Хэй, Джудитт!

— Дядя Маримо! Дядя Маримо! Тетя Робин, дядя Маримо, папочка умирает! — к Зоро на всех парах неслась напуганная Чиби-Завитушка. Зоро был готов спокойно ответить Джудитт, что ничего страшного в этот солнечный денек, последний день их стоянки возле этого острова, случиться не может, если бы не увидел полные ужаса глаза девочки и ее взлохмаченные волосы. Искренний страх малышки заставил мечника тут же вскочить на ноги. Что могло случиться с чертовым коком?! Нападение пиратов? Серьезное ранение — вряд ли. Неужто отравленные продукты от поставщиков? Черт, кто бы это ни был, ему несдобровать. Девочка же во всю уже тянула Зоро за полу кимоно внутрь ресторанной кухни. — Сюда, скорее!       Зоро вихрем влетел внутрь, хватаясь за катаны. Но противника внутри не оказалось, оказался кок, красный, вспотевший, с тяжело вздымающейся грудью, он полулежал на полу, прислонившись спиной к холодильнику. — Не нужно так всех беспокоить, Джудитт, папа просто простыл, — сказал кок слабым голосом.       На удачу, что никто из искупавшейся в море ночью в воде троицы, не заболеет, надеялись все. Она, конечно, не сбылась. Заболел дважды окунувшийся в воду кок, у Зоро было слишком хорошее кровообращение, а Джудитт пробыла в воде меньше всех. Это неизбежно должен был быть Санджи. Хотя бы потому что болеть кок решительно не умел, тщательно скрывая недуг, пока тот не сшиб его с ног. Теперь его болезнь должна была носить только одну цель — вынуть из Зоро всю душу.       Чоппер должен был приплыть только к дню рождения, потому лечиться полагалось оставленными им лекарствами и советами по их применению от Робин. Дело и было в том, что она только советовала «пить три раза в день», «соблюдать постельный режим», а вот выполнять все советы должны были Джудитт и Зоро вопреки упорству рвущегося управлять рестораном Санджи. Началось все с того, что Зоро пришлось отнести на руках кока в постель, и ко всему стыду сложившейся ситуации прибавлялось то, что тот категорически отказывался, чтобы его несли на руках — отбивался, ругался и брыкался ослабевшими конечностями. Зоро бы швырнул его в воспитательных целях на пол, но вот только рядом шла Джудитт и не отводила от больного отца огромных почти полных слез глаз. Пришлось сжать зубы и терпеливо донести и уложить капризную поварешку, а потом еще следить, чтобы он не сбежал отдавать распоряжения поварам на кухню.       Неудивительно, что на следующее же утро Санджи проснулся привязанным к постели, Зоро привык действовать радикально. В ход пошли ленточки для волос Джудитт розового, зеленого, золотого цвета, потому выглядел кок при этом очень… симпатично. Робин оценила художественный вкус связывателей, когда зашла утром посмотреть, как идет лечение. — Эй, Зоро, что за фигня?! — вот что сказал Санджи вместо доброго утра. Он повращал немного белками глаз для острастки. Его лоб был все еще липким от пота, а лицо болезненно горело, потому вышло действительно жутко. — Новый метод в лечении. Называется «не рыпайся», Джудитт твоя придумала. Нет, ну какой умный ребенок, — Зоро вещал все это, расслабленно валяясь на своем неудобном диванчике с ногами на подлокотнике, у него на животе виднелась маленькая ручка — Джудитт лежала рядом с ним у спинки дивана, обнимая мечника во сне. — Что за чушь? Ну-ка быстро отвяжи меня, я не помру от простой простуды, тем более с лекарствами Чоппера! Тупая зелень, ты не можешь связывать владельца ресторана, в котором живешь!       Зоро наконец сел на диване и устремил внимательный взгляд на обмотанного золотыми и зелеными ленточками кока — ни дать, ни взять подарок на зимние праздники, только вряд ли какого получателя эта зараза осчастливит. — Могу и буду. Это ты кое-чего не понимаешь, кок. Это я сделал не для твоего лечения, и не для себя, чтобы с тобой не сидеть надзирателем весь день. Я это сделал для Чиби-Завитушки.       И Зоро говорил правду, после вчерашнего вечера он уже не просто кока на руках как принцессу таскать был готов, он его, если надо, с ложки кормить будет или сам еду пережевывать и ему в рот класть. Вчера вечером он вышел на палубу раздраженный, Санджи отбивался от компрессов и порывался встать, чтобы проследить за закрытием, совсем не помогая Зоро его лечить. Робин взяла на себя заботу о делах ресторана, потому он не мог просить ее о смене. Намереваясь уже завалиться вечером на палубе и насладиться легким бризом, он вдруг услышал слабый всхлип. Сначала Зоро решил, что ему показалось, но потом раздался еще один — звук шел из беседки на крыше надпалубной постройки.       С замиранием сердца Зоро забрался наверх по уличной лестнице и чертыхнулся, как бы он хотел ошибаться, но нет — здесь, на набитом сеном мешке, сидела Джудитт и сдавленно плакала, сморкаясь в светлое платьице, стараясь не привлечь ничьего внимания, как может стараться семилетний ребенок. — Эй, Чиби-Завитушка, ты чего? — позвал он девочку. Та оглянулась на него, быстро вытерла личико кулачками и широко улыбнулась. Умение делать вид, что ей не больно, когда на душе воют койоты, она явно переняла у своего папаши, Зоро знал. — Ничего, дядя Маримо, а папа уже выздоровел? Тетя Робин сказала не ходить к нему часто и не будить его, потому я сижу здесь… — Ну если ты волнуешься, то можешь зайти, ты ему не помешаешь. Но тебе не нужно, переживать, Чиби-Завитушка, твой папа очень сильный, а это всего лишь простуда… — Зоро сел рядом с девочкой, и она инстинктивно облокотилась о его бок, согреваясь и успокаиваясь от его тепла и спокойного биения сердца, ее тело больше не сотрясали подавленные всхлипы. — А можно, я буду с тобой у папы сидеть? Я могу за ним присматривать, я очень боюсь, что он вдруг умрет. — Умрет? Да что ты, это простуда, твой папа точно не умрет по такому глупому поводу! Он же кок Короля Пиратов, — удивился Зоро страхам девочки. — Но… но мама ведь умерла. Она заболела и умерла, все говорят, что папа совсем не ожидал, что это случится в тот день. Она умерла неожиданно, все думали, что она будет еще жить… И сейчас, все так уверены, что папа будет еще долго жить, что мне страшно, что он умрет так же, как мама…       Вот оно что, пусть по маме девочка совсем и не скучала, но потеря Эдит не прошла бесследно не только для кока. В сердце Джудитт навсегда поселился страх, что любимые люди могут умереть в любую минуту без всякого предупреждения, и болезнь отца только заставила этот страх проявиться сильнее. — Джудитт… — сам от себя не ожидая, он обнял девочку за плечи и прижал к себе плотнее. Сейчас не было кока раздавать ей мегатонны любви, как только он умеет, но Зоро мог дать ей хоть немного поддержки. Какие он мог придумать слова? В сотый раз сказать, что все будет хорошо? Но ведь страх живет не в голове Джудитт, а в сердце. — Ты не должен бояться, дядя Маримо, — истолковала его объятия Джудитт по-своему, — я уже поговорила с тетей Робин, если с папой что-то случится, мы тебя к себе возьмем с тетей Робин и дядей Фрэнки. А то ты без папы пропадешь. — Что? Почему?! — Зоро был ошарашен, разве не взрослые должны были бы заботиться, не пропадет ли Джудитт без отца? — Ну когда ты приплыл, у тебя же не было даже своего полотенца и ты постоянно таскал мое, которое с утятами. Папа купил тебе полотенце, и вторую футболку. И мыло. У человека же должно быть минимум две футболки, чтобы носить вторую, пока первая в стирке! Если папа не будет о тебе заботиться, то что с тобой случится? Кто будет за тобой присматривать? Потому я попросила тетю Робин тебя тоже вместе со мной забрать, если что. — Ты… говорила об этом с Робин? — ошарашено переспросил Зоро. — Да, я очень испугалась, что если папа умрет, то я останусь и без него, и без тебя, дядя Маримо. Ты ведь поедешь со мной, правда? — Джудитт посмотрела на него из-под мелких завитых бровей, и сердце Зоро будто полоснули кинжалом. Чиби-Завитушка не должна такого переживать, она не должна стараться быть настолько смелой и рассудительной в свои семь лет. — Джудитт, жизнь — непредсказуемая штука, чем больше я путешествую, тем больше это осознаю. Но одно я могу тебе пообещать: что бы ни случилось, даже если земля расколется надвое, твой папа не умрет от этой болезни. Просто так случилось, что я как раз самый лучший в мире мечник и лучший в мире целитель простуды, — Зоро с усилием воли проглотил ком в своем горле. — И за второй титул ты тоже сражался? — Джудитт смотрела на него пораженная, она купилась с потрохами, или хотела купиться на ложь, на которую, наверное, даже Чоппер бы не попался. — Нет, чтобы завоевать второй титул, нужно было вылечить самого вредного и капризного больного, как твой папа. Все остальные врачи плюнули на того задаваку и сквернослова, один я, натренированный общением с твоим папой, продержался до конца и поставил его на ноги! Все склонились перед этим достижением и признали меня лучшим, — Зоро сам не верил, что сморозил такую глупость, кто в нее вообще поверит.       Тут раздался звонкий как колокольчик смех девочки. — Это так здорово! Нам так повезло, дядя Маримо, что ты приплыл к нам с папочкой! Пойдем тогда его скорее лечить! — Чиби-Завитушка вскочила на ножки и потянула Зоро к ведущему внутрь постройки люку. Эту ночь они с Джудитт провели вместе на узком диване, девочка спокойно посапывала на груди Зоро, смешно сводя брови-завитушки, точно как ее отец. Лечь вместе с которым она решительно отказалась, боясь побеспокоить его во сне. А утром Зоро пожаловался на непослушного кока, и Джудитт выдала гениальный план с привязыванием ленточками.       Потому утренние возражения кока методам его лечения были Зоро до лампочки. Надо будет — ноги ему переломает, но от чертовой простуды кок не скопытится. Напустив на себя самый суровый вид и аккуратно прикрыв пледом Чиби-Завитушку, Зоро приблизился к коку и положил руку ему на лоб. Если бы тот мог кусаться лбом, тот бы укусил. Но пока Санджи мог лишь издавать лбом жар не хуже печки, потому Зоро деловито положил на него смоченный компресс и отправился за завтраком и лекарствами. Робин выдала ему традиционный для больных куриный бульон, хотя приготовила она его не сама — оставшиеся под ее попечением коки старались работать едва ли не лучше, чем при Завитушке. Эта женщина могла напустить страху, когда хотела.       Поставив поднос на тумбочку, утыканную фотографиями Эдит, Зоро сурово воззрился на привязанный «подарок». — Короче, выбор у тебя такой, кок. Я тебе отвязываю руки, и ты нормально ешь, не пытаясь сбежать. Либо я кормлю тебя с ложки, пополняя тем самым копилку постыдных воспоминаний, — он сверлил чертова кока взглядом. Тот медленно кивнул, отвечая не менее дерзким взглядом. — Первое.       Конечно же кок попытался сбежать, стоило Зоро расслабиться и отвлечься, чтобы потеплее укрыть Джудитт на диване пледом. Когда он повернулся обратно, Санджи уже отмотал от десятка ленточек одну свою ногу. Молниеносным движением Зоро вновь пригвоздил его к кровати. Он делает это ради Джудитт, ничто, никто, даже тупорылый кок не будет мешать ему лечить его ради Джудитт. После минуты молчаливой возни, чтобы не разбудить дочку, ослабевший и уставший из-за болезни кок был привязан обратно. С мрачным видом Зоро взял в руки чашку с бульоном и зачерпнул оттуда одну ложку. Проклиная поочередно все мировые океаны, он подул на порцию слишком горячего для кока супа и поднес полную заботы ложку к его губам. Рот гребаного кока был плотно сжат в узкую линию, он не собирался дозволять Зоро кормить его с ложечки. — Лучше не шути со мной, кок, — прошептал угрожающе Зоро, косясь на посапывающую Джудитт. — Иди к черту, Маримо, — на мотив колыбельной пропел ему Санджи, у него был большой опыт в том, как не разбудить спящих девочек. — Последнее предупреждение, — подхватил его певучую манеру Зоро. — Умри~       После минуты прожигания друг друга взглядами, ситуация не изменилась. Доведенный до ручки Зоро быстро выкинул вперед руку и зажал Санджи нос. Тот со злостью скосил глаза на его пальцы, смешно косоглазя. Продержался он недолго, легкие отказывались работать из-за болезни в полную силу. Как только Санджи открыл рот для вдоха, в него тут же влетела ложка с бульоном, он был моментально проглочен жаждущим кислорода организмом. Ложка быстро метнулась за второй порцией, третьей. Кок даже не успел разработать план противодействия, как Зоро молниеносно скормил ему больше половины тарелки.       Взгляды лекаря и пациента пылали ненавистью друг к другу. — Папочка, ты уже завтракаешь! Тебе уже лучше? Ты еще не выздоровел? — Джудитт сидела на диване и потирала глаза после сна. Кок быстро сглотнул очередную ложку. — Папочка уже практически здоров, потому ему уже можно встать и посмотреть, как дела с поставками… — Нет, папочка, тетя Робин сказала, что обязательно три дня постельного режима, — Джудитт спрыгнула с дивана и подбежала к отцу, высматривая в нем признаки «умирания». Тот постарался сесть ровнее, Зоро усмехнулся — против Джудитт кок ничто! — Нам нужен еще бульон, Чиби-Завитушка, не попросишь у тети Робин для папы? — Зоро злокозненно посмотрел на кока, тот чуть язык не проглотил от такой наглости. — Конечно, чем больше папа съест, тем скорее поправится, правда? — девочка ускакала, захватив с собой почти пустую тарелку.       Санджи и Зоро остались наедине, снова играя в гляделки. — Вот что я тебе скажу, кок. Ты не помрешь, если выйдешь к поварам или в зал, и посильнее тебя жизнь долбала. Но если ты такой тупой, что не видишь, как Чиби-Завитушка боится потерять единственного родителя, и при этом старается улыбаться изо всех сил, чтобы никого не расстраивать, как один идиот, которого я знаю, то у меня нет выбора — я силой тебя заставлю полноценно лечиться. Еще раз говорю, это не для тебя, это для Джудитт. Ты у меня все три дня как миленький вылежишь, и все лекарства выпьешь.       Между Санджи и Зоро образовался сгусток тишины, пока они сверлили друг друга взглядом. Если повесить между ними листок рисовой бумаги, он наверняка задымился бы. Зоро думал, что он теперь просто мастер врать Завитушкам. Сначала наврал мелкой про его второй мировой титул, потом наврал коку, что все это ради Джудитт, а нисколько не потому, что и сам Зоро из-за его болезни спал тревожно, неглубоко, и два раза вставал ночью обновить компресс и потрогать лоб кока, не спала ли у него температура. Эро-поварешка должен шнырять по палубе с деловым видом, раздавать указания и пинки, только так Зоро чувствует себя спокойно и на своем месте. Наконец кок выдавил: — Я понял. — Папа! Папа! Ты сейчас точно выздоровеешь! — в спальню вбежала Джудитт, расплескивая по всей траектории своего бега вторую порцию «обоюдно пыточного» бульона. — Нидо вернулся! Это его Стелла привела, и она будет у нас жить! Ура!