Сумеречные драбблы

По арту: https://pp.userapi.com/c638217/v638217637/2c6e0/uEFAuTa4Abg.jpg Алек заходит без стука. Просто берется за ручку двери, зная, что та с недавнего времени особым образом зачарована, и поворачивает ее. Механизм поддается. Алек не может не улыбнуться украдкой. Это приятно, когда тебя всегда ждут. Проходит в лофт, стаскивает куртку и, прислушавшись, шагает вперед на голос Магнуса, который негромко разговаривает с кем-то. Интонации мягкие, ласковые, и Алеку становится не по себе на мгновение. Но отпускает сразу же, стоит оглядеться и вместо случайного любовника, с которым маг мог бы так ворковать, заприметить Медзи. Маленькую, большеглазую, прижимающую к груди новую игрушку, Медзи. С двумя тугими пучками и поджавшую под себя ноги. Алек все еще помнит, на что способна ее магия, и искренне надеется, что сама юная магиня не понимает, что натворила. Как и на то, что Конклав в итоге перепишет два десятка трупов с ее счета на счет Валентина. Алек следит за этим, старается быть в курсе. Медзи поворачивается в его сторону и улыбается, чуть растянув уголки губ. Тут же отводит взгляд, смущается. Алек улыбается в ответ и прижимается лопатками к дверному косяку. Он тоже слушает Магнуса. Магнуса, который частенько забирает воспитанницу Айрис к себе и старается обучить. И надо отметить, что с пятилеткой у него получается куда лучше, чем с Саймоном. Магнуса, который вроде как делает вид, что не заметил его, а потому, сидящий на полу, не сдвигается даже на миллиметр. Не запрокидывает голову для своего, с хитринкой в темных глазах, "Здравствуй, Александр", не машет рукой. Но Алек не обижается, он смотрит на то, как синие, а значит безопасные, искры срываются с пальцев мага и превращаются в диковинных морских рыб. Прозрачных, но оттого, кажется, не менее живых. Шевелящих плавниками и распахивающих рот. Плавающих по темной комнате. Целые косяки мелочи, снующие по стенам, косатка, махнувшая широким хвостом на потолке. Стайка прозрачных, неторопливо расправивших свои щупальца медуз прямо над ладонью мага. Растут, становятся плотнее и, наконец, неторопливо расползаются в стороны. Одна даже цепляет вытянутую ладошку удивленной девочки. Сливается с ее пальцами и проходит сквозь, устремляясь к люстре. Алек ловит себя на том, что и сам заворожен, как ребенок. Запах озона щекочет ноздри, все свободное пространство вокруг становится подвижным. Живым. Семейство морских коньков, облюбовавшее кресло мага, рыба-клоун мечется по комнате, а прямо из стены прорастает коралловый риф. Алеку хочется его потрогать. Закрыть глаза и коснуться пальцами. Потому что он, как и Медзи, никогда прежде не видел подобных чудес. – Хочешь, я расскажу тебе сказку, милая? Нефилим едва не кивает вместе с девочкой, но сдерживает себя. С Бейна станется, он и затылком увидит. Алек чуть сутулится, складывает руки на груди и готовится слушать. – Давным-давно, когда я был таким же маленьким как ты, – Алеку хочется прикусить ладонь, чтобы не засмеяться, – океан был так же огромен, и среди всех этих рыб жил самый настоящий морской народ. Не веселый народец, как фейри, вовсе нет, моя дорогая. Эти создания были удивительны и справедливы. Умели разговаривать с рыбами и любили слушать песни китов. Замысловатый пасс унизанной кольцами кисти – и за спиной девочки появляется обтянутая красным атласом подушка, которую маг наверняка перенес из собственной спальни. – Они строили дворцы и украшали их стены перламутром и жемчугом. Драгоценными каменьями, названия котором нет ни в одном из современных языков. О, а еще у них были жабры. Такие же чудесные, как у тебя, милая. Алек живо представляет себе все это. Представляет, несмотря на то, что прекрасно знает, что на морском дне слишком темно и холодно, что чудовищное давление водной массы раздавило бы любое живое существо, состоящие не из воды чуть больше чем на девяносто девять процентов. Алеку наплевать на физику примитивных сейчас. Он завороженно следит за выкрашенными темным лаком кончиками пальцев мага, который воссоздает все, о чем говорит. Линия за линией. По комнате расползаются. Первые кажутся одинокими и разрозненными, но после, переплетаясь, становятся башнями и заборами. Стенами и бойницами. Мимо лица нефилима проносится сотканный из магии морской конек. Алек чувствует прикосновение к кончику носа. Прохладное и покалывающее. Магия, отпущенная на свободу, кажется, собственной жизнью живет. Алек начинает понимать, для чего все это. Магнус, рассказывая сказки своей подопечной, показывает, что магия не только разрушает. Магия еще и создает. И Медзи почти не дышит, каждое его слово ловит, незаметно для Алека свернувшись на диване калачиком и щекой вжавшись в подушку. Магнус продолжает рассказывать. Алек никогда бы не подумал, что детская сказка, не предназначенная для его ушей даже, настолько увлечет. Маг создает декорации, дыханием заставляет оживать их. С каждым новым предложением выдумывает все новые и новые подробности, и когда Алек наконец слышит свое имя, то невольно вздрагивает. Магнус, должно быть, дразнит его или же мстит за что-то, подтрунивая. Магнус вплетает его в свою историю так легко и естественно, что Алек даже начинает задумываться, каково это: быть морским принцем. Принцем, который не очень-то счастлив в своем замке, но костьми ляжет, чтобы угодить своим родителям: властной матери и дипломатичному отцу. Принцем, который пойдет на многое ради своей младшей сестры и названного брата. Принцем, которому, как и в любом каноне, положено жениться на прекрасной принцессе и получить свое "долго и счастливо". Вот только свадьбу срывает злой колдун, и Медзи даже прикрывает рот ладошкой. Для нее все это слишком всерьез, она хочет, чтобы принц обменялся брачными рунами с красавицей невестой. Медзи слишком маленькая для того, чтобы понять, что красота принцессы Лидии никогда не сможет сделать принца счастливым. Медзи слишком маленькая, чтобы говорить ей о том, что принц Алек в общем-то гей, и колдун, положивший на него глаз, вовсе не безответен в своих чувствах. Магнус говорит и говорит, в красках расписывает, как чародей, которому, как любому приличному злодею, положено умыкнуть даму сердца главного героя, тащит его самого. Замораживает заклинанием и, заставив пройти через телепорт, навсегда запирает в своем логове на суше. На самом верхнем этаже своей башни. Алек осматривается по сторонам, взглядом натыкается на уставленные древними и не очень фолиантами книжные полки, вспоминает о по-королевски роскошной кровати Магнуса, и понимает, что был бы не прочь. Ну, зависнуть в башне с магом. На пару месяцев его бы хватило точно. При условии, что чародей не покидал бы его слишком надолго. Алек уходит в себя настолько, что далеко не сразу замечает, что Бейн молчит, а освещающие комнату морские гады, замок подводного народа и одинокая башня растворяются в воздухе, теряя четкость. Магнус легко, словно пружиня ногами о пол, поднимается и, проведя ладонью по плечу и шее, касается лица уснувшей девочки. Улыбается и, прикусив губу, телепортирует ее назад, к Катарине. И установившаяся тишина на них вовсе не давит. Напротив, есть в ней что-то уютное. В редких, доносящихся откуда-то с улицы гудках машин и свистящем, затерявшемся на террасе порыве ветра. Магнус Бейн, похоже, мог быть достаточно терпелив, когда это касалось какого-то важного дела. Магнус Бейн мог быть терпелив, пока это не касалось его, Алека. Оборачивается, наконец, разводит руки в стороны, вычурно приветствуя и демонстрируя распахнутую на груди свободную рубашку. – Ну здравствуй, принц. Алек мог бы подыграть ему и поклониться в ответ. Мог бы, но зачарован не меньше, чем герой вымышленной сказки, он лишь шагает вперед, чтобы кривовато, неловко улыбнувшись, пальцами уцепиться за отвороты Магнусовой небрежной одежды и, мягко потянув на себя, выдохнуть в приоткрывшиеся губы смазанное: – Привет. Алеку действия даются лучше слов. Магнус впрочем, никогда не был против. Магнус сам тянется ближе, привстает на носки, ладони устраивает на обтянутых футболкой плечах и дарит Алеку не то поцелуй, не то просто касание губ. Целомудреннее у них реально не было. Отступает назад и распахивает ведущую на террасу дверь. Выгоняет остаточную магию. – Выпить хочешь? – предлагает вполне буднично, и Алек отрицательно мотает головой. – Ты же в действительности не думаешь, что, расстроив свадьбу, сломал мне жизнь или что-то вроде того? Магнус замирает с бутылкой красного в руке и оборачивается. На лице его такой скепсис, что Алеку хочется обладать магией тоже. Хотя бы одной единственной способностью. Стирать память всем, кто услышит, какую глупость он может ляпнуть, например. – Вообще-то я считаю, что спас тебе жизнь, дорогой. Но Медзи вовсе не обязательно знать, что принц Александр предпочитает злых магов, а не принцесс. Не разбивай девочке сердце. Во всяком случае, пока она не подрастет настолько, чтобы пригласить тебя на свидание, например. – Ты не злой. – Остальное нефилим пропускает мимо ушей. Магнус прикладывается к наполненному бокалу и вскидывает бровь. – Ну, это как знать. Возможно, я планирую подпоить тебя и воспользоваться твоей беспомощностью. Это недостаточно злодейски? Александр закатывает глаза и, наконец отлипнув от косяка, проходит к дивану. Прежде чем сесть, отталкивает к спинке атласную подушку и опирается на нее локтем. Магнус оказывается рядом через мгновение. Больше не держит дистанцию, и Алек этому безумно рад. Нелюдимому Алеку, оказывается, нравится, когда его касаются. Кто-то особенный, кто-то, кто вполне мог бы выступить в роли колдуна в детской сказке. Забрасывает руку на диванную спинку, и Магнус наклоняет голову влево, чтобы виском коснуться его, Алека, шеи. – Почему именно море? – Потому что трудно считать себя особенной в положительном смысле, когда у тебя есть жабры, а у других детей нет. Медзи растет не только среди магов, Александр. Алек кивает, переваривая. Магнус мелкими глотками пьет. Ладонь нефилима сама собой оказывается на бедре мага. Так естественно выходит, что Алек даже не пытается отдернуть пальцы. Привыкает касаться тоже. Привыкает к тому, что это можно. – Магнус… – зовет, и маг вместо ответа поднимает голову, глядя на него снизу вверх. В его темных глазах мелькает светлое проблесками. Лучащееся. Когда-нибудь Алек попросит его прекратить прятаться от него. Когда-нибудь. – Расскажи еще. Смешок в ответ. – Про морского принца? – Про чародея, который его умыкнул. Алек хочет добавить, что маг может облекать это в любые формы. Что он разгадает. Поймет. Но для чего, если Магнус и так это знает? Бейн молчит, уходит в себя на мгновение и, что-то обдумав, медленно кивает. Бокал исчезает из его пальцев, чтобы через мгновение появиться на письменном столе. Забрасывает ноги на диван и, повернувшись боком, укладывается прямо на Алека. Затылком на диванный подлокотник, лопатками на колени охотника. Почти театральным жестом забрасывает руки за голову и, чуть насмешливо поглядывая, спрашивает: – Желаете узнать что-то конкретное, ваше величество? Алек, пряча улыбку, кусает губы, его ладонь ложится поверх груди мага. – Все, что ты захочешь рассказать. Неважно, будет это драма в королевстве рисовых плантаций или же трагикомедия на ферме. Магнус кривится и беззвучно передразнивает нефилима. Впрочем, улыбается он вполне искренне. И в груди, там, под теплыми пальцами Алека, сердце сбивается с ритма совсем взаправду. По-настоящему. Не как в каких-то сказках. Магнус делает вдох и становится серьезным. Не сводя взгляда с чужого внимательного лица, начинает: – Однажды, в далекой-далекой галактике…