Shikegi-sei no

Они шагали не в ногу, но держась рядом друг с другом. Кисе так и не достал наушники, оставляя их на дне рюкзака, повисшего сзади. Взгляд парня блуждал. То он смотрел вперед, то под ноги, то в небо, то на Куроко, что смотрел только вперед, делая вид, что не замечает суеты блондина. После рукопожатия они пошли к дому Кисе в тишине. Рёте требовалось время, чтобы признать тот факт, что он действительно дает Тетсуе шанс. Шанс узнать нового его. Со всеми прилагающимися деталями, которые могут вызвать и отвращение у юноши. Но риск того стоил. В конце концов Кисе ничего не потеряет, игра стоит свеч. — Куроко-ччи значит? Помнишь, что я тебе раньше говорил про этот суффикс? — собравшись наконец, спросил парень, разрывая тишину между ними, которую до этого наполняли только звуки оживающей природы и собственных шагов. — Конечно, — кивнул Куроко, продолжая смотреть вперед. — Ты добавляешь его к именам тех людей, которых уважаешь. — Верно. Поэтому ты Куроко, — протянул Кисе. — Это обидно вообще-то, Рёта, — обернулся Тетсуя в легком возмущении, делая акцент на имени блондина. — Вовсе нет. Мы же только познакомились. Ещё не заслужил, — позволил себе озорную улыбку Кисе, довольный, что теперь может говорить то, что думает на самом деле. Куроко несколько секунд рассматривал его своими непроницаемыми голубыми глазами. Рёта не смотрел на него прямо, а лишь кидал ленивый взгляд сбоку, подмечая. Тетсуя и правда умел держать лицо так, что совершенно не ясно, о чем тот думал. Злило это его, раздражало или нравилось? Совсем не понятно. Но Кисе готов принять этот вызов, если парень всё таки решит его бросить. — Ты очень откровенен, — подметил Куроко после длительной паузы. — Раньше ты бы так не сказал. — Как так? — Как думаешь в действительности, — наконец отвел глаза юноша и снова устремил взгляд вперед. — Тебя это раздражает? — подумав, спросил Рёта. Да, черт побери, ему это интересно, и он будет спрашивать о том, что его волнует! — Нет, — ровно произнес Куроко, после чего легкая улыбка украсила его лицо, но взгляд не дрогнул. — Оказывается настоящий Кисе, ты Рёта, любит говорить прямо, не пытаясь произвести впечатление. Мне это нравится. Светлые брови слегка приподнялись. В глубине души Кисе всё ещё не верил в чистоту намерений Тетсуи, но сейчас... Сейчас в своей тетради, воображаемой в голове, блондин поставил парню плюс. Тот тоже сказал так, как думал. И он поступал подобным образом всегда. Пусть его лицо и не говорит о хозяине ничего, но его слова честны и отражают мысли. — Скажи, почему ты назвал меня по имени, а не по фамилии, как делаешь всегда и с каждым? — спокойно спросил Кисе после нескольких минут тишины, что они шли рядом и просто наслаждались долгожданной весной. — Чтобы не запутаться. Я знал Кисе, а ты другой. Ты Рёта, — как само собой разумеющееся ответил Куроко. — Умно, — хмыкнул блондин с одобрением. — Я думал, что это я тут буду задавать вопросы, — заметил юноша. — Это ещё почему? — Потому что ты со мной уже знаком, а вот я нет. — Не переживай, нам некуда торопиться, чтобы узнать друг друга. Мне больше интересно, что тобой движет, — выражение лица Кисе стало по-лисьему хитрым. — Я тебе уже говорил. Не заставляй меня повторять, — попросил Куроко. — А если мне хочется, чтобы ты повторил? — уверенно спросил Рёта. — То я, так уж и быть, повторю. В честь знакомства, — согласился Тетсуя, но повторять не стал, раз на прямую его не попросили. Он умел играть в эту игру. Он хорошо её отточил с Акаши. — Ты очень добрый, — протянул парень. — Можешь не повторять, я понял и в первый раз, — кивнул он, будто признавая силы соперника. Куроко бросил быстрый взгляд прищуренных глаз на товарища, после чего снова вгляделся вперед. Теперь с Кисе стало одновременно и проще, и тяжелее. Это подогревало интерес в крови. Раньше подобное было только при общении с Акаши. — Расскажи мне, Куроко, куда ты так всё внимательно смотришь? Впереди есть что-то, чего я не вижу? — улыбнулся Рёта. — Просто пытаюсь понять, куда мы идем, — честно ответил юноша. — Спросил бы у меня. Чего зрение ломать? — И куда же? — Я без понятия, — шире растянул в улыбке губы. Тетсуя подмечает ещё одну новую деталь. Кисе по-прежнему любит дурачиться, но делает это теперь иначе. С какой-то искрой, азартом. Словно сам не знает, к чему это приведет в итоге. — А может есть какие предположения? — продолжил Куроко. — Давай посмотрим, — задумался Рёта. — Мы двигаемся в сторону моего дома, но пока что рановато для домашних посиделок, не находишь?.. Зато неподалеку есть прекрасный парк. Там как раз должна была сакура расцвести. — Хорошее место для разговора. Значит, идем туда? — Туда, — подтвердил парень. Кисе только что выбрал это место, но это действительно хороший вариант, который может подойти почти что в любой ситуации. Он понимал, что скорее всего у Тетсуи будет море вопросов, которые будут не самыми простыми. Но надо постараться. Не ради Куроко, а ради себя. Произнеся что-то вслух, ты признаешь это, а, признав, двигаться вперед гораздо легче. И если Тетсуя не отвернется от него после этого, станет ему другом, то так будет даже лучше. Игра всё ещё стоит свеч. Они прогуливаются в тишине до самого парка. И это устраивает обоих. Бывают моменты, когда тишина не создает напряжения и неловкости, наоборот дает время привести мысли в порядок. Никто из них не шел, паникуя:"Что же мне ему сказать?" Вопросов и рассказов у них как раз таки было больше чем надо. Тишина давала возможность отсеять лишнее, выделить главное, подобрать правильную интерпретацию. Парни наслаждались ею, ценили её и брали из неё максимум. Мимо них идут люди. Целое море людей. Большинство даже не замечает двух тихих подростков, не запоминает их молодые лица, не вглядывается в голубые глаза, не выражающие ничего, и золотые, застывшее словно неживые, не думает, что не должно так быть в шестнадцать лет. Единицы заметят, но не придадут значения. Ведь это просто два ребенка, которые в тишине идут по улице. Взрослых мало заботят спокойные дети прохожие. А вот парни наоборот смотрят своими глазами на лица людей, стараются запомнить детали, вынести какой-нибудь свой урок на примере каждого незнакомца. Это первый день, когда Кисе и Куроко играют в такую игру, но не последний. Они научат друг друга правилам и будут играть ещё много лет. Зато взрослые обратят внимание, когда один из подростков достанет пачку сигарет и прикурит, выпуская небольшое облачко дыма из легких. Они сразу станут недовольны, хоть многие и скроют эту эмоцию. Но будут незаметно ускорять шаг, бросать острый взгляд на сигарету, зажатую меж длинных пальцев совсем недетских рук, думать с укором и претензией в сторону нового поколения. Куроко же осуждать не будет, только удивится, но оставит вопрос на потом. Оставит все свои вопросы до парка. Пока что он лишь продолжит идти вперед, считая, что каждый имеет право на вредную привычку. Кисе снова затянется и бросит ленивый взгляд на Куроко. Оценит по достоинству его спокойную реакцию и лишний раз подумает, что не зря согласился дать ему шанс. Выдохнет дым из легких, отпуская его вместе с легким волнением, охватившим его ранее. Чуть расслабит плечи. Они заходят в главные ворота парка и всё в той же тишине идут в центр к сакуре. Кисе оглядывается по сторонам, ища знаки, запрещающие курение на территории парка. Не найдя таковых, он снова прикуривает и идет дальше. Добравшись до расцветающего дерева, оба замирают, с восхищением разглядывая нежно-розовые лепестки. Парни не впервые становятся свидетелями подобной красоты природы, но она умела поражать каждый раз. Мощный темный ствол, множество веток, изламывающихся во всех направлениях, и тысячи соцветий чистых невинных цветов с осторожными легкими лепестками, создающих такой прекрасный контраст нежности и силы. — Красиво? — ломает тишину между ними Кисе наконец. — Невероятно красиво, — соглашается Куроко. — Неописуемо, — выдыхает вместе с дымом парень. — Сядем? — кивает Тетсуя на лавку неподалеку. Вместо ответа Рёта идет к лавке, присаживаясь на край. Куроко садится рядом. — И давно ты куришь? — Мм, недели три-четыре примерно, — задумывается Кисе. — Зачем? — Задавай вопросы четче, если не хочешь получить в ответ короткое "Захотелось". — Хорошо, — соглашается Куроко и исправляется. — Расскажи, с чего ты решил начать курить, если раньше так заботился о собственном здоровье и внешности, что даже от лишнего молочного коктейля отказывался? — Слышал, это неплохой антидепрессант. Да и хотелось чего-то постоянного в своей жизни. — И помогает? — Да. Сейчас прозвучит как из уст заядлого курильщика, но я курю, потому что мне нравится, а не потому что это привычка, от которой мне не отделаться. Ты против? — Нет, Рёта. Каждый имеет права делать то, что ему нравится. Только если начнешь кашлять кровью, то я скажу, что ты знал, на что идешь. — Тогда я скажу тебе так же, если ты своими коктейлями заработаешь диабет. — Договорились. А что насчет здоровья и внешности? Они больше не в приоритете у тебя? — Ну о здоровье я думаю, но не ношусь с ним, как курица с яйцом. А внешность да. Больше не в приоритете. — Что же заставило тебя так поменять решение? — Как ты заметил ранее, я больше не пытаюсь произвести на людей впечатление. И уж тем более не хочу, чтобы меня ценили только за мою внешность. Себе я нравлюсь, а остальное не важно. — Выходит, ты бросил модельное дело? — Ага, — легко отвечает Кисе, будто отмахивается. — Не боишься растерять свою популярность? — Если ты ещё не понял, то больше она меня не волнует. Это не то, что мне нужно от жизни, — он поворачивается к Куроко, смотря на него серьезными глазами, и делает затяжку. — Я понял, но мне хотелось услышать это от тебя лично, — Тетсуя робко улыбается, словно признавая вину за то, что подловил Рёту. — Ха, — Кисе усмехается и выпускает дым из легких в сторону от Куроко. — Что ж ты услышал, теперь что? — Просто пытаюсь понять тебя, Рёта. — Спроси прямо, я отвечу. Хотя догадываюсь, какой именно вопрос тебя мучает. Баскетбол, да? — Да, — не таясь, признает Куроко. — Я разговаривал с твоими. Они сказали, что ты, оказывается, не любишь баскетбол. Я честно не понимаю. За три года нашего общения я ни разу не усомнился в твоей любви к этому спорту, а тут такое. Это же не из-за нас?.. — Ну-ну, не бери на себя так много, Куроко, — чуть машет ладонью Кисе. — Я бы не стал бросать баскетбол из-за разногласий с вами, если бы правда любил его. Дело в другом, — затягивается он, готовясь объяснить парню, почему же так вышло. — Из-за вас я не бросил баскетбол, а наоборот полюбил тогда. Точнее думал, что полюбил. Помнишь, что я сказал тебе ранее у школы? Что я был подделкой. Это правда, я хорош в копировании и только этим и занимался. Вступив в баскетбольный клуб Тейко, я столкнулся с тем, что не смог превзойти вас, и это обескуражило меня, если честно. Сначала я просто ответил на брошенный вызов, я потом уже скопировал вашу любовь. Я сам понял это только месяц назад. Тот случай... Он заставил меня покопаться в себе. И я узнал много нового. Я не люблю баскетбол, мне нравилось играть с вами, но на этом всё. А из-за колена стать баскетболистом НБА мне точно не светит. Выходит ни будущего, ни желания играть нет, поэтому я и бросил. Понимаешь, теперь? — Кажется да, — осторожно кивает Тетсуя, выдержав паузу после слов Рёты. Ему надо было всё осмыслить. — Но школьный клуб это в любом случае весело. Ты мог бы просто остаться ради этого, разве нет? — Я думал об этом какое-то время, — соглашается Кисе. — Но после всех моих открытий я не смогу продолжить. Я буду мешать команде только и тянуть их вниз. К тому же, — парень вдруг улыбается, сверкнув стеклами очков. — Я нашел то, что мне нравится по-настоящему. Я хочу посвятить этому свою жизнь, — в его голосе столько воодушевления, почти детского, что Куроко чуть открывает рот, а потом тоже мягко улыбается. Нет, чтобы Рёта не говорил ему там у стен Кайджо, прежний он не исчез полностью. Например, сейчас, когда разговор зашел о деле, которое ему по душе, Кисе сияет так ярко, что Тетсуи невольно хочется сесть ближе и погреться в этих лучах. — И что же это? — искренне любопытствует Куроко. Ладно, пусть не баскетбол, пусть другое. Грустно, что они больше не сыграют вместе, но если блондин правда не хочет, то Тетсуя ни за что не будет напирать и заставлять. Главное, что Рёта нашел то, что ему дорого и важно. — Психология. — Психология? — Да. Понимаешь, Куроко, чтобы копировать кого-то, нужно этого кого-то видеть и понимать. Оказалось, в этом я неплох. За этот месяц я так погряз в статьях по психологии, что в какой-то момент понял, я совсем не прочь провести так каждый день своей жизни, — Рёта выкинул в мусорку, стоящую рядом, давно тлеющий бычок. — Но есть ещё кое-что, — его голос в миг стал серьезным. Он всё ещё не до конца был уверен в том, чтобы открыться парню настолько. — Ещё? — Тетсуя слышит тон Кисе и чуть напрягается. — Да. Я... Не хочу, чтобы это выглядело, как нытьё, но... Но этот месяц был не очень простым... — Рёта, — зовет Куроко, определяя волнение парня. — Это нормально. Я понимаю. Я... Знаешь, я очень рад, что ты нашел себя, но это не отменит того, что мне жаль, что из-за наших слов тебе пришлось так нелегко. Я бы хотел исправить это, но... — Ты исправляешь. Прямо сейчас. Спасибо, Куроко, — ободряюще улыбается Рёта. Неуверенность отпускает его. Он готов продолжить. — Так вот, я понял, что запутался, а распутать обратно — это действительно трудно. Я не хочу, чтобы подростки должны были проходить в одиночку через то, через что прошел я. К тому же некоторые вещи были довольно... Довольно отчаянными. Я хочу помочь им. Поэтому психология и психоанализ. Тетсуя молчит некоторое время. Столкнуться с последствиями своих ошибок не просто. Одно дело гадать о том, что испытывал Кисе этот месяц, и совсем другое услышать подтверждение своих догадок. Но сейчас не время зацикливаться на подобном, поэтому Куроко берет себя в руки и наконец отвечает: — Думаю, из тебя получится хороший психолог. — И почему же? Ты же не видел моих работ, — лукаво интересуется Рёта, ухмыляясь. — Потому что ты искренне желаешь помочь... Постой, ты сказал работ? Ты же... — А это, ну... — Кисе почесал затылок, польщенный словами Тетсуи. — Я сейчас работаю над кое-чем. Большой проект по самоанализу для конкурса. Честно сказать, времени трачу больше чем на учебу, куда уж тут баскетбол, а? Но я так в это втянулся. Мой собственный опыт помогает. Хотя надо и за другими понаблюдать... — Если захочешь меня проанализировать — только скажи. Это звучит довольно интересно. — Да тебя анализировать всё равно, что пытаться зубочисткой открыть крепкий сейф! Сложно и практически невозможно, — заявляет Рёта. — Сочту это за комплимент, — улыбнулся Куроко. На какое-то время между ними повисает тишина. Оба наблюдают цветение сакуры с легкой улыбкой, обдумывая услышанное. Кисе раздумывает над тем, чтобы достать ещё одну сигарету, но всё же отказывается от этой идеи. Понимает, как он скучал по живому общению. Особенно теперь, когда больше не нужно надевать маску и притворяться. Сначала он думал, что будет трудно с тем, кто знал прежнего его, однако с Тетсуей не было трудно. Наоборот было приятно рассказать о собственных изменениях. Куроко же признается самому себе, что, когда Рёта сказал, что стал другим человеком, было немного страшно. Страшно, что он действительно больше никогда не увидит той улыбки, не услышит тех шутливых ноток. Что ему не понравится новый Кисе. Но опасения не подтвердились. Узнавать его заново было интересно. И, наверное, поучительно в какой-то степени. Тетсуя понял, о какой именно фальши говорил парень. Раньше и правда было ощущение, что не так что-то, не сходилось, было натянуто. Сейчас же было легко, разговор сам шел, а паузы не казались лишними. — Эти очки... Они для имиджа или правда нужны? — вопрос появился сам собой и тут же сорвался с губ юноши, хотя он и не собирался его останавливать. — Нужны. Моё зрение никогда не было идеальным на сто процентов, но это не мешало. Однако теперь ночи за компьютером, книгой или тетрадью сделали своё дело. С ними мне комфортно. Не надо напрягать глаза лишний раз. — Значит теперь ты ценишь комфортабельность, а не соответствие моде? — Снова говорим о моем внешнем виде? — хохотнул Кисе. — Но, думаю, да. Ты удивишься, но я распродал большую часть своей дизайнерской одежды. — Правда? — поднял брови Куроко. — Ты не перестаешь удивлять. — Ты тоже. Честно, не думал, что ты будешь так напорист, пытаясь вернуть нашу дружбу. — Как видишь, мне всё же не удалось её вернуть. Рёта бросил на парня вопросительный взгляд, прося пояснить свою фразу. Ведь сейчас они вроде как сидели и вполне по-дружески беседовали. — Ну, сам посуди. Я не вернул её, я завел новую дружбу с новым Кисе, — робко улыбнулся Тетсуя. — Хм, точно. Я успел забыть, что ты схватываешь слету. Ты прав, — согласился Кисе, лениво улыбаясь. — Знаешь, — спустя минуту Куроко заговорил вновь. — Предложи ты сейчас, сходить в поход с палатками, я бы не отказался. — Да ладно тебе, Куроко, — слегка горько рассмеялся Рёта, вспоминая, что именно с этого его предложения началась та ссора. — Идея и правда была не очень, учитывая, что ладим мы все только в пределах баскетбольной площадки. И то так себе. — Я говорю не про всё Поколение Чудес. Тут ты прав. Но с тобой сейчас я бы сходил. — Почему? Куроко, я знаю тебя, ты не тот, кто подлизывается. Но сейчас я не могу объяснить иначе, — немного растерялся Кисе, хмурясь. — Я не подлизываюсь. Подобные заявления обидны, — вопреки своим словам Тетсуя не выглядел обиженным. — Особенно, когда я пытаюсь сделать тебе комплимент. — Комплимент? Постой-ка, объясни. — Что здесь объяснять? Просто сейчас ты выглядишь достаточно интересным и надежным человеком, чтобы отправиться в поход вместе, не пропасть в нем и не заскучать, — парень легко пожал плечами, будто говорил нечто очевидное и понятное. — Куроко, — прошептал Кисе, замирая и смотря на юношу пораженными глазами. Моргнув, он слегка мотнул головой и мягко рассмеялся. — Куроко, в следующий раз я всё же позову тебя к себе домой и напою своим вкусным чаем, — довольно улыбаясь, уже нормально говорит Рёта. — Прошлый ты уже бы задушил меня объятиями и затопил парк слезами, — с теплой улыбкой замечает Тетсуя. Кисе сказал "в следующий раз", а значит он будет, и это не могло не радовать. — Прошлый я вообще бы сознание потерял, — усмехнулся Рёта. — Ты сказал чай, да? — Да. Я сам завариваю с добавлением различных трав, что делает его только ароматнее и вкуснее. Тебе должно понравится. — Не знал, что ты любишь чай. — Конечно, не знал. Мы же только познакомились, помнишь? Но вообще в последнее время я чаще кофе пью. Чтобы не заснуть, да и быстрее это. — К слову, а как тебе вообще удалось пропустить целый месяц школы? — вдруг вспомнил Куроко. — Мама же тебе говорила, когда ты приходил. Я болел, — пожал плечами Кисе. — Целый месяц? — Ну, недели две я лежал с температурой, прогулял несколько дней, а потом наплел врачу про моё ужасное состояние, бессонницу и прочее. Удивительно, что он поверил. Хотя, возможно, с моим нынешним внешним видом это и не должно удивлять. Пришел к нему весь бледный, худой и с черными кругами под глазами, — Рёта неловко потер нос, усмехаясь. — Неужели так возвращаться не хотел? — Дома тихо, спокойно и уютно. Я б может и ещё попрогуливал, но скоро конец первого года, а если я хочу поступить в университет, мне необходимо закончить школу. — В логике тебе не откажешь, — легко покачал головой Куроко. — Не осуждай меня. Я за неделю стал лучшим в классе. Пусть я не ходил в школу, но это не значит, что я не учился. — Я не осуждаю, Рёта. Просто все волновались. В какой-то степени мы это, конечно, заслужили, но всё же. — За себя бы лучше поволновались, экзамены скоро, — хмыкнул Кисе с легким намеком на довольство в голосе. — Точно, — Куроко вдруг взглянул на время, кивнул сам себе и поднялся. — Тренировка уже закончилась, и мне не следует задерживаться. — Выходит, ты с тренировки сбежал, чтобы меня перехватить? Это льстит, знаешь ли, — улыбнулся Рёта, тоже вставая. — Иначе тебя было не перехватить, — мотнул головой Тетсуя, протягивая руку вперед. — Рано ты прощаешься. Ещё до выхода дойти надо. Куроко кивает, опуская руку, и они вместе идут на выход из парка, бросив последний взгляд на сакуру, что так и приковывала внимание. У ворот Кисе настоял проводить парня до остановки, что находилась в паре кварталов от парка. У Тетсуи не было причин отказывать. — Ну, звони. Потом решим уже, когда в следующий раз увидимся, — прощается Рёта, заметив вдалеке автобус. — Да... Нет, подожди. Ты по-видимому номер сменил. Как я тебе позвоню? — Черт, ты прав. Давай телефон, я запишу скорее, пока автобус не подошел. Куроко кивает, протягивая парню телефон. Кисе быстро набирает цифры и возвращает устройство хозяину. — Только не вздумай давать его кому-нибудь другому. Мой друг ты, — чуть сужает глаза Рёта. — Не волнуйся. Я и не думал, — Тетсуя протягивает руку вновь. Автобус уже стоял на светофоре перед остановкой. Кисе уверенно пожимает ладонь юноши, смотря ему в глаза. — Спасибо, что дал мне второй шанс. Пока, Рёта, — Куроко улыбается ему и идет к дверям останавливающегося автобуса. — Не прошляпь его. И Куроко, — усмехаясь, он окликает его и дождавшись, пока парень обернется, продолжает: — Тебе тоже спасибо. Мне не хватало простого человеческого общения, — его губы растягиваются в теплой улыбке. — До встречи. Обменявшись улыбками, они прощаются. Каждый возвращается домой в приподнятом настроении. Но вечером Кисе обязательно усядется на подоконнике, выкурив сигарету, после уткнется в тетрадь, лежащую на коленях, и тщательно разберет всё произошедшее за сегодня. А Куроко, поджав губы, закроет книгу, которую пытался читать до этого, и зажмурится, стараясь справиться с накатившим чувством вины за то, через что прошел Рёта.

***

Они решают встретиться вновь уже через день. Общение завязывается мгновенно, словно парни и не прощались пару дней назад. Кисе чувствует себя уютно в компании Куроко, словно все неровности внутри разглаживаются. Можно быть самим собой, делать и говорить, что хочешь, а не что правильно. Не нужно гадать наперед, к чему может привести та или иная фраза. Куроко же вскоре отпустил сожаления о сказанном и сделанном ранее, что так терзали его душу. Принял то, как всё сложилось и идет сейчас. Теперь он мог прямо смотреть Кисе в глаза, не чувствуя неприятного привкуса вины. И в этом принятии ему помог сам Рёта. Посоветовал прямо, предупреждая, какие опасности порождают старые сожаления. Иногда они гуляли по паркам и улицам города, иногда сидели у Кисе. Посреди недели ограничивались перепиской, легкой и ни к чему необязывающей. Между ними начинала завязываться та самая дружба, наполненная пониманием, которая никогда не прервется внезапным событием. Хотя никто из них даже и не думал заглядывать вдаль, не видя в этом необходимости, наслаждаясь тем, что есть сейчас. Так сложилось, что хоть общение и было тесным, но Куроко не знал о шрамах Кисе, который не добавил ни одного нового к уже имеющимся с начала их с Тетсуей дружбы, действующей на парня благотворно. Рёта не то, чтобы скрывал это или прятал, просто ему скорее шанса ещё не представлялось. Селфхарм это не та вещь, которую можно легко ввернуть в разговор. Кисе не боялся реакции Куроко и понимал, что станет теплее и парень сам заметит на оголенных предплечьях друга шрамы. Он решил, что тогда то и будет хороший момент рассказать. Вот и всё. А пока было прохладно, и рукава свитера спускались почти до костяшек. День стремительно проходил за днем, и март заканчивался вместе с первым учебным годом, оставляя на улицах лепестки сакуры. Куроко сначала лишь раз вскользь упомянул о том, что Поколение Чудес собирается встретиться поиграть в первый день каникул. Кисе уже тогда понял к чему тот ведет, поэтому совсем не удивился, когда после последнего учебного дня они сидели у него в комнате и Тетсуя вдруг спросил: — Рёта, а ты не хочешь завтра сходить со мной? Знаю, знаю, ты больше не играешь, но остальные всё ещё несколько волнуются и были бы рады встретиться с тобой... — лицо Куроко было спокойным, но голос выдавал легкое волнение. Он незаметно крепче сжал кружку с чаем в ладонях. — Думаешь? — спросил Кисе, прищурив глаза. — Правда думаешь, что мне стоит повидаться со всеми ними? — Да. Думаю тебе и самому это нужно, — тверже ответил Куроко. — Хм... — задумался Рёта. Он и сам понимал, что общение с Тетсуей рано или поздно заставило бы его встретиться с остальными из Поколения. Возможно, ему этого даже несколько хотелось. В любом случае Кисе ничего не терял. — Ладно. Я подойду. Но играть не буду. Вместе с Момои посмотрю только. — Конечно. Я рад, что ты согласился, — улыбнулся ему Куроко, Кисе ответил ему тем же, после чего подошел к окну, открыв его и закурив. Эта встреча навряд ли пройдет хорошо, однако будет весело. И интересно, о это определенно будет для Кисе интересно. Заодно может выдастся шанс проверить пару занимательных моментов, которые Рёта до этого считал чуть ли не безнадежными.