Хэй, Джудитт!

      Зоро спрыгнул прямо с борта в свою покачивавшуюся на волнах шхуну. Положил руку на отполированный после тысячи касаний руль. Он в любой момент может направить лодку к новым островам. Восемь лет он правил ее паруса куда ему вздумается, и был свободен.       Зоро усмехнулся и сел на скамью у руля. Ну нет. Заставить, вырвать, приручить вконец одичавшего за семь лет Завитушку затем, чтобы буквально открыть ворота для других девушек, которых кок теперь благосклонно привечает ради Джудитт? Подлянка в духе дуро-кока, хлебом не корми, дай собой куда-нибудь пожертвовать. Этот идиот думает, Зоро ему позволит поиграть в добропорядочную картонную семейку?! Зоро не такой хороший, он свое не отдает, даже если с мясом вырывать будут. Надо будет, отберет кока уже не у Эдит, а у самого кока. В умении следовать своему решению Зоро нет равных. Он сел дожидаться, пока ресторан покинут гости — это будет война, в которой можно только либо выиграть, либо умереть.       По правде, гости ушли уже почти как час, и этот час Санджи просто стоял у кухонного окна и курил. Его мир переживал огромное потрясение — он зачем-то подцепил дамочку и позорно сбежал, оставив поварам убирать последние столы. Она была хорошей: ей нравились его шутки, его комплименты не казались ей чрезмерными. Но как только Санджи правда понял, что у него получается… ноги сами понесли его за угол кухни. Дурацкие ноги!       А еще он целовал ее нежную ручку губами, и единственное, что он чувствовал — нехватку шершавых мозолей, как у Зоро. Это все санджины дурацкие тупые губы!       А делать комплимент глазам девушки, какие они прекрасные, такие… без шрама. Такого шрама, в который можно нечаянно попасть губами, и, когда это случается, в сердце все так болит и сжимается. Потому что глупо думаешь, как же больно было его получить, и что ты хотел бы взять на себя хотя бы часть этой боли. Дурацкие мысли, дурацкие!       Санджи пошел ва-банк и решился заглянуть в парочку декольте. Честно говоря, с тех пор, как у Санджи появилась Джудитт, он немного стыдился заглядывать к дамам в декольте. А вдруг в будущем кто-то будет так же неуважителен к Джудитт? Но этим вечером это ему было прямо-таки необходимо! Он должен был починить себя ради дочери. И он тупо пялился в ложбинки грудей.       Быть может, он потерял навык делать это ненавязчиво, но уже вторая дамочка его спалила. На удивление, даже вином в лицо никто не плеснул. Скорее она положила руку поверх его пальцев и сказала томным голосом. — Нравятся местные пейзажи, красавчик? Хочешь чего-то еще?       И Санджи выдохнул: «Хочу». Это было жалко, комично, это было что угодно, но не романтично, но он хотел. Ощущать под пальцами мягкие зеленые волосы и быть уже от этого счастливым.       Потому Санджи совершил самоубийство джентльмена — он взял и сбежал за угол кухни, забыв отвесить витиеватый комплимент девушке. Его сердце прыгало, как мячик для пинг-понга. Дурацкое сердце!        Он семь лет не мог побороть это свое жалкое, испуганное сердце и подарить дочке маму. Теперь у него хватит сил, он знает, и он не имеет права поступать иначе… Внезапно он оказался около самого края борта. Его глупое сердце норовило сбить его с уже выбранного пути.       Он решительно развернулся обратно к кухне. Он обязан быть добрым и терпеливым, чтобы найти Джудитт замечательную маму… Тут Санджи сорвался, его ноги несли его все быстрее, пока он не успел понять — куда. Потому он не смог усилием воли запретить себе прыжок — и прыгнул через борт в шхуну Зоро. И вот стоял теперь в ней, руки в карманах, и напряженно посматривал на мечника.       Какой же он слабак. Он не подарит Джудитт маму, признавшись Зоро. Когда Санджи признается, все будет только хуже. Но разве Саджи Блэклег был мастак удерживать в себе чувства, которым никогда не было никакой причины, кроме одной — дурацкого, так некстати снова запевшего сердца? — Зоро, я… — молчание. Зоро поднял голову и смотрел на него. Джудитт нужна мама, Зоро это нахер не уперлось, Санджи будет только хуже. Что же, Санджи глубоко вздохнул, пираты не боятся ничего в бескрайних морях. — Я должен найти маму Джудитт, но я не хочу, — он нервно заходил по узкой шхуне. — Я никак не мог справиться с собой после ее смерти… Нами и Робин помогали мне, и мне было так стыдно, что я притворялся перед ними, что все уже хорошо. Я заставил почти всех поверить, что все хорошо. И, ты прав, я не должен был хоронить себя заживо. И… — не о том, почему он всегда говорит не о том в самый важный момент? Вспомнилась ухахатывающаяся над ним Эдит, вот уже тридцать минут слушающая путаные объяснения о том, почему он собирается строить новый ресторан с дополнительной комнатой для ребенка. В процессе Санджи даже забыл, что не позвал ее еще замуж, он так волновался. Но такое с Маримо не прокатит. Ему скажи «синее», он кивнет уверенно: «Да, зеленое».       Санджи судорожно выдохнул: это как нырнуть в прорубь. Нужно просто решиться. — Зоро, я… — Это не то, что нужно его семье, не то, во что захочет ввязываться Зоро. Но впервые за долгие годы его сердце захотело что-то настолько страстно для себя. И он не смог сопротивляться. Сигаретная пачка в кармане давно смялась от нервных сжиманий. — Я не смогу найти маму Джудитт. Потому что хочу быть с тобой, — выдохнул он наконец.       Мечник сидел под навесом на скамье, в темноте не было видно его лица, блеснул от отсвета луны глаз. Тишина не заканчивалась, и Санджи неуверенно переступил с ноги на ногу. Он готов к любому ответу. — Иди сюда, — спокойным ровным тоном сказал мечник.       На самом деле, Санджи совсем не хотелось, Маримо звучал опасно, даже зло, но он двинулся в темноту, как жертва удава. Он остановился всего в шаге от Зоро, скрывая легкую нервную дрожь тем, что спрятал руки глубоко в карманах. — Ты зол, Маримо? Ты что, надулся на мою шутку? — Санджи все больше осознавал, что зря ввязывает в свой эмоциональный шторм Маримо. Зоро все эти любовные безумства не уперлись, вряд ли он даже на половину понимает, что Санджи имеет в виду. — Сядь, — велит Зоро, не сводя с него одного внимательного глаза. И Санджи послушно садится — прямо на пол, на задницу, потому что Зоро явно не приглашает его сесть рядом на лавку. — Ну? — Санджи нервничает, но преодолевает себя и смотрит на сурового мечника. Тут же вскрикивает, резким рывком руки Зоро хватает его за затылок и отклоняет назад голову. Санджи шипит, выгибая шею и обнажая заходивший вверх-вниз кадык. Зоро совсем не здорово отреагировал на его слова. Да пошел он к черту, пусть валит! — Ты псих… — хрипит Санджи. — Повтори, что ты сказал. — Ты психопа… — Не это! Раньше! — теперь Зоро еще и хватает за волосы на затылке. Положим, Санджи выразился сумбурно, но чего психовать-то? Или он зол, что Санджи посмел привязаться к нему? — Я тебе сейчас второй глаз выдавлю, ебанутое Маримо! — неуверенность как рукой сняло. Теперь Санджи раздражен, но вырваться из сидячего положения при такой жесткой хватке не выходит. Зоро сверлит его взглядом единственного глаза. — Не это! — Зоро тоже выходит из себя, дергает Санджи за волосы, чтобы опрокинуть на спину. Нависает сверху еще до того, как Санджи успевает перегруппироваться и вскочить. Он смотрит тяжелым взглядом, словно перед убийством, и Санджи забывает, что его руки свободны, этот взгляд пригвоздил его к дну лодки. Становится ясно лишь одно: любовная жизнь Санджи — полное дерьмо. Le merde.  — Скажи еще раз, чего ты хочешь! — рычит Зоро. — Сломать тебе переносицу! — выпаливает он. — И быть с тобой! Я хочу быть с тобой! — потому что какому-то Ророноа Зоро не сломать самого Санджи Блэклега. — Ха… ха-ха, хаа… — хрипло начинает хохотать нависший над ним Зоро. Санджи сжимает до скрипа зубы: никто не смеет смеяться над чужими чувствами. Он выпрямляет резко ногу и взмахивает ей в балетном жесте вверх. Зоро захлебывается в хохоте, нога попала в цель аккурат ему между ног. Санджи не очень продуманно поступил, Зоро валится на него стокилограммовым мешком. Санджи собирается перекинуть его через себя, но тот рычит со злостью и успевает вжать его в палубу, перехватывая одну руку. — Блядь!       Вторая рука свободна, и Санджи пытается плотнее ухватить ею плечо Зоро, чтобы скатить с себя. Начинается яростная возня, времени у Санджи мало, пока Зоро не пришел в себя от удара по яйцам и не воспользовался преимуществом своего положения сверху в драке. Ноги в дорогих ботинках беспомощно скребут каблуками по затоптанному дну шхуны.       Когда Зоро очнется, ему мало не покажется. Потому Санджи начинает раскалять одну ногу для Diable Jambe, но ему прилетает локтем в висок, на секунду в глазах темнеет. — Ублюдок, — шипит Санджи. — Ой, прости, я нечаянно, — Зоро звучит так, будто правда извиняется. Вот же лицемерный обглоданный лист салата! Санджи дергает коленом с целью прописать Зоро между ног еще раз, но тот быстро прижимает его ноги. Санджи извивается и чертыхается, теряя контроль в схватке с каждой секундой — его преимущество ловкость, а не вес и сила, ему нужно пространство для драки… В какой-то момент становится непонятно, как можно было сплестись в такой тугой клубок рук и ног, путаница из двух тел даже не может кататься из стороны в сторону по полу, шхуна слишком узкая. Скрученный Санджи почти потерял подвижность, из последних сил пытается выгнуться в мостик, когда чувствует острую точечную боль в ухе.       Он замирает, ощущая на мочке уха теплую капельку крови. А потом по всему телу пробегает озноб, когда Зоро шепчет: «Извини» и слизывает эту каплю горячим, почему-то шершавым языком. Но ухо все равно ощущается странно. Он мигом расслабляет все тело, давая Зоро знать о временном перемирии. И тот с облегченным вздохом выпрямляется, сидя у Санджи на бедрах.       С опаской и недоверием, что там еще натворил Зоро, Санджи подносит пальцы к уху. Больно, но только слегка. Его сердце останавливается и навеки забывает, как раньше билось, когда указательный нащупывает рядом с мочкой тонкий длинный металл — одну из сережек Зоро. Луна как раз мелькает между туч, и смотрящий во все глаза Санджи видит, что на ухе довольно усевшегося на него Зоро осталось только две сережки.       Санджи смотрит на эти две сережки во все глаза, третья сейчас — в его ухе, проткнутом просто стальной застежкой со всей маримошной дури. В глазах начинает темнеть, потому что сердце все еще не запустилось снова. — Ты очень верткий, бровастый, я аж вспотел, — выдает Зоро. Санджи хлопает ресницами дважды: хлоп-хлоп. Что сейчас происходит, Зоро поделился с ним бижуте… да хватит обманывать самого себя! Да он знает Зоро столько лет, давно пора понять, что тот не мастер искусных речей. Его сильная сторона — поступки. Санджи накрывает глаза тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть смятение. Он ненавидит проигрывать Зоро, даже в испытании на смелость.       Рассевшийся там на нем с видом победителя Зоро одобрительно крякает, верно расценив стыдливый жест Санджи. — Ты понял мой посыл? — наконец спрашивает Зоро, и в его голосе нет насмешки.       Кок медленно, проклиная все никак не уползающую за тучи луну, кивает. — Д-да… — Тогда скажи это.       И Санджи сам не знает, что в эту секунду это он побеждает оседлавшего его Зоро. Потому что говорит на удивление не то, что Зоро ожидал. А то, что Зоро хотел, но не мог даже помыслить услышать. Со сбившимся дыханием кок говорит: — Я твой.       Санджи все еще прячет глаза за рукой, проклинает себя за глупую для тридцатилетнего мужика стеснительность и думает, когда же его вырубит из-за прекратившего биться сердца. Потому он не видит, как Зоро склоняется над ним, только когда чувствует на лице чужое теплое дыхание, резко выдыхает от удивления. И как раз вовремя распахивает губы, чтобы на них опустился неспешный, танцующий поцелуй.       Голова как всегда у Санджи еще немного отстает, и пока губы Зоро удивительно нежно смыкаются на его, сердце уже все понимает — отмирает и делает громкий первый стук в своей новой жизни. Санджи убирает руку с лица.       Они ни о чем больше не говорят, и ничего другого больше не делают. Просто два скрутившихся в драке тела на дне лодки постепенно расслабляются в процессе поцелуя, руки Зоро перестают с силой вжимать руку Санджи в доски — теперь мозолистые пальцы ласково гуляют вверх-вниз по маленькому оголенному участку запястья, высунувшемуся из-под манжеты. Напряженные как пружина ноги Санджи расслабляются, набойки в последний раз скользят по полу шхуны перед тем, как ноги расслабленно вытягиваются. Вцепившаяся в плечо Зоро рука теперь коварно перебирается на загривок и там замирает, вслушиваясь — ладонь чувствует, как бьется в шее пульс мечника. Они не срывают друг с друга одежду, дикие скачки уже были в их репертуаре. А вот этого — тишины, в которой каждый одинаково победил и повержен, еще ни разу не было.       Зоро целует, отпускает губы и снова ловит, потому что теперь можно сколько угодно. Сколько Зоро пожелает, Завитушка сам дал ему это право. Луна уже смещается немного на небе, в лодке становится еще холоднее, когда Зоро наконец приподнимает голову, оставляя еще тянущиеся к нему губы и немного разочарованного Санджи. — Ты зачем мне по яйцам вмазал? — говорит Зоро и ласково проводит большим пальцем по щеке Санджи. — Я? Ты первый же начал, повалил меня и за волосы схватил, — Санджи тихо смеется, и Зоро проводит большим пальцем по его губе, заставляя слегка приоткрыть рот. — Разве? — он разглядывает влажные губы кока, забываясь. — А, да, точно. Прости кок, как-то не успел переориентироваться. Я думал, мы с тобой ругаться будем. Уже подготовился к нападению. — М-м? — не понимает Санджи, его другую щеку гладит шершавая ладонь Зоро, и Санджи ощущает себя почти котом. Вот почему те так любят ластиться. — Хотел мозги тебе вставить. Чтобы бросил эту затею с женитьбой ради Джудитт. Я был так зол, три часа думал, как тебе всыплю, а может даже отвезу на ближайший островок, да подвешу в спальнике… — Зоро не сдерживается, склоняется еще раз к губам. Санджи издает смешок, а обе его руки тут же обвивают шею Зоро, чтобы не думал быстро отстраняться. — Потому что нельзя жертвовать собой ради Джудитт? — Нет, дуро-кок. Ты же сумасшедший, кто тебя остановит. Потому что ты уже занят. К черту девок, — Зоро ревниво целует его опять. А Санджи опять смущен, потому позволяет ему, закрывая глаза. Его руки скользят по плечам, ниже по спине, останавливаются на талии, когда Зоро немного отстраняется. Их носы соприкасаются, когда Санджи решается: — Зоро, я лю… — Папочка! Дядя Маримо! Вы куда пропали! — на палубе раздается плачущий голос Джудитт, и Санджи с Зоро синхронно резко поднимают головы: почему малышка плачет?       Они мигом вскакивают, устремляясь вверх на палубу «Эдит». Кок с его воздушной походкой выпрыгивает первым. — Что такое, моя тыковка? Почему ты расстроена?       Джудитт стоит на палубе босая, в легкой ночной рубашке. К себе она нервно прижимает огромного голубого зайца — подарок Нами. — Просто я проснулась, пошла попить, а тебя нет. И дяди Маримо нет. И я подумала, что вы оба пропали, и мне стало так страшно, — Джудитт утирает лицо ладошками, на щеке видна дорожка от слез. — Папочке просто не спалось, милая, — кок нагибается и подхватывает Джудитт на руки вместе с зайцем. Та мигом обнимает его. — Никто не пропал. Вон и дядя Маримо, он просто ходил на ночную рыбалку.       Голова Зоро как раз показывается над палубой, он улыбается Джудитт. — Взял бы тебя, мелкая, но ты своим храпом всю рыбу распугаешь! — Я не храплю! — протестует Джудитт больше для вида, она испугалась, что все, кто близок ей в этом мире, исчезли в одну ночь, и счастлива просто видеть Зоро. — Ага, как же. Папаша твой вон какие рулады выводит. А храп — это наследственное, — усмехается Зоро. — Я не храплю! — хмурит точно такие же завитушки кок. Двое Завитушек гипнотизируют его своими насупленными бровями. Зоро вдруг прислоняется к перилам, чтобы устоять на ногах. Его слегка пошатывает от счастья. — Ты побудешь со мной, пока я не усну? — просит Джудитт отца, и тот конечно соглашается, гладит ее по спине. — Ложись спать, Маримо, Джудитт сильно испугалась, я посижу с ней.       Зоро кивает, мало что соображая. Он добирается в спальню, когда кок уже давно у дочки. В голове ни единой мысли. Он скидывает кимоно и плюхается на диван, смотрит на потолок бессмысленно-счастливым взглядом. Его. Его. Его! Он сам сказал: «Я твой». И засыпает.       Он просыпается от того, что что-то тяжелое опускается ему на живот. Резко вскакивает, Завитушка с живота закономерно скатывается на колени, но не теряется, тут же обхватывает его ногами за спиной, чтобы не упасть. Зоро инстинктивно хватает его за спину, и оба замирают, сцепленные в объятиях.       Санджи снял свой костюм, на нем только трусы и футболка, Зоро узнает привычную ткань под пальцами. И зарывается носом в плечо, вдыхая знакомый запах. Они ничего не говорят, только Зоро прижимает к себе Завитушку крепче, только Санджи плотнее сжимает ноги у того за спиной и утыкается лицом в короткие волосы.       Завитушка сам пришел к нему на диван, изменив сложившуюся традицию нагло забиравшегося под чужое одеяло Зоро. Уложил Джудитт и юркнул в его объятия, словно другого места для него и быть не могло. — Хэй, у меня ухо теперь болит, — шепчет Санджи. Его пальцы прогуливаются по обнаженной спине Зоро. Наверняка, Завитушка пишет какие-то слова, которые слишком смущен, чтобы сказать. Или просто узоры. Но значат они то же самое, что и слова. Теперь Зоро знает этот язык в совершенстве, он отвечает на нем же, впечатывая сухой поцелуй в ткань футболки на плече. По завитушкиной спине под руками Зоро пробегает табун мурашек — послание доставлено. — Ничего, — Зоро плотнее утыкается лицом ближе к изгибу шеи Санджи. — Ничего? Я думал, ты извинишься. — Хм… нет, ни о чем не жалею, — коварно заявляет он. Одна рука наконец опускается ниже вдоль спины кока, ложится на бедро. — Ты самоуверенный придурок, — в голосе Завитушки нет ни толики злости. — И это тоже теперь твоя проблема. — Ну да, дополнительные проблемы, как раз то, что нужно, когда один воспитываешь дочь, — руки Санджи ерошат волосы на затылке Зоро. И он готов запеть как дикое впервые прирученное животное, самому себе не известной, еще ранее не разученной мурлыкающей песней. — Не переживай. Я приобрел гораздо большую проблему, — Зоро наконец приподнимает со своих коленей вцепившегося Санджи и ложится вместе с ним на бок на узкий диван. Места для двоих тут хватает только так: если плотно сжать друг друга в объятиях. На это и расчет.       И Зоро находит новую свою любимую вещь. Ловить рот Санджи в поцелуе, когда тот смеется.