — Парень сел рядом со мной и обхватил ладонями моё лицо, приподнимая его и внимательно изучая.       Я только мотал головой из стороны в сторону и вторил, что всё не так.       — Кай! Прости меня! Я... я напился с Ванессой и поцеловал её.       Первые секунды на его лице я видел разочарование, а после надеялся, что он хотя бы ударит меня, но тот лишь уткнулся лбом о мой лоб и коснулся своими губами моих. Он начал говорить, практически не разрывая поцелуя.       — Господи, Лу, ты такой дурак, такой дурак... Даже не вздумай допустить мысль, что из-за этого я перестану любить тебя. Я прощаю тебя, слышишь? Прощаю... Я ведь так люблю тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть...       Внезапно начался сильный ливень. Капли были такие тяжёлые, что причиняли боль. Я надеялся, что он смоет грязь с меня, с него, с каждого. Но очень скоро дождь притих, и оставил город отвратительно и надолго грязным.       Это было началом конца.

***

      — "Я была твоим лекарством, а ты был моей болезнью. Я спасала тебя, но ты убивал меня". Это всё, что она оставила после себя. Сегодня ночью, в 2:15, Ванесса Бейкер вскрыла вены и покинула нас. — Именно этими словами наша учительница ошарашила всю школу с самого утра.       Это моя вина... Это только моя вина.       Внезапно я почувствовал свою вину перед ней. И не спрашивайте меня, почему; просто так оно и было. Порой становится не по себе, когда так много знаешь о другом человеке. Я знал, что она была полна новых необъяснимых страхов и что чувствовала ужасное одиночество. Потому что каждый раз её ждал завтрашний день. Пустой завтрашний день, полный кошмаров. И каждый раз она говорила себе, что завтрашний день не придёт. И в один момент он действительно не пришёл...       Вокруг тебя было так много прекрасного, но ты, боже, ты была подобна небесам. Солнце и мёд были вплетены в твои волосы. Твои губы были цвета клубники и вина. Океан и голубое небо текли в твоих венах. Хаос в твоих мыслях и музыка в твоей душе. Я хотел наполнять свои лёгкие кислородом, и всё вокруг стоило того, чтобы жить ради этого.       Это была только моя вина...

***

      В тот же день Лукьян Девил покинул Нью-Джерси.       Через несколько месяцев поиски прекратились, и он официально был признан пропавшим без вести.       Он старался ни о чём не думать и не давать дороги к сердцу ядовитой тоске. Днём это ему удавалось, но длинными зимними ночами тоска воспоминаний одолевала его.       Перед тем, как уйти, он оставил Ему записку.       «Обещай, что будешь помнить, когда станет вдруг одиноко, будешь помнить, когда накроет тоска. Вспомни меня, когда погаснут звёзды. Постарайся помнить меня всегда. Я обещаю тебе, что вернусь — неизвестно, какого числа, надеясь, что ты меня ждал. Я вернусь, вновь исказив твой внутренний мир; вернусь, если всё же решусь. Позабудь всё и возродись с новой любовью, но прошу об одном... помни меня».

***

      Кай не мог смириться с тем что любимый человек оставил его. Как-то весенним вечером, когда уже было темно, он пришёл на набережную, где в последний раз они сидели вместе. Он сел на прохладный песок и заговорил:       — Помнишь, как мы общались каждый день, не задумываясь, что потеряем друг друга? Помнишь, как встречались и гуляли допоздна? Я слишком много времени уделял другим вещам... И вот, тебя не стало. Я всегда буду помнить тебя и о том времени, проведённом с тобой. Но есть одно «но»... Как мне теперь жить без тебя? Концовка нашей истории меня разочаровала. Мне даже не приходило в голову, что ты можешь так быстро остыть. Мы оба клялись в вечной любви и крепкой привязанности, но так быстро сдались и угасли. Кусочек моей души останется в тебе навсегда, но будешь ли и ты так же трепетно хранить в своём сердце воспоминания обо мне? — Парень лукаво усмехнулся и тихо, без истерики, заплакал. Лу был единственной причиной, по которой он мог лить слёзы. — Я не знаю, что ещё сказать... Дни становятся более длительными, а ночи невозможно короткими. Погода становится теплее. Слова и хрупкие обещания — бесполезными. Мир вращается быстрее, чем мои мысли и громче, чем моё сердце. Я не знаю, что ещё сказать. Я не смог заставить тебя остаться. Мне жаль. Я потерял причины смотреть в небо. Я потерял причины смотреть вдаль, на восход солнца. Вместе с тобой я потерял себя.

***

      Лукьян Девил скончался 15 ноября в 23:20 в одном из отелей Лос-Анджелеса, когда ему исполнилось девятнадцать.       В его руке нашли аккуратно сложенный листок.       «Мне действительно плохо. Мои руки дрожат и холодеют, а сердце постепенно прекращает своё биение. Я не знаю, за что мне это, и не знаю, почему это происходит. Я доверил тебе всю свою жизнь и чувства, и ты никогда их не предавал. Раньше я любил смотреть на вещи, вдыхать их запах, гулять целую ночь напролёт и встречать рассвет, а сейчас ничего. Ничего не осталось. Я как будто не способен ничего чувствовать. Я постоянно спрашивал себя, откуда эта опустошённость, и почему всё, что было во мне, ушло и осталась одна пустота? Но теперь я понял, что просто умираю, что моя жизнь подходит к концу. Как много надо сил для того, чтобы признаться в любви? Как много слов надо для того, чтобы ты понял, о чём я. Как много надо пережить для того, чтобы понять, что ты влюблён? Как ни странно, даже сейчас, незадолго до смерти, я до сих пор не могу ответить на эти вопросы. Думаю, что я никогда не смогу понять этого, хотя пережил самое страшное. Я влюбился и рассказал тебе о своих чувствах. Но знаешь, я слишком часто задумывался об этих словах и кое-что осознал... Мне не нужно было говорить ни слова, чтобы ты понял меня. Почему небо забирает меня, если мы перед ним пообещали друг другу быть вместе всегда? Я всё так же обожаю твою улыбку, обожаю, как ты иногда облизывал губы перед тем, как начать говорить. Я люблю твои волосы и колени, и то, как ты выглядел во сне. Ты хранил внутри себя небо, и я любил каждый момент твоего существования. Любил даже твою темноту, благодаря которой понял, как прекрасен закат. Я люблю тебя, Кай Грин.»

Мне бы только тепло твоих рук, Чтобы взлететь и не падать. Если тебя у меня украдут, Вернись снегопадом.