Shikegi-sei no

Заходить на территорию школу и не ловить на себе восхищенных взглядов, не отгонять с пути толпу фанаток — было непривычно. Не то, чтобы Кисе это не нравилось, наоборот стало легче, но всё это было чем-то новым. Люди действительно не обращали никакого внимания на казавшегося таким обычным подростка. Ближе к самому зданию парень услышал пару шепотков «А кто это? Не помню его», но никаких действий не последовало. Рёта лишь усмехнулся на это незаметно и пошёл дальше. До кабинета он дошёл тоже без проблем. Его место в классе было свободно, спокойно дожидаясь своего хозяина. Расположившись на нём, Кисе достал наушники, быстро засовывая их в уши, включая трек и немного расслабляясь. До начала урока его никто так и не тронул, только ещё пара удивленных взглядов и всё. Это было странно, но в то же время так спокойно. Это не могло не нравиться. Во время урока Рёта нехотя снял наушники и открыл тетрадь, готовясь хорошо поработать, ведь его так давно не было. Но сначала шла перекличка. Учитель называла фамилию и имя каждого ученика, а тот вставал и подтверждал, что он тут. — Ну Кисе Рёты снова нет…— женщина не глядя собиралась отметить парня отсутствующим, но Кисе прервал её, вставая и откашливаясь. — Простите, Окудера-сенсей, я здесь. — О, Кисе-кун! — учитель замерла на несколько секунд, удивленно разглядывая ученика, но потом взяла себя в руки. — Ты выздоровел? Рада наконец снова видеть тебя с нами, ты изменился, не признала. Ну хорошо, отдашь мне справку на перемене, — блондин кивнул и сел на место, а она продолжила перекличку дальше. Теперь почти весь класс смотрел на Рёту, слышались тихие девчачьи голоса, на что парень лишь слегка едва уловимо поморщился и отвернулся к окну, ожидая их атаки на перемене. И он не ошибся. Стоило ему вернуться на место после того, как отнёс справки, то сразу же налетела стайка одноклассниц. — Кисе, ты вернулся! — Мы так скучали! — Кисе-кун! Как твое самочувствие? — У тебя бледная кожа! Хочешь мой бенто? — Это твой новый образ для фотосессии? — Ого, какие сережки! Кисе-сан, вам было не больно делать новые проколы? — Кисе-сан… Этих голосов было нескончаемое множество, которое сливалось в громкий гул. Рёта не придумал никакого иного способа заставить их замолчать и поэтому громко хлопнул ладонями о деревянную парту. Девочки удивленно захлопали глазами, затихая. — Прошу не так громко, — спокойно призвал их парень. — Спасибо вам за заботу конечно, но вы ж меня даже не узнали сначала. Я больше не снимаюсь. Я не модель, не баскетболист. Мой обед, здоровье, сережки — это больше не ваше дело. И, пожалуй, это немного раздражает. Да. Знаете, я хотел музыку послушать, а вам могу посоветовать только одно. Найдите себе хобби поинтереснее, чем преследовать какого-то парня. Экзамены скоро в конце концов. Кисе закончил несколько грубо, но это было то, что он уже давно хотел сказать им всем. Одноклассницы довольно четко уловили его посыл и, потоптавшись недолго на месте, стали расходиться, каждая погруженная в свои собственные мысли. Восстановив спокойствие, парень вернулся к музыке и, наблюдая из окна за прыгающей с ветки на ветку птичкой, глубоко вздохнул. Одну проблему решил, но неделя только начиналась.

***

Гента Такеучи сидел в учительской за своим столом и, потирая время от времени подбородок, покрытый отросшей щетиной, разглядывал план расстановки игроков на приближающийся товарищеский матч с Сейрин. Он был глубоко погружен в собственные мысли, полностью игнорируя всех вокруг, но его слух зацепился за одно знакомое имя, и план оказался мгновенно позабыт. — Кисе? Кисе Рёта вернулся в школу? — спросил мужчина своих коллег, что беседовали рядом во время обеденного перерыва. — Точно! Такеучи-сан, он же ас вашей баскетбольной команды? Вы наверное волновались? — заметила Окудера. — Конечно же меня волнует каждый мой игрок и ученик, — протянул Гента, стараясь привести мысли в порядок. — Просто нам всем сильно не хватало его во время игр, а ни я, ни баскетболисты никак не могли связаться с Кисе, поэтому вся команда и на взводе. Но раз он вернулся, то это просто отлично. Скоро всё наладится. Мужчина улыбнулся другим учителям, спокойно выдохнув, отложил старый план в сторону и достал чистый листок. Их ас вернулся, можно расслабиться. Вот только на тренировку после уроков блондин так и не явился. Вся команда ждала его до последнего, даже третьегодки, узнав, заглянули в спортзал. Но Кисе Рёта не удостоил их своим вниманием.

***

Вторник был наполнен куда большим шумом. Почти вся школа стояла на ушах. Звезда вернулась, только она больше не желала сиять как прежде и намеренно становилась всё тусклее и тусклее. «Он вечно слушает музыку и смотрит в окно.» «Игнорирует каждого.» «Вы слышали, что он послал своих фанаток?» «Выглядит, будто за этот месяц отсутствия ни разу не ложился спать.» Кисе знал, что так будет. Знал и подготовил специальный плейлист, который полностью заглушал эти разговоры. Он не хотел участвовать в этом. Через неделю ажиотаж спадет, и они найдут новую тему. Ему вовсе необязательно вмешиваться. Надо просто потерпеть. И Рёта прекрасно справлялся. На уроках внимательно слушал и тщательно выполнял задания. Не от интереса, от скуки. На переменах уходил в себя, обдумывая новые идеи для работы по психоанализу. Парень всё ещё выделял на сон жалкие часа два-три, от чего был слегка раздражен и очень задумчив. По этой причине он и забыл совершенно о важной задаче, которую должен был выполнить по возвращению в школу. Отнести заявление о том, что он прекращает посещение баскетбольного клуба. Однако клуб сам о себе напомнил. Быстро покончив с небольшим обедом за своей партой, Кисе открыл свой блокнот и углубился в записи. Только громкий хлопок о дерево заставил его вернуться во внешний мир. И то не звук, ведь на парне были наушники, а то, как вздрогнул стол и рядом с тетрадкой появились чужие ладони. Рёта аккуратно достал из ушей наушники, выключив музыку, и поднял голову, встречаясь спокойным взглядом со злыми глазами Касаматсу Юкио. За спиной бывшего капитана стояли остальные хмурые игроки. — Касаматсу? Парни? Сейчас обеденный перерыв, вы зачем здесь? — совершенно ровный тон с легкими нотками любопытства. Кисе умел хорошо контролировать себя и эмоции на публике. — Мы знаем, что перерыв. И как ты думаешь, умник, почему мы здесь, а не отдыхаем? — Юкио это чуть ли не прорычал. — Раз вернулся в школу, изволь посещать тренировки. Ты и так много пропустил. И я всё ещё твой семпай! — Точно, ты прав. Я совсем забыл об этом… — начал Рёта, наклоняясь и доставая из сумки заявление об уходе, но договорить он не успел. Юкио схватил его рукой за грудки, заставляя снова взглянуть в глаза. — Забыл? Ах, ты забыл! Сначала не появляешься в школе месяц, на звонки и смс не отвечаешь, а, вернувшись, даже не удостаиваешь нас своим драгоценным вниманием! Не много ли ты себе позволяешь, Рёта? Королем себя возомнил? И как ты выглядишь? Как с такими волосами ты планируешь играть? Даже своей мешковатой одеждой ты не скроешь, что сильно потерял в весе! Что с тобой творится? — парень кричал на весь класс, и те немногочисленные ученики, что как и блондин остались обедать в кабинете, поспешили покинуть его, оставляя Кисе наедине с баскетбольной командой. —…Я забыл отдать заявление, что бросаю клуб, — как будто и не слышал криков, продолжил Рёта, хоть и тонкой, но всё ещё крепкой рукой убирая пальцы бывшего капитана со своего свитера. Встав со стула, парень протянул вперед бумагу, а потом, слегка прищурившись и добавив игривости в голос, спросил: — Кстати, Касаматсу, а что ты здесь делаешь? Понимаю остальные, но ты… Ты больше не часть этой команды, ты должен готовиться к экзаменам и поступлению. Пора выкинуть школьный клуб из головы и подумать о будущем. Юкио казалось бы и не видел никакого заявления вовсе. В его и без того злых глазах теперь будто пламя полыхало. Желваки на скулах напряглись. Крепко сжатые в кулаки руки уперлись в парту. Остальная команда отошла от него на шаг назад, в удивление от всей ситуации проглотив языки. Даже вечно шумный Хаякава притих. — Ты меня жизни учить вздумал, сопляк? — разделяя слова, спросил Касаматсу. — Я сам разберусь, что мне делать и где быть. Прояви уважение к своему капитану и семпаю… — Бывшему капитану и семпаю, — подсказал Рёта, позволив себе улыбнуться. — Что ты сказал? Кажется, за месяц ты забыл о том, как бьют мои кулаки. Надо напомнить и заодно выбить эту дурь… — Юкио обошел парту и начал надвигаться на блондина, закатывая рукава пиджаки и рубашки. Команда оставалась без движения. — Да нет, Касаматсу, я помню. И мне абсолютно плевать на боль и синяки, — Кисе в миг стал серьезным, продолжая вытягивать вперед правую руку с заявлением. — Только не забывай, что все удары найдут своё отражение в твоём личном деле. Не думаю, что это поможет с поступлением. А у меня нет причин не сообщать о побоях учителю. Юкио замер, понимая, что парень прав. Но оставить всё так он тоже не мог. Нерешительность так бы и мучила его, если б вперед не вышел Морияма. — Тебе не нужны проблемы, Касаматсу. Как и всем нам, — он подошел к брюнету, положив ладонь тому на плечо, приводя в чувства. После чего этой же ладонью Морияма отодвинул Юкио чуть назад, а сам встал ближе к Кисе, обращаясь к нему. — Мы пришли узнать, что с тобой было и почему ты не пришел вчера. — Я болел, — ровно ответил Рёта. — Мне кажется по мне видно. И за это время я решил, что больше не хочу тратить время на баскетбол. Карьеру мне всё равно не сделать из-за колена. И вы не переубедите меня. Вы и без меня сильная команда, а в апреле придут новички. Я могу извиниться за то, что подвожу вас, но это ни к чему. Наверняка тренер уже построил схему без меня. Вам необязательно моё участие, чтобы победить. Так что возьмите заявление, и на том и попрощаемся. На пару секунд повисла тишина. Все рассматривали блондина. Первым кивнул Морияма. Он забрал заявление из рук Кисе. — Но… Но, Кисе-кун, как ты можешь говорить, что это пустая трата времени? Ну не сделаешь карьеру, ну и что? Тебе же нравится баскетбол! Ты любишь его! — воскликнул Кобори, и вся команда согласилась. Даже Юкио кивнул. Он всё ещё выглядел злым и немного потрясенным. — Нет, не нравится. Баскетбол нравится Аомине, Куроко, Касаматсу и другим. Я лишь неосознанно копировал их страсть. И выходило неплохо. Но теперь я понял, что я делал. Больше так не выйдет, да я и не хочу, — возразил Рёта. — Я не люблю баскетбол. Все так и замерли с открытыми ртами. По глазам Кисе было видно, он не врал. Он был серьезен и спокоен. Это совсем не тот парень, которого все они знали. — Я не знаю, чем ты там болел, но тебя теперь не узнать, — глухо с нотками злости сказал Касаматсу. — Ты прав, я теперь твой бывший и капитан, и семпай. Я не вижу в тебе того Кисе, что был раньше. И я говорю не про внешность, — он сделал небольшую паузу. — Идём парни, Кисе Рёта ещё не вернулся в школу, а значит возвращать в команду нам некого. И сомневаюсь, что он вернется. Всем лучше забыть о нём. С этими словами парень развернулся и вышел из класса. Следом за ним потянулась и остальная команда. Они бросали грустные взгляды на Кисе, но не произносили ни слова. Через минуту блондин стоял посреди пустого класса в одиночестве. Хмыкнув, Кисе вернулся на своё место. В душе болезненно ныло чувство привязанности к команде. Он не хотел обидеть или как-то задеть кого-то. Но он должен был сказать правду. То, как он чувствует на самом деле без притворства. Без глупых улыбок и шуток. Однако оказалось, что им не сдался такой настоящий Кисе. В основном, конечно, из-за того, что он отказался играть с ними. Но они же за год стали товарищами, а последние слова Касаматсу довольно четко дали понять, что нового Кисе они не принимают. Рёта готовился к подобному, но эмоции всё равно переполняли его, поэтому, поправив на носу очки, блондин надел наушники, поставив громкость на максимум, перевернул и открыл с конца блокнот. Там он вёл некое подобие личного дневника, записывая сильные чувства и мысли. Кисе не хотел больше убегать от самого себя. Теперь он смотрел в лицо своим страхам, переживаниям и идеям. Блокнот помогал. Но прежде чем начать записывать свои мысли, Кисе поднял вверх рукава и провел пальцами по выпуклым на руках шрамах. Чтобы напомнить себе, за что он борется. За себя. Эгоистично и смело, но всё это ради себя.

***

Долгожданный и последний в этом учебном году товарищеский матч закончился победой Сейрин, оставляя позади тяжело дышащих и расстроенных Кайджо. — Кисе всё ещё не вернулся, — заметил Кагами, опустошая бутылку с водой. — А Кайджо выглядели какими-то грустными уже тогда, когда мы только пришли. И играли они агрессивнее обычного. — Отчаянно, — поправил Куроко, оказавшись рядом с Тайгой, заставляя того вздрогнуть. — Они играли отчаянно. Я думаю пойти к ним. Спросить, что там с Кисе. — Давай. — Ты не пойдешь со мной, Кагами-кун? — удивился Тетсуя. — Нет, это твоя и остальных чудес вина. Вам это и расхлебывать, — отрезал парень. — Ясно. Отвернувшись от товарища, Куроко направился к команде Кайджо, неуверенно поправляя напульсники на запястьях. Кагами уже не злился на него за то происшествие, но, если речь заходила о Кисе, то становился резок и грубоват. Когда Тетсуя рассказал, чем закончился последний поход к Рёте, то тот похвалил блондина. Тайга был полностью на стороне Кисе, и Куроко понимал почему. За этот месяц он чётко ощутил, что ему не хватает живого солнца в лице Рёты. Тот всегда мог поднять настроение. Сейчас без него всё стало каким-то сероватым и неинтересным. Куроко сожалел о своих словах. Хотелось услышать, как Кисе снова называет его своим лучшим другом. — Хей, парни! — позвал Куроко, отчего вся команда подпрыгнула на месте, но, увидев подростка, расслабилась. — Поздравляю с победой! — первым нашёлся Кобори. — Эм, спасибо, — слегка растерялся парень. — Простите, что отвлекаю вас, но мне большего некого спросить. Что там с Кисе-куном? Он до сих пор не вернулся? — Вернулся, — выдохнул Морияма. — Правда? — оживился Куроко. — Но почему он сегодня не играл? — Кисе бросил баскетбол. — Что? Как? — поразился Тетсуя. Он не мог поверить в подобное. — Кисе сказал, что не любит баскетбол и всё это лишняя трата времени, — прокричал Хаякава, размахивая руками. — Он совсем изменился. Это уже не Кисе! Команда кивнула, подтверждая эти слова. Они выглядели подавленными. — Три дня назад он вернулся в школу, но не явился на тренировку, тогда мы пришли сами к нему на следующий день, и он сказал, что уходит. Он выглядел очень серьезным. Касаматсу чуть драку там не устроил, — рассказал Накамура. — Простите меня, — выдавил Куроко. Он не мог посмотреть баскетболистам даже в глаза. — Простите. Бросив последние извинения, Тетсуя побежал обратно, боясь услышать следующие слова Кайджо. Он вместе с остальным Поколением Чудес сделал очень большую ошибку. И исправить всё уже даже не сложно. Это невозможно. Но Куроко чувствовал, что всё ещё обязан поговорить с Кисе. Нельзя прекращать пытаться.

***

Уроки в школе Кайджо начинались на полчаса позже, чем у Сейрин, припоминал Куроко. Значит по логике и заканчиваться они должны позже. Но даже так Тетсуя спешил. Не хотелось бы упустить его. Задача парня была такова, что он должен подоспеть к зданию Кайджо, когда закончатся их уроки, и чуть ли не за руку поймать Кисе. Сам блондин на контакт не пойдет, это уже понятно. Но если Куроко будет стоять прямо на его пути, то хочет не хочет, а поговорить придётся. По такому делу парень ещё на утренней тренировке попросил у Рико разрешение пропустить вечерние занятия. Та, конечно, рада не была, но в положение вошла и разрешила. И теперь Куроко, выходя из метро, со всех ног несся к зданию, где был буквально вчера. Тормозя у главных ворот, мальчик осмотрелся вокруг. Учеников ещё не было, значит урок не закончен. — Успел! — кивнул самому себе Тетсуя и уже спокойнее пошёл ко входу. Он не знал, что скажет Кисе. Раньше у него были мысли, какой-то план. Но теперь всё это казалось неуместным, лишним. Ситуация может повернуть в любую сторону, и сейчас Куроко совсем не мог предугадать в какую, потому что, как он уже понял, блондин сильно изменился. Что выкинет сегодня, трудно представить. По всему зданию разнесся звонок до того громкий, что было слышно и вне стен. Тетсуя встрепенулся. Главное не пропустить светлую макушку бывшего друга в толпе других учеников. Первыми, распахивая двери, вылетели парни первогодки, громко переговариваясь и шагая в припрыжку. Их лица украшали широкие улыбки. Немудрено, ведь сегодня пятница последний учебный на недели день. Впереди ждет отдых. Следующими вышли девушки разных возрастов, весело щебеча о чём-то. После них шли одиночки или пары в одной общей большой толпе. Куроко болезненно напрягал глаза, пытаясь найти Кисе. Нет, не тот, другой, опять нет. Когда внутри начинала подниматься паника, взгляд зацепился за знакомый профиль, который уже был почти у ворот школы. Парень тут же поспешил догонять блондина, отмечая изменения. Возможно, если б не длительное знакомство с Кисе, то Куроко бы так и не узнал его. Вырос, похудел, волосы отросли, очки на носу, небрежная одежда. Но это не главное. Что сразу бросилось Тетсуи в глаза, так это выражении лица Рёты. Раньше оно выражало участие и свет. Казалось парень был вовлечен во всё вокруг. Везде успевал. И делал это так искренне, со всеми чувствами, какие были. Он не боялся показывать свои эмоции. Гордился тем, что его можно читать будто открытую книгу. Но теперь ничего из этого не осталось. Лицо застыло, будто кто-то одел на блондина нелепую маску. Окружающие ни капли не интересовали парня. Глаза были устремлены вдаль, но казалось, что он смотрит не на кустик, стоящий в десяти метрах от него, а за много много миль. За океан. В космос. В другой мир. Особенный мир, вход в которой закрыт для каждого. Именно туда Куроко и нужно пробиться. Но сделать это похоже будет невозможно. «Победить на Зимнем Кубке тоже было невозможно. Но мы сделали это. Ничего, надо просто сделать невозможное ещё раз!» — уговаривал себя Куроко, ускоряя шаг, не теряя Кисе из поля зрения.

***

После месяца блаженной тишины и уюта дома пять дней в школе казались сущим адом. Слишком шумно, слишком много отвлекающих факторов. Но острее всего было чувство собственного одиночества. В такой большой толпе ровесников Кисе был совсем один. Да он был готов отказаться от прежних друзей, не признающих и насмехающихся над ним, но на полное одиночество и изоляцию парень не подписывался. Возможно, будь это начало года, то Рёта бы нашёл с кем подружиться. Сейчас же все уже давно сформировали собственные компании и менять ничего не собирались. Кисе не заводил друзей в классе до этого, только фанатов. Отказавшись от этой армии, он остался совершенно один, окруженный со всех сторон людьми, которым он был совершенно не интересен без статуса модели и звезды баскетбола. Дома Рёта был один, но это было хорошо. Это было комфортно. Ничто не мешало делать ему то, что он пожелает. Захотел — поработал, захотел — покурил, и так далее. Это одиночество было необходимо. Кисе и не предполагал, что столкнется с такой проблемой. Если он хочет стать психологом, то не должен обрывать связь с людьми. Однако это он и сделал. Но не только чувство долга заставляло парня чувствовать себя неуютно. Оставаясь в пустом кабинете во время обеда, блондин до боли закусывал губу. Настолько неприятно было чувство собственной ненужности. Рёта не был трудоголиком и вовсе не планировал быть погруженным в мысли о работе и учебе каждую минуту каждого дня. Он хотел хотя б немного общаться с другими на переменах, узнавать их и раскрывать их характеры. Но общаться было не с кем. Всем было веселее смотреть со стороны и придумывать новые сплетни о том, что случилось с блондином за этот месяц. Для всех он стал просто поломанной игрушкой, места которой нет в бурной жизни общества. Но Кисе ведь не ломал себя. Наоборот чинил. Парень становился самим собой, так почему же все сочли это глупым мусором? Все переживания находили своё отражение в его работах. Омраченный собственной ошибкой он как сумасшедший гений выводил в тетради строчку за строчкой, рассказывая и предупреждая в своей конкурсной работе о возможных последствиях. Если уж Кисе так рискнул и теперь мучается, то это не должно пропасть зря. Пусть это поможет ему победить. Ведь то, что на ошибках учатся, было первым, что осознал блондин на этом сложном пути. Сегодня Кисе снова услышал кучу сплетен о себе. Это было так нелепо и противно. «Такой бледный… А Юки рассказывала, что видела у него клыки! Я тебе говорю, он вампир!» «Посмотрите на его уши! Это знаки отличия в бандитских группировках! За каждого убитого новая сережка!» «Да вы глаза его видели! И рукава как натягивает! Наркоманом стал!» «Вы что не слышали? У него же травма колена, и он больше не может играть в баскетбол. Из-за этого случился срыв, и его месяц в психбольнице держали!» «А вдруг его правительство завербовало? И теперь он шпион? И этот образ — это прикрытие, чтоб внимания не привлекать!» «Слышали, как он на уроках отвечает прилежно? Говорю тебе, его родители были недовольны, что он только баскетболом увлекается, и завалили его учебой!» «Эти очки будто для косплея! Хахаха, гребанный отаку! Небось, всё пишет в своем блокноте идеи для манги!» С каждым днем их слова становились всё абсурднее и абсурднее. И главное говорили это будто бы тихо, будто бы по секрету, но Кисе прекрасно их слышал. Ну пусть веселятся, раз им так хочется. Парень просто надевал наушники и погружался в свои мысли. Больше ему ничего не оставалось. Звонок с последнего урока показался Кисе самым прекрасным звуком, что он слышал. Учитель оставил домашнее задание и ушёл, а ученики тут же начали собираться. Рёта не отставал от общей толпы, спеша покинуть школу. Но в такой толкучке сложно было возиться с наушниками, поэтому парню пришлось терпеть, откладывая это до того момента, как станет просторнее. Оставив позади школьные ворота и пройдя немного вперед, Кисе свернул на аллею, тихо выдохнул и остановился, чтобы наконец достать заветные провода, которые откроют путь в мир музыки. Но не успел он даже нащупать на дне рюкзака наушники, как кто-то внезапно постучал ему по плечу. — Кисе-кун! — Рёта ещё до того, как обернулся, знал, кого увидит. Голос и подобное внезапное появление были характерны только для одного его знакомого. Прекратив рыться в рюкзаке и оставляя его болтаться расстегнутым, блондин выпрямился и повернулся лицом к парню, подтверждая свою догадку. Куроко. Кисе не нашёл необходимости в словах и просто поднял брови. — Кисе-кун, нам надо поговорить! — полный уверенности заявил Тетсуя, расправляя плечи. — Тут не о чем разговаривать, как мне кажется, — возразил Кисе, снова залезая в рюкзак, доставая наушники. Встретить здесь и сейчас Куроко было неожиданно. Парень подловил его. Но Рёта по-прежнему не желал прояснять их отношения, отворачиваясь и направляясь к своему дому. — Иди домой, Куроко. Пока. — Нет, — Тетсуя ускорил шаг и буквально преградил блондину путь. — Нам надо поговорить. — Ты как всегда упрям, Куроко, — никаких 'ччи', Тетсуя не подал в виду, но это было непривычно… Ему не нравилось. — Если ты хочешь извиниться за тот случай, то не стоит. Я правда не обижаюсь. Не на тебя, не на остальных. — Почему тогда игнорируешь нас, если не обижаешься? Почему не хочешь сейчас поговорить? — Потому что не хочу делать вам хуже. — Что? Нам… Хуже? — не понял Куроко. — Как? — Не хочу ломать ваши шаблоны. Просто забудьте про меня. Некоторые кстати так и сделали, — спокойно ответил Кисе, крепче сжимая в руке наушники. — Мне кажется, каждый сам может решать здесь. Я не собираюсь забывать о тебе, Кисе-кун, — твердо сказал Тетсуя. — Ты мой друг… Парень не закончил, увидев, как дернулся на последнем слове Рёта. — Друг? Ты это говоришь, Куроко? Это ты называешь меня другом? — Кисе повысил голос, а на лице отразилось отчаяние. — Я… — парень поник. Он прекрасно помнил, как постоянно возражал блондину, что не является его другом. Что ему теперь следует сказать, чтобы не испортить всё ещё больше? — Я был не прав тогда. Прости, что осознал это так поздно. — Что? Что ты осознал, Куроко? — требовал Кисе. — Осознал, что ты мой друг. Осознал, что совсем не ценил того света и тепла, что ты излучал постоянно, — признаваться было неприятно, но правда — это лучшее начало. — Свет? Тепло? Так ты называешь это теперь? Помнится, раньше тебя это раздражало, — заметил блондин, беря себя в руки. — Я ошибался. Я говорил, не подумав. — Сказанных слов не вернешь. Тут уже ничего не поделаешь. Забудь об этом. — Так ты согласен дружить дальше? Простишь меня? — воодушевился Куроко. — Я уже говорил, что не обижаюсь. Конечно, я прощаю тебя. И рад слышать, что хоть и поздно, но ты исправил своё мнение обо мне, — в голосе появился намек на улыбку. Как Кисе мог не улыбнуться, видя расцветшее лицо Куроко? Но играть он тоже будет честно и скажет всё как есть. — Но друзьями нам не быть. — Что? — вмиг переменился Куроко. — Почему? Ты же сказал, что прощаешь, что рад… — Мало одного лишь прощения, чтобы быть друзьями, Куроко, — мягко начал Кисе. — Дружба — это нечто большее. Это когда ты готов принять все стороны человеческой души и взамен открыть свою. Тебе это не нужно. Я простил тебя, ты можешь спокойно жить дальше, а обо мне просто забудь. Я тоже пойду дальше. — Не решай за меня, что мне нужно, — хмуро попросил парень, после чего вскинул голову и пылко начал излагать свою правду. — Я вижу, что ты изменился за этот месяц. Но и я без дела не сидел. Я знаю, что мне нужен Кисе. Мне необходим Кисе Рёта, который всегда, чтобы ни случилось, называл меня своим другом. Необходим так же, как солнечный свет необходим растениям и животным! Поэтому я здесь! Я хочу вернуть своего друга! Я не на покаяние пришел, чтоб совесть не мучила. Я пришёл за тобой! Поэтому я спрашиваю, что мешает нам быть друзьями? — Мешает… Ничего не мешает. Просто того человека, которого ты хочешь вернуть, больше нет и не будет, — блондин был спокоен, хотя слова давались с трудом. — Ты слишком поздно осознал, Куроко, в ком нуждаешься. Мне жаль. — Не говори так, будто ты мертв! Ты тут! Живой! Стоишь и разговариваешь со мной. Ещё ничего не поздно. Я готов стараться. Неужели тебе не хочется дружить ни с кем? — Кисе уже открыл рот, но Тетсуя продолжил: — Я готов стать тем человеком, о котором ты говорил. Готов открыть душу и принять твою. Я готов, Кисе-кун. — Но… Зачем тебе это? — прозвучало жалко. — Теперь уже я не понимаю. — Я… Я много думал о тех словах, что тогда сказал Кагами. И Акаши. Когда ты ушёл, Акаши сказал то, что заставило задуматься. Я понял, как эгоистично поступал каждый из нас, срываясь на тебе. Ты не заслужил этого. Я очень много думал весь этот месяц. По сути тебе и правда некому было открыть душу, и никто не воспринимал это всерьез. Но это неправильно. Нам стоило серьезнее относиться к твоим словам. Мы не понимали, как ты добр и искренен с нами. Как всегда улыбался, даже когда было больно. Другой бы сдался, но не ты. Ты всегда незаслуженно прощал нас… Да мы даже прощения и не просили то! Ты нуждался в друзьях, а мы, каждый из нас и я в том числе, были так увлечены собой, своими силами, своим путем, что поступали с тобой как вздумается. Но ты ушёл, и только тогда мы заметили, как темно стало. Должен признаться, я только теперь смотрю на тебя и вижу живого человека со своими личными чувствами и проблемами. Раньше я был настолько увлечен баскетболом, что не видел элементарного. И мне безумно жаль, что я так поступал с тобой. Я очень ценю тебя. И дружба с тобой будет честью для меня. Ради этого я готов сделать то, что нужно. Но если ты скажешь, что не хочешь этого, не хочешь дружить со мной, то я не буду давить и отступлю. Ты имеешь на это право после всего, а я не хочу портить твою жизнь. Так что? Можем ли мы стать друзьями? На долгую минуту воцарилась тишина. Куроко стоял ровно, вытягивая вперед правую руку для рукопожатия. Парень смотрел на Кисе прямым взглядом, но не давил. Давал время. Он высказал всё, что было у него на душе и в мыслях. Со скрежетом он признал свои ошибки вслух, а также рассказал немного постыдной правды. Обычно Куроко не разбрасывается подобным, храня у самого сердца. Но для того, чтобы хотя бы шанс вернуть Кисе был, пришлось, как он и говорил, раскрыть душу. Рёта же стоял потрясенный. Казалось бы за этот месяц он стал спокойным как удав, и ничто не могло выбить его из колеи. Но Куроко умел удивлять. Блондин и не надеялся на подобную искренность с его стороны. В какой-то момент монолога Тетсуи Кисе не выдержал взгляда глаза в глаза и опустил голову, борясь с нахлынувшими эмоциями. Эмоции эти были настолько противоречивыми, что блондину на миг показалось, что он и вовсе сходит с ума. Хотелось смеяться, потому что всё это было так иронично. Что ещё за насмешка судьбы? Только он решил начать всё с самого начала, порвал внутри себя все связи, оставляя в доказательство шрамы на коже, как тот, чей дружбы он желал больше всего, сам пришел и произнес такие слова, что уши заложило, а сердце ускорило темп. Хотелось плакать, потому что Кисе всё ещё желал дружбы. Он тосковал по простому человеческому общению, а разговоры с самим собой были не совсем тем. Он страдал от собственного одиночества, желающих стать с ним друзьями больше не было. Кроме Куроко. Куроко сказал, что ценит его, что нуждается в нем так сильно. Вечно скрытный тихий Куроко раскрыл ему все свои мысли в попытке заслужить дружбу. И взамен Кисе даст ему правду. Потому что он не может воспользоваться и обмануть человека, который всегда был важен. От осознания того, что сейчас он всё разрушит, того, что Тетсуя произнесет после него слова не хуже чем были у Касаматсу, сводило челюсть. Глаза всё же начали слезиться. Губы подрагивали в кривоватой улыбке. Слезы, что неконтролируемо собирались в глазах, становились слишком большими и падали вниз. Руки, сжатые в кулаки, были напряжены. — Куроко… — Кисе поднял голову, давая парню увидеть всё, что творилось на его лице. Тетсуя замер, замечая ужасную боль в глазах за стеклами очков. Он крепко сжал кулаки, готовясь услышать ответ. — Куроко, я бы очень хотел дружить. Я бы так хотел, чтобы у меня был настоящий и понимающий друг. Я бы многое отдал за это. Но сомневаюсь, что ты можешь им стать. Эта не твоя вина. Это я. Тот человек, о котором ты говорил, его больше нет. Поэтому я советовал забыть. Понимаешь, я столько делал, так выкладывался, но всё равно не мог завести друзей. Я не понимал, почему так выходило. Ответа не было, вот я и улыбался, и прощал. Но… Я наконец нашел ответ, ради которого пожертвовал всей своей прошлой жизнью. Потому то я больше не улыбаюсь. Тот Кисе был жалкой копией множества людей вокруг. Он просто напросто копировал характеры каждого по чуть-чуть. Подделка. Вот вы и чувствовали эту фальшь. Я мог и нравиться вам, но друзьями мы стать не могли. А теперь… Теперь я другой человек. Настоящий! Только таким я вам уже понравиться не смогу. Я не люблю баскетбол. Я не несу свет. Я делаю… Ужасные вещи. Я буду противен вам. И я не хочу слышать 'фуу' в свой адрес от когда-то близких мне людей. Я не хочу читать в ваших глазах мысли, будто я сломан. Потому что я не сломан. Я цельнее, чем когда-либо был. Я наконец могу быть собой. Я больше не чувствую пустоту внутри. Я занимаюсь тем, что мне по душе. Мне было больно, очень, но я смог решиться на это. И я не буду жалеть. Но, Куроко, ты приходишь и ищешь человека, которого я похоронил. Его нет здесь больше! Нет! Прошу тебя иди домой! Ты не найдешь солнца, за которым пришел. Мне очень жаль, но я не тот человек, которого ты ищешь. Последние слова Кисе буквально шептал, роняя слезы на асфальт. Признаваться вслух перед кем-то, что ты убил в себе одну личность, пусть и фальшивую насквозь, ради рождения другой, настоящей, было тяжелее, чем блондин думал. Утерев рукавами слезы и шмыгнув носом напоследок, парень обошел стоящего на месте без движения Тетсую. — Прощай, Куроко. Мальчик же оставался стоять на месте. От слов Кисе у него самого глаза наполнились слезами. Через что же прошёл блондин за этот месяц? Подумав ещё немного, Тетсуя принял решение и, развернувшись, стал догонять удаляющегося парня. Он схватил его за локоть, останавливая и поворачивая к себе. Брови за очками взметнулись вверх. — Я понял твои слова. И понял верно, — заявил Куроко, отпуская чужой локоть и снова протягивая вперед правую ладонь. — Рёта, позволь мне познакомиться с тобой? Кисе замер, смотря на вытянутую ладонь. Тетсуя назвал его по имени. Тетсуя! И сами слова… Это могло значить только одно. Что он и в правду не против познакомиться с ним. С новым ним. С настоящим. Такого Кисе не ожидал, но дружба ведь и начинается со знакомства. Рискнуть стоит. — Кисе Рёта. Можешь звать меня просто Рёта. Буду рад знакомству, — твердо ответил парень, пожимая чужую ладонь. — Куроко Тетсуя. Можно просто Куроко-ччи. Приятно познакомиться, Рёта, — ободряюще улыбнулся мальчик, следя за переменой на лице блондина.