Хэй, Джудитт!

      Зоро открыл шкаф в комнате Джудитт и чуть не потонул под ворохом одежды. Из туго набитого шкафа просто посыпались розовые, голубые, белые, цветные платьица, да так много, что Зоро чуть не подумал, что это самая бесславная гибель для лучшего в мире мечника — быть погребенным под гардеробом семилетней Завитушки. Почему он вообще покорно пошел за теплой кофтой для прогулки Джудитт, когда его кок послал — помутнение у него в мозгу случилось что ли? Зоро выбрался из-под завала и озадаченно уставился на ворох — а что конкретно нужно было принести? Таких задач перед ним жизнь еще не ставила. — Ну где ты там, дядя Маримо, — в комнату вбежала нетерпеливая Джудитт и со смехом плюхнулась в кучу одежды. — Ура! Ты сделал море из платьев! Это Олл Блю, здесь водятся все виды платьев! — Нехилый у тебя гардеробчик, Чиби-Завитушка, — констатировал очевидное Зоро. — Ага, это мне все мама сшила! — Джудитт изобразила, что ныряет, и закопалась в какие-то нижние слои платьевой лавины. — Как мама? Я думал ты ее и не видела, она же давно умерла. — Ну да, — Чиби-Завитушка вынырнула, на голове у нее как морская пена красовалось кружевное платье зелено-голубого оттенка. Она посмотрела на Зоро как на совсем туго соображающего. Может и прав был папа, говоря про тупицу Маримо… — Нашила и умерла. Она была модельером и шила платья, ты не знал? — Нет, я тоже ее только на фотографии видел, — потрясенно признался Зоро, великолепные наряды Джудитт теперь стали понятнее. — Она мне до шестнадцати лет платьев нашила, а дальше не успела! — совсем не казавшаяся печальной мини-завитушка продолжала «плавать в море». — Папа говорит, что ей заранее врачи сказали, что она умрет. Так она сразу начала шить! Сказала, что так всегда-всегда, пока не вырасту, смогу ощущать ее заботу. А папу она научила ушивать платья, если я вырасту худой, как он!       В горле у Зоро почему-то встал ком. Он представил себе Завитушку, сидящим у постели больной жены, сбоку на столике приставлена швейная машинка. Склонившись к любимой женщине, которой суждено скоро умереть, и даже Чоппер ничего поделать не в силах, он натягивает самую счастливую улыбку, изучая премудрости крепкого стежка, который не должен разойтись даже на платье самой отчаянной пацанки. Или утонченной леди, смотря какой их Джудитт вырастет. И самым болезненным для Зоро было то, что он догадывался — улыбка кока наверняка была искренней, для него было счастьем и подарком провести оставшиеся полгода, месяц, день рядом со своей женой. Зоро опустил взгляд на ворох платьев, отметив сейчас, какие же они разные и каждое — прекрасно. Двойной слой разноцветной ткани на юбках, вышитое кружево, обшитые узором из лент корсеты, каждое платье было маленьким произведением искусства. И в ворохе таких женских драгоценностей копошился абсолютно счастливый ребенок. Завитушонок совершенно не страдал от отсутствия матери, поварешка давал своему ребенку столько любви и ласки, что малышке приходилось порой отбиваться от его объятий. Все, что оставила после себя так рано умершая мама, было веселым и прекрасным для Чиби-Завитушки. Название и обстановку ресторана, десятки невероятных платьев, Эдит умерла давно, но смогла остаться буквально везде.       Это была удивительно коварная женщина. И… все же удивительно добрая женщина, хотя сложно было бы представить Завитушку с другой. Зоро почти пожалел, что не знал ее, а потом одернул себя — он подспудно не хотел знать ее, именно поэтому, когда он заблудился по традиции по дороге на свадьбу эро-кока, он нашел на свой горб кучу мелких приключений, освободил целый остров от жестоких пиратов, восстановил справедливость на подлых турнирах. И когда он все же выбрался на привычный ему Гранд Лайн, откуда мог добраться до Олл Блю, с момента свадьбы кока прошло полгода. Накама написали ему по паре писем с легкой укоризной, но ругать не стали — все знали, что с годами самостоятельных путешествий без команды топографический кретинизм Зоро приобрел пугающие формы, и его впору было жалеть.       Каждый раз, когда женились его накама, Зоро воспринимал новость тяжелее и ел себя внутри поедом за такие неблагородные эмоции. Первой была свадьба Луффи и Нами, прямо на Рафтеле, а чего тянуть? Самая счастливая по его воспоминаниям свадьба — отношения между женихом и невестой не изменились ни на йоту, и рыжая продолжала все так же лупить капитана. Вся команда хохотала до колик в животах, и Чоппер бегал вдоль столов и раздавал всем порошки от болей. Максимум, что изменилось после этой свадьбы — у кошки-воровки появилась наконец фамилия. Нами Монки носила ее с гордостью несмотря на комичное сочетание.       Свадьба Усоппа и Кайи была самой трогательной и романтичной. Усопп рассказывал, что прошло так много лет его путешествия, а он просто однажды утром вернулся в свою деревушку, залез на то дерево, где сидел в детстве, рассказывая больной девочке свои истории. Он дождался, пока она проснется и откроет окно. «Пойдешь?» — протянул он ей руку. «Да» — просто ответила Кайя, схватилась за его руку и впервые выбралась из дома через то самое окно. Зоро испытал легкую зависть, ему некого было вытащить через окно на дерево, на котором он просидел все детство. Он не был романтиком, но крепкие связи тебе дают только года, а что если за года у тебя так и не появилось ни с одной девушкой крепких связей?       На следующей свадьбе — свадьбе Робин и Фрэнки — последний со своим закадычным Усоппом хотели сделать фейерверк и разнесли половину праздника к чертям. Спасибо Робин, которая вовремя отрастила добрую сотню рук и аккуратно поймала каждый осколок и обломок, ни один гость не пострадал, Луффи так смеялся, что у него свело челюсти и снова пригодился Чоппер. Брукк познакомился с какой-то девушкой, которую не пугало, что он скелет. А Зоро после этой свадьбы немного затосковал — его друзья обзаводились домами, новой родней, новыми друзьями, а он — только все растущей славой самого сильного мечника, от которой ему становилось уже душно. Места, которое он мог бы назвать домом, у него не было, видимо, потому что и не особо он в нем нуждался, но вызывало легкую зависть приятное ощущение тепла и уюта, когда он бывал в гостях — даже купив однажды дом, Зоро так и не смог воссоздать в нем ту самую атмосферу, которая питала его в гостях у накама.       Потому когда альбатрос принес приглашение на свадьбу Санджи на плавучем ресторане, Зоро долго сидел в задумчивости, спустив ноги с кровати и низко уронив голову. Кажется, даже Чоппер говорил, что тоже больше не один и часто бывает у Минков. А теперь, когда и кок женится, Зоро и правда остался единственным представленным всем ветрам странником из их команды. И все ветра ему были по зубам, но какая разница, если все равно холодно? Но он не был слабаком в итоге и решил — идти, даже если на душе так мутно и неспокойно. Но по пути нашлись «неотложные дела», потом еще и еще. А что он должен был сделать, оставить тех людей погибать? Зоро сам никогда не мечтал жениться, потому был удивлен тем, какой болезненной для него оказалась новость о свадьбе эро-кока. Даже чертов Завитушка нашел себе кого-то, с кем хотел бы провести всю жизнь, и это было взаимно, судя по письмам Нами. А для Зоро такого человека не припасли. Он ощущал себя проигравшим Завитушке и предпочел не видеть его восемь лет, чтобы не бередить раны. Глупая гордость, но она составляла саму суть мечника, без нее он бы не стал лучшим.       Но вот прилетело очередное письмо от Нами. И как она умудряется его каждый раз найти, он же путешествует? Ни дать ни взять — ведьма. Она передавала ему приказ капитана, что все накама просто обязаны собраться на плавучем ресторане на тридцать третий день рождения Санджи. Потому что 33 это две тройки, Сан и Сан, Санджи вдвойне. Умора же. Повод был что ни на есть дурацкий, но это приказ капитана, тем более присланный Зоро намерено заранее за полгода, чтобы тот не вздумал потеряться и тут же отправлялся в путь. Он и отправился, даже мало потерялся, прибыл на «Эдит» через три месяца, раньше любого из членов команды. Теперь он жил тут и дожидался всех остальных, знакомясь с незримо присутствующей в каждой детали завитушчатого быта женщиной, сумевшей стать для любвеобильного кока единственной. Все же стоило успеть тогда на свадьбу, он бы увидел тогда обычную девушку с недостатками и не идеализировал бы ее еще больше, чем Завитушка и его мини-версия вместе взятые? — Дядя Маримо, чего застыл? Я оделась потеплее, пойдем! — Чиби-Завитушка дергала его за штанину и тянула с собой. Зоро опустил на нее взгляд и тепло улыбнулся, той самой своей улыбкой, от которой рыба в аквариуме дохнет. — Хахахах, дядя Маримо, ты улыбаешься так, что просто умора! Я тоже жуткая, у меня нет зуба вот тут, — Джудитт показывает пальцем на щербатую улыбку. — Пойдем вдвоем папе улыбнемся, вот он расхохочется!       Зоро следует за вечно крутящейся маленькой Завитушкой на выход из ее комнаты и думает о том, что не у всех людей есть талант делать других счастливыми. Вот кок делает это легко, в любых обстоятельствах, погляди только на мелкую пигалицу. Да и у той кажется прорывается природный талант по наследству. А у Зоро такого таланта нет. А бесталанным людям вот такое солнечное счастье, принимающие невероятные формы или выраженное в пятистах сшитых на вырост платьях, не положено.       Джудитт была упакована теплой кофтой, главное условие кока соблюдено, а значит можно было выдвигаться. На третью неделю пребывания в гостях Зоро все же запланировал испытать умения Нидо, видно «Санджи-сан» нашептал парнишке, что тому есть чему у Зоро поучиться. Но драться при гостях на палубе запретил, направил на небольшой заросший зеленью островок — очень живописное местечко для схваток. Чиби-Завитушка конечно же напросилась с ними, в последние дни она просто оккупировала Зоро, когда рядом не было Нидо. Она валялась у него на животе, стоило ему прикорнуть на палубе позади кухни, будила его на ужин, а иногда забиралась на шею, чтобы увидеть мир с непривычной высоты.       Санджи был только рад выставить троицу, это означало, что сегодня в ресторане будет в три раза меньше нечаянно разбитой посуды и уроненных блюд. По пути на островок они немного отклонились от курса, но Нидо быстро все поправил. Под слоем неуклюжести он и правда был толковым парнем, умел делать всего понемногу.       Они высадились на покрытую камнями и суровой, пробившейся сквозь них травой площадку, Джудитт пыхтела и тащила, никому не доверяя, корзинку с провизией, которую заставил их взять кок со словами: «Вы хоть с голоду подохните, а Джудитт пусть поест!».       Нидо серьезно подошел к тренировке, он хотел показать, что стоит немалого, потому скинул тяжелый камзол и остался в красной майке, сразу став похож на намокшего воробья. Дрался он длинной рапирой, и когда брал ее в руки действительно менялся в лице, переставая быть рассеянным пацаном, у которого все из рук падает. — А как мы будем тренироваться, я же могу вас поранить? — почесал в затылке паренек, — Это же настоящее оружие. — А ты думаешь, что твой противник будет сражаться игрушечным, — хмыкнул Зоро, да, до реальной схватки этому парню было еще далеко. — Нападай без страха, ты не сможешь меня поранить.       Зоро достал одну катану, он даже не взял три, чтобы не наводить подозрений своим стилем, вторая же осталась в ножнах. Нидо оказался быстрым, даже не так — стремительным, легкая рапира будто плясала в его руках, и Джудитт радостно зааплодировала, когда Зоро блокировал удар опасно близко от своего плеча. Парень и правда воспринял его слова всерьез и хотел ударить в мечника острием в плечо. Зоро отбил рапиру несильным ударом, боясь перерубить ее катаной. — Это оружие ценно для тебя? — спросил он у отлетевшего удивленного паренька. — Рапира? Нет, я купил ее на прошлом острове, Санджи-сан дал мне денег, потому что прошлую я потерял…       Зоро стоило усилий не прикрыть глаза рукой после таких заявлений. — А еще одну мы с Нидо нечаянно утопили, она как покатится, как за борт выпадет! — прокричала Джудитт со своей зрительской позиции.       Нидо снова атаковал, он изменил свою тактику сразу же после первой неудачной атаки, и Зоро не мог не отметить, как быстро парень подстраивается под противника. Быть может его нервозность была частью этого умения меняться на ходу? Но одной смены тактики, когда Нидо пытался взять не скоростью атаки, а маневром, было недостаточно против буквально чуявшего чужой меч Зоро. Рапира была выбита из рук и отлетела в траву. — Держи оружие крепче, но мягче! Чтобы она просто отклонилась, а не улетела. Ты как себе представляешь в бою бегать искать рапиру в траве? Да тебя прикончат сразу же!       Нидо сжал губы, но ничего не сказал. Он проиграл и получал урок. Но перед тем, как снова ринуться на Зоро, все же поиграл рапирой в руке, подыскивая баланс хватки за рукоять. В третий раз у них даже получилась схватка на несколько атак и блоков, Зоро удовлетворенно хмыкнул, а парень-то не гордый, учится всему и у всех. Правда, на этот раз он поскользнулся на плоском камне и сел на задницу. Зоро решил показать ему, что схватка не прекращается, когда противник попадает впросак, и занес над ним катану. Нидо ударил его сапогом в колено и перекатился в бок. Джудитт захохотала. Зоро остановил удар, чтобы не рубануть камни. Он узнал прием, это была тактика Завитушки — пинайся как бешеный, вот в чем была ее суть. — Эй, хмурый, ты чего, тренировался с коком? — спросил Зоро, обходя поднявшегося на ноги противника по кругу. — Нет, я просто всегда смотрел, как Санджи-сан дерется. Он настоящий боец! — паренек явно был впечатлен горящей Дьявольской ногой, ну, а кто не был бы? Но Нидо все понимал. — У него уникальная техника, но у нее есть слабости против холодного оружия. Если я возьму лучшее у него и лучшее от владения рапирой… — Что же, твое умение учиться у всех похвально, но ты же должен был знать, что мы с коком годами плавали на одном корабле и регулярно надирали друг другу задницу. Я знаю все секреты его приемчиков. — Именно поэтому я сбежал, ударив вас по колену, точно как он, — фыркнул недотепа. А паренек начинал дерзить. Взяться за него по-серьезному? Ну что же, Зоро он явно не соперник, но раз кок за него волнуется, пусть у Джудитт будет еще один защитник посильнее. — Ноги не держи так прямо, как палки, ты теряешь мобильность. И плечи чего сжал, будто на тебя оса села? — буркнул Зоро, учить он не привык, чувствовал себя не в своей тарелке.       Паренек насупился, помедлил, но все же выполнил указания. Зоро он не особо жаловал, но был готов слушать дельные советы даже от такого типа. — Так, а теперь нападай, и скажи, где у тебя была ошибка в атаке, — скомандовал Зоро. — Но я же еще не… — Будет, — пообещал мечник, и Нидо и правда облажался. Зоро подцепил и снова выбросил в траву его рапиру. Закусив губу, Нидо полез ее доставать. Зоро хмыкнул, несмотря на строптивый нрав, парень охотно и согласно учился, проблем с ним не было. Они побыли на острове до самого заката, обед от кока конечно же оказался не на одну Джудитт (Зоро прекрасно это знал, это же мишенебровый — матом обложит, а полный обед с собой соберет каждому). И явно повеселев, Нидо отважился спросить своего сегодняшнего учителя: — А вы значит и с Ророноа Зоро плавали? — секунда, и Зоро оказался на очень тонком льду. Кок запретил раскрывать свою личность, но ведь он уже доказал Нидо, что сильнее его в схватке. Может, пора раскрыться? — Да, — вкрадчиво ответил Зоро, не зная, куда повернет беседа. Неужели спросит, насколько Ророноа сильнее его? И как ответить? — Да! Папа с ним постоянно дрался, мне все папины накама про это рассказывают! А однажды он нечаянно сломал папе ногу! Папа так разозлился, что сломал Зоро ребро. А потом они вместе лежали в лазарете, Чоппер положил их в наказание на одну кровать валетом! Папа до сих пор, когда эту историю рассказывает, так ругает дядю Зоро, что его даже жалко! — Джудитт заботливо похлопала мечника по ноге. — Но другие накама отругали потом все равно дядю Зоро, потому что нечего папе ноги ломать!       Зоро аж чуть не подавился, услышав Чиби-Завитушкину версию давних событий. Он-то был уверен, что во всем виноват задиристый кок. — Ророноа Зоро сломал Санджи-сану ногу?! — ну все, пиши пропало, посягнул на его небожителя, подумал Зоро. Мне в глазах этого пацаненка никогда не отмыться, кажется первый весомый аргумент в пользу того, чтобы не рассекречиваться. Нидо тем временем закипал как маленький чайник. Масла в огонь подлила Джудитт. — А еще он папу по голове ударил так, что он сознание потерял на Триллер Барке! — так, а вот эту историю Зоро никому не рассказывал, это был их с коком секрет. — Мне тетя Робин рассказывала!       Ну понятно, Робин знает все про всех, хорошо, что восемь лет спустя Зоро это по крайней мере перестало пугать. — И какие у него отношения с Санджи-саном? — спросил Нидо, и Зоро немного окосел. — В плане? — Ну Санджи-сан про него много рассказывал Джудитт, и иногда мне, потому что я хочу с ним сразиться. Он много про него знает и помнит всякие мелочи… — Нидо явно был чем-то обеспокоен. А Зоро был обеспокоен тем, чтобы Джудитт его не сдала. Но видимо эмоциональный интеллект был у Джудитт развит на пять с плюсом, и она просто влюбленно смотрела на паренька и лопала огромный бутерброд с сыром, помидорами и еще чем-то из тайных ингредиентов кока. — Ну и что, помнит и помнит, — не понял проблемы Зоро, — дрался он с ним постоянно. Ну и защищали друг друга, накама же все-таки. — Значит, дрался… — Нидо задумался. — А как? Санджи-сан ногами, а Ророноа мечами? И он не порезал ноги Санджи-сану? — Такому порежешь, — хохотнул Зоро. — Он такой бешеный был, что его успокоить можно было только за лодыжку схватив и к палубе прижав, чтобы полежал да остыл. — Ророноа Зоро прижимал Санджи-сана к палубе! — Нидо сжимал неосознанно рапиру и волновался. Беседа пошла явно куда-то не туда, Зоро потерял всякую нить, что тут творится. — И он еще хорошо о нем отзывается!       Это для Зоро было новостью, Зоро думал, что в рассказах кока он никто иной, как дурацкое тупое Маримо. А вот поди ж ты, и добрые слова нашлись. Зоро был уверен, что про эти истории кок никогда Зоро не проболтается, но удовлетворенно улыбнулся. Сам он про Завитушку никому никогда не рассказывал — это были его личные воспоминания, не для чужих ушей, он был слишком жаден, чтобы делиться ценными для него ощущениями тихих дней на корабле мугивар, которые навсегда для Зоро стали ассоциироваться с домом и уютом.       Вернулись они уже в темноте, еще издали завидев на палубе одиноко пляшущий маленький огонек от сигареты кока. Тот молча раздал им свои приветствия за такое опоздание — ботинком по успевшему поставить блок Зоро, легкой отеческой затрещиной по загривку Нидо, крепкими объятиями и поцелуем в макушку Джудитт. — А теперь — спать, обормоты, — и Санджи выбросил за борт окурок и увлек с собой Джудитт, которая вместо сказки сегодня расскажет ему, как Нидо и дядя Маримо сначала тренировочно подрались, а потом по-настоящему подрались из-за последнего папочкиного бутерброда, который она не хотела.