Сумеречные драбблы

Они сидят на кровати Магнуса. Босые оба, маг, как и Алек, непривычно растрёпан. Никаких колец, подвесок и даже макияжа. Рубашка тёмная, не шёлковая, застёгнута примерно до середины груди, на Алеке только его штаны. Те, что широкие, с карманами. Те, в которых удобно сидеть, сложив по-турецки ноги и то и дело наклоняться вперёд, чтобы заглянуть за плечо мага, расположившегося к нему спиной. И то, что он делает… Нефилим ещё пару месяцев назад бы двинул тому, кто бы сказал, что он, Алек Лайтвуд, будет заниматься чем-то подобным да ещё и не один. Да трижды ха. Алек мученически закатывает глаза, радуясь, что увлечённый своим занятием маг этого не заметит. – Ты уверен, что это… – тут нефилим запинается, подыскивая необходимое слово, – необходимо? – Абсолютно, – не поднимая головы, отвечает маг и вертит кисть нефилима, выискивая более удобное положение. – Я должен увидеть это. Алек вздыхает точь-в-точь как грустный слоник в зоопарке. Бесконечно обречённо и терпеливо. – Прекрати страдать, ты сам вызвался. Магнус просто беспощаден и ни за что на свете не собирается выпускать из своих цепких пальцев ладонь Алека. – Потому что надеялся на что-то более традиционное. – Маг фыркает на последнем слове, Алек уже жалеет, что произнёс его. – Так ты, значит, приверженец всего традиционного? Лайтвуду кажется, что если он закатит глаза ещё раз, то Магнус, подгадав, его таким и оставит. Он не очень-то верит в то, что все его гримасы остаются незамеченными. Напротив, он уверен, что Магнус, в лицо которого ему никак не заглянуть, сейчас потешается. Магнус, который заканчивает с его правой рукой и, бережно опустив её ладонью вниз на своё колено, берётся за левую. Долго вертит её, крутит, ощупывая своими ловкими пальцами. И это оказывается очень приятным, даже для загрубевших от постоянного контакта с рукоятью клинка или лука ладоней лучника. Мозолистых и жестковатых. Магнус чуть ли не урчит, играя с его пальцами, словно большой кот. И так и эдак вертит, сплетает со своими, легонько царапает короткими ногтями. Алек ощутимо расслабляется и опускает плечи. – Мне кажется, я влюблён в твои руки, – глуховато бормочет маг, и внутри Лайтвуда эти слова отдаются приятной вибрацией. Теплом. Потому что не так много комплиментов ему перепадало раньше. Потому что его ладони – лишь приложение к оружию. Потому что, по сути, он сам всего лишь орудие. Но не для Магнуса, который так ловко вытворяет с ним все эти вещи. Который раскатывает его слой за слоем, вытаскивая наружу всё новые и новые ощущения и только-только становящиеся постоянными привычки. Вот, например, как эта: Алек сутулится, колесом гнёт спину и, подавшись вперёд, опирается подбородком на плечо мага. Давит, но Магнусу, кажется, плевать, он лишь чуть кренится вбок, почти сразу же выравниваясь, и возвращается к прерванному занятию. Алек следит за его движениями из-под опущенных век и вторую ладонь пристраивает на тёплый бок. Задирает свободную рубашку пальцами. Без какого-либо подтекста, просто потому что так приятнее. Жаться к горячей гладкой коже. Но кое-что его всё-таки беспокоит… – Я надеюсь, это ненадолго, правда? Магнус только абсолютно не обнадёживающе хмыкает. *** Изабель косится на брата и вопросительно вскидывает брови. Алек плотно сжимает губы, морщится и без единого слова запихивает руки в карманы как можно глубже. Ещё немного и оторвёт их. Изабель это интригует, и она, стрельнув глазами в сторону Джейса, подходит к брату. Не торопясь, эффектно вышагивая на километровых шпильках и в коротком платье. Разумеется, Алек замечает её и даже предпринимает попытку развернуться и свалить, но вовремя одёргивает себя, понимая, что не выйдет бегать вечно. Что до него всё равно докопаются. Алек стискивает кулаки и слышит предупреждающий треск куртки. Вместе с Изабель рядом оказывается и Джейс, чтоб его, Вейланд. С тоненькой ухмылочкой, прилипшей к губам, и озорным блеском в глазах. О’кей, Алек был обязан предвидеть это и не соглашаться. Никогда. – Привет, народ! – раздаётся со спины раздражающе жизнерадостный голос вроде бы Лоиса – или Льюиса, Алек точно не помнит, – и свежеиспечённый вампир показывается из-за его спины. Вместе с Фрей. Алеку хочется удавиться, но вместо этого он убеждает себя дотерпеть до вечера и потребовать от Магнуса оплаты. За каждый вопрос и взгляд, который он получит. За смешки тоже. Он смыкает веки и, понимая, что окружён, считает до пяти. Медленно, после каждого счёта делая вдох. Он сможет сделать это. Натягивает на лицо обречённое выражение и вытаскивает руки из карманов, не разжимая кулаков. Вытягивает их перед собой и в излюбленном с детства жесте складывает руки на груди, обхватывая собственные локти. – Магнус психует из-за книги, – сквозь зубы цедит, пока окружившие его друзья и не очень пялятся на его выкрашённые чёрным лаком ногти. – А это его успокаивает, понятно? Чёрным с блёстками, если быть точным. Джейс отходит первым, поднимает глаза на Алека и кривовато хмыкает. Лайтвуд хребтом чувствует то, с какой скоростью мозг его брата генерирует тонкие и не очень шуточки. Лайтвуд хребтом чувствует, что, мать его, Магнус Бейн расплатится с ним сполна за это. И никакое обаяние не подействует.