Хэй, Джудитт!

      Молодой парень выронил вакидзаши из рук и упал на палубу, на его боку алела широкая рана. — Ты знаешь правила, парень, это вечное напоминание тебе о твоем проигрыше, что делать дальше — решай сам, — парень сжал зубы, но благодарно кивнул, за его дерзость его стоило убить.       Тем временем лучший мечник в мире спокойно вернул все катаны, кроме окровавленной, в ножны и направился к хозяйскому столику у палубы, который всегда был свободен от гостей в пользу владельцев. — Красивый, — вздохнула сидящая за столиком худенькая девушка, — даже жалко немного… — на палубу плавно опустилось одно розовое сердечко. — Ты в курсе, что вся в отца? Он меня убить пытался, а ты слюни пускаешь! — они болтали как самые закадычные друзья, не боясь обидеть друг друга подколками. — А что плохого быть похожей на папу? Ему нравятся многие, но любит он только одного и счастлив. Я бы тоже так хотела! — в удивлении посмотрела девушка на зеленоволосого и ее бровки-завитушки немного сдвинулись. — Вот именно, что нравятся все подряд без разбору, — ответил мечник, вытирая катану. — Хе, хе, Ма, это, кажется, больше твоя проблема, — вдруг заулыбалась девушка.       Зоро покраснел до корней волос, когда эта девчонка успела стать такой занозой! Влияние папочки. — Черт, а маленькая была таким милым ребенком, — цыкнул он. — Девушке нельзя быть милой. Знаешь, какие девушки милые? Которым больше похвастать нечем. Я хочу быть сууууупер талантливой, или сууууупер опасной, или сууууупер… — в речи подростка явно проскальзывало влияние любимого дядюшки Фрэнки, — если суперкрасивой быть не получится. — Почему не получится? — удивился Зоро, считавший, что Мини-Завитушка удалась просто на славу, с ее мягкими каштановыми волосами, длинными ногами, ловкой походкой, особенно ее эти невероятные фамильные брови, которые она порой не прятала за пушистыми волосами. Впрочем, у Зоро просто была слабость на эти брови. — Ну знаешь… брови. Прошлый парень, что пришел бросить тебе вызов, над ними посмеялся.       Зоро приподнял бровь. — Ты отделала его? — Папочка отделал. Я бы могла, но папочка захотел, — Зоро усмехнулся, быть отцом, пожалуй, даже более любимое занятие Завитушки, чем готовка. — Я считаю, что эти брови делают тебя особенной. И потом — они невероятно круто смотрятся. — Я расскажу папе! — Чиби-Завитушке было очевидно приятно, и она смутилась. Зоро усмехнулся: семейное. — ЭЙ, чем же я буду его тогда дразнить! — беседа сменила тон на дружеские подколки. — Ой, а тебе все еще кажется, что он не понимает твоих привычек! — девушка немного посерьезнела. — То есть думаешь, он дразнил меня так же, как и ты папу? Чтобы я оторвалась от своих дел и посмотрела на него?       Зоро краснел второй раз. Этот ребенок видит его как на ладони, хорошо, что она все еще на его стороне, и команда ниндзя по деланию кока счастливым на самом деле успешно функционирует.       Мимо пробежал предмет их разговора, проверяя, все ли есть на столах перед вечерним открытием. На ходу он обернулся к Зоро и бросил: — Я же сказал, если дерешься с ними здесь, а не на суше, то тебе и кровь вытирать с палубы! Поторопись, скоро придут посетители.       Ворча, Зоро направился в подсобные помещения за шваброй и ведром. Плавучий ресторан «Завитушка» открывался в пять вечера. Чтобы взойти на его борт, нужно было пройти под стилизованной аркой с завитушкой наверху. Слева от арки был крупный плакат, где будто рубленными по дереву катаной буквами было написано «Возвращайся, когда будешь готов. Ророноа Зоро», справа висел другой плакат, написанный изящным витым почерком. Надпись на нем гласила: «Я вернусь к вам, когда блюдо будет готово. Шеф-повар».       Новый ресторан был куда больше и просторнее прежнего, хотя работал не с такой финансовой отдачей. После первого года его запуска Зоро взбрыкнул, что открываться они будут ближе к вечеру, а не с утра, чтобы у семейства оставалось время на общение между собой и «другие дела». В противном случае он угрожал каждый день стоять со своим фирменным выражением лица на входе, и к ним никто точно не придет! Кок попротивился и согласился в одно из тех утр, когда у него ломило спину после ночи. Впрочем, Зоро тогда сделал это специально. Зато теперь он мог валяться с Санджи в кровати, не привязывая того его же галстуком.       В том давнем пожаре сгорели практически все вещи и даже отложенные коком средства, они с Чиби-Завитушкой буквально оказались на улице. Коку пришлось спешно подыскивать работенку в местном ресторанчике, куда его приняли с распростертыми объятьями. Но выделенная ему комната была одна, и там едва хватало места для отца и дочки. Потому Зоро сначала жестко разобрался с теми парнями, что вздумали из мести подпалить «Эдит», а потом сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться. На месяц.       Вернулся он через два с половиной, за что огреб с ноги одновременно от двух Завитушек. За это время он убил или поймал трех самых разыскиваемых Дозором преступников морей и сколотил настоящее состояние на наградах, которого хватило, чтобы отстроить новый плавучий ресторан. Именно такой, о каком мечтал кок, без попыток сэкономить на каждой детали, как то было, когда молодой отец и муж Санджи сам заказывал строительство «Эдит».       С новым кораблем понемногу помог каждый накама. Это было даже удивительно, прибывавшие по очереди друзья первым делом заводили речь о древесине, размерах, маневренности и флаге нового ресторана. Новость о женитьбе мечника и кока как по щелчку устарела и ушла на второй план, о ней моментально позабыли. То, что Зоро и Санджи теперь женаты, было делом старым и само собой разумеющимся. Луффи так и брякнул, спрыгнув с Санни на пирс: «Показывайте скорее, какой у Зоро с Санджи корабль будет. Если они теперь вместе, из него будут торчать катаны во все стороны?». Кок еще заорал: «Никаких катан!».       Но звонить Зеффу кока ломало. Один раз он все же решил звонить вечером, а утром Зоро нашел его на кухне в той же самой позе с дикими глазами гипнотизирующим ден-ден муши. Начало переговоров взяла на себя деликатная Робин. Но даже ее упрямый старик смог удивить, Робин отметила про себя, что удивлена, пожалуй, в третий раз в жизни. — Да? На мечнике, и что? Я что, не мог узнать все то же самое из долбаной открытки с вензелечками? Слушай, женщина, если никто из них не залетел и не родит мне скоро второго внука, то какого черта ты отъедаешь время от моей утренней планерки. И да, передай баклажану, что приеду на открытие, — ден-ден муши звякнул, будто с той стороны трубку бросили на стол. Раздавался плохо разборчивый голос Зеффа. — Патти, гони деньги, моя Фасолина тебя подчистую уделала! Робин долго задумчиво смотрела на ворчащего и издающего удаленные звуки кухни ден-ден муши.       Усопп нарисовал дизайн обеденного зала, а вся его котовасия, возглавленная Джудитт, носилась на подхвате у Фрэнки и его плотников из Вотер Севен. Мелкотня подавала молотки, нечаянно глотала гвозди и создавала столь необходимый гвалт и беспорядок. И вот так, сидя на высоте на строительных лесах вокруг остова просторного ресторана, наслаждаясь солнышком и принесенным коком обедом на всех, накама и встретили тридцать четвертый день рождения Санджи. — Не правда ли, это был хороший год, мечник-сан? — улыбнулась Робин. — За этот год «Эдит» спалили, а Джудитт выучила четырнадцать новых ругательств! — вклинился Санджи. — И это все из-за Маримо! — Теперь она знает всего-то пятьдесят, — крякнул Зоро. И сам ответил Робин, впервые не смутившись ее намекам: — Следующий будет лучше.       О, и Зоро постарался, чтобы из новой спальни кока не было прямого перехода в комнату дочки. Нет, Санджи хотел, но при возведении по чертежам Фрэнки «допустил досадную ошибку», звиняй, братан! И теперь комнату родителей и Джудитт разделяла уютная общая гостиная. Санджи поспал недельку в дочкиной комнате, а потом она выставила его за дверь. В тот вечер кок вернулся с покаянием в свою комнату к ухмыляющемуся мечнику, получил заслуженное наказание и пообещал больше никаких постельных переездов.       Поскольку шефом был кок, но владельцем по факту оказался Зоро (именно он, ухмыляясь, захотел назвать ресторан «Завитушкой» и после месяца схваток на палубе и в постели отстоял свое желание), это было совместным предприятием, пришлось учесть и нужды мечника. Спортивный зал для упражнений в плохую погоду, звукоизоляция его с коком комнаты, опять же табличка у трапа. Зато теперь каждый дерзающий молодой мечник знал, где ему найти и бросить вызов сильнейшему. Что случится, когда найдется кто-то сильнее Зоро? Он по этому поводу больше не беспокоился, у него в жизни уже было что-то более ценное, чем глупые титулы. Зоро наигрался. Он был уверен, что как и с Михоуком, лучшим станет мечник, получивший от него рану и преодолевший свою гордыню. Потому за добро он отплатит добром. Во всей этой веренице юношей (и порой девушек) с горящими глазами был минус только для Санджи, который видел в каждом потенциального наглеца, который разобьет его дочери сердце. Так что до Зоро порой доходили не все, пугливые и слабые вышибались с одного пинка с палубы еще коком, который не хотел и слушать, что те пришли не за девушками, а к Ророноа Зоро.       Зоро и сам не терял формы, помимо того, что ему приходилось порой разбираться с бандитами с высокими наградами для спокойствия жителей (а также, чтобы накормивший в этом месяце всех голодающих бесплатно кок не разорил ресторан), он еще обучал искусству меча Джудитт. Не то чтобы та мечтала получить его титул, просто хотела быть сильнее, чтобы отцы за нее не беспокоились и отпускали гулять. В итоге у нее получился невероятный стиль боя — сильные пинки ногами, две катаны, недостижимая даже для кока женская гибкость и пластичность. Зоро за нее не беспокоился, физически девочка была сильна.       Но слабость у нее была, причем точно такая же, как у отца — сердце. Ее сердце болело за голодных, несчастных, она легко увлекалась и готова была жертвовать собой ради других. Если кока Зоро уже приучился сгребать в охапку, утаскивать в каюту и там наглядно говорить ему «нет, в этот раз будет по-моему, пусть и жестоко», то за Джудитт он переживал, давно став ей вторым, более строгим, чем Завитушка, отцом. Он сам в четырнадцать лет принял у нее экзамен по самообороне. И если поддался, то совсем чуть-чуть, и только ради спокойствия Завитушки. Хотя в последние дни и сам Зоро немного переживал.        В этом месяце Джудитт с Эйсом и несколькими друзьями собирались в первое самостоятельное путешествие — до Ист Блю к дедушке Зеффу и обратно. Он даже подозвал Эйса и поговорил с ним по поводу Джудитт и заботы о ней. Парень был на несколько лет ее старше и при всем его легкомыслии отнесся к словам Зоро серьезно. Джудитт он об этом разговоре никогда не проболтается. У него есть право как члена ниндзя-команды во имя счастья Завитушки делать любого, кого пожелает, ангелом-хранителем Джудитт. Их Джудитт. Тем более Эйса, с которым она ругалась так яростно и смешно копируя ругань своего Па и Ма, что Зоро посмеивался — так можно и до женитьбы доругаться. Хотя коку об этом наблюдении предпочел не говорить.       Джудитт все еще утверждала, что видит своим призванием делать людей счастливыми. И теперь могла с гордостью заявлять, что по крайней мере один успешный проект у нее есть: папа. Про себя мечник добавлял к ее счету еще одно очко — себя.       Кок снова пробежал мимо, изящно балансируя огромным уставленным посудой для сервировки подносом. У Зоро заныло в животе — еще пара дней, они отправят Джудитт к дедушке, и весь ресторан в их распоряжении. Почитай — второй медовый побег. Он давно мечтал осквернить разделочный стол на кухне, даже если рискует получить за такое кощунство поварским ножом. Неплохим вариантом также была новенькая беседка на крыше кухни, которая сейчас частенько занята Чиби-Завитушкой. А потом, потом он сделает это на ворохе коковских идеальных костюмов, вдавив его всем телом в шкаф. Тех самых нарядов, что он спас тогда из огня, опалив себе волосы и брови. Зоро представил себе, как будет хвататься кок в смешанном с болью экстазе (а в этот раз Зоро не будет нежным) за свисающую одежду, а она будет соскальзывать с вешалок и падать, падать вниз. Такие мечты не были благородными, он ведь собирался сделать это на наследии Эдит. Но на тумбочке в их спальне стояла ее с болезненно счастливым коком фотография, и Зоро видел ее каждый день. Такой дани уважения с нее было достаточно. Оставим память мертвым, а страсть — живым.       Джудитт покосилась на задумавшего со шваброй в руке Ма, проводившего ее отца взглядом. — Эй, я знаю, о чем ты думаешь! Как вы поругаетесь и будете мириться! Учти, беседку я запру на ключ!       Третья подколка за вечер все же вывела мечника из равновесия, он быстро оглянулся, не слышал ли их скорый на расправу Завитушка, и возмутился: — Хэй, Джудитт!!!