Неубиваемая зараза

      «На том свете, мама, я тебе приснюсь. Слышишь его голос? Я здесь остаюсь…»       — Х-хорошо…       Ответила она неуверенно, скованно, боясь, опасаясь.        Варис не испытывал радости достаточно долго, чтобы забыть каково это. Слишком многое случилось. Он испытывал максимум удовлетворение, когда всё шло по его плану. Ему большего и не надо. Не положено. Вот и сейчас ничего ровным счётом не изменилось: решив одну проблему, он дал начало другой, более существенной. В этом мире всё переплетено. У него в голове постепенно начал вырисовываться план дальнейших действий: привести во дворец, представить королю, защитить Ланнистеров от тяжелой руки того же короля…        Как там говорится: «Благими намерениями выстелена дорога в ад»? Седьмое пекло, это просто чертовски верная мысль! Варис подтвердил эту гипотезу, как никто другой. Хотел как лучше — развал империи обеспечен. Нет, может у этой девчонки есть своя голова на плечах, логика ей присуща, но как политик она не то что зелёная — не родилась даже. Если Лира ещё не совсем до конца поняла, на что подписалась, то Варис должен сделать всё, чтобы… Он должен сделать всё. Сейчас, самое главное — вести срочно её во дворец, пока она не передумала. Принятое спонтанное, на эмоция, решение — было Пауку только на руку. С момента ответа — счёт пошел на секунды. Время и обстоятельства никогда не были на стороне Мастера-над-шептунами, его это сейчас не устраивало. И нет, он не бездушная скотина, которой плевать на судьбу детей Ланнистеров, которая готова сделать всё ради своей выгоды, у него тогда просто не было выбора. Была такая ситуация, он должен был сделать всё, чтобы исправить её, а сделал он это своими способами. По сути он спас им всем жизнь! Если бы восстание Баратеонов было бы, умерли бы и король, и королева… да что уж там, даже его лысая голова украшала бы королевские пики! Эти чудовища не пощадили бы даже ребенка, он всех их спас… именно так он успокаивал себя долгие годы. Он понимал, что не имел никакого права вмешиваться в жизнь Лиры и короля с королевой, но тогда в нем проснулся политик, а они, как Вам известно, бывают довольно-таки бесчувственными созданиями.       Тем временем, пока у Вариса от мыслей, невидимые шестеренки в мозгу, от перенапряжения, начинают плавиться, Лира отвернулась о него и беззвучно плакала. Ей было больно всё это слушать, а уж то, что сказал следом Варис, просто повергло её в шок.       — Леди, нам нужно идти.       Она повернулась к нему, не понимая о чём он говорит. Слишком много информации и воспоминаний было сейчас в её голове. У неё были заплаканные глаза, красное лицо и мокрые дорожки от слёз на щеках, своим видом она напоминала побитую собаку, но жалости к себе не вызывала. Он, увидев всю эту «картину», с присущей ему холодностью, повторил ещё раз:       — Нам нужно идти.       — Куда?       — В Красный Замок.       Она, округлив свои красные от слёз глаза, даже перестала трястись и реветь.       — Как в замок? В смысле?.. Почему так сразу?       — А когда? Вы же должны понимать, что это дело государственной важности, оно не терпит отлагательств. Мы не можем тянуть дальше.       — К-какое дальше? Вы же только два дня назад сюда пришли…       — А этого мало?.. Простите меня, конечно, за то, что я это от Вас утаил, но как есть люди заинтересованные в Вашем возвращении, так и наоборот. У меня, как и у многих, при дворе есть неприятели, которые узнав о Вашем «воскрешении» не допустят Вашей аудиенции с королём. Нам нужно добраться до дворца раньше, чем они доберутся до Вас.       — В-в смысле недруги? В смысле до меня? Вы что наделали?! Что Вы, чёрт возьми, наделали?! — крикнула она ему в лицо и с силой толкнула, истерика всё-таки началась.- Вы хоть представляете, что натворили?! Вы одним своим визитом уничтожили мою жизнь! Мало того, что всё во что я верила — оказалось ложью, так и ещё и все муки, боль и страх, которые я пережила — оказались напрасными! Вы пришли, весь тут такой деловой, заявили что я умершая принцесса, а теперь ставите перед фактом, что моя жизнь в опасности из-за Ваших недругов! Вы нормальный?! Так ещё и рассказали мне такое, что стоит жизни целой империи, и откажись я от Вашего «предложения» — меня бы просто уничтожили! Вы заставили меня принять такое решение! — от этой истерики слёзы ещё обильнее потекли из её глаз, скатываясь по щекам, к подбородку. Немного отдышавшись и еле-еле контролируя свой голос, который намеревался сорваться, она продолжила. — И теперь… и теперь Вы говорите мне, что нужно уходить сегодня… Я-я не готова…       Но Варису не было интересно дослушивать её, у него не было на это времени. Он повернулся к своему плащу, который лежал на стуле, принесенным Лирой из другой комнаты, развернул его и вы тащил оттуда такой же чёрный плащ, для Лиры.       — Леди, нам пора.        Лира просто стояла и наблюдала за ним, не пытаясь уже противиться и кричать, плакать тоже перестала. Протянув его он не делал попыток подойти, стоял с протянутой рукой и ждал.       — Леди, нам…       — Ну со второго раза я как-нибудь расслышала, спасибо.       Варис удивился такой смене голоса и поведения. Если Лира ещё не до конца отошла от истерики, она пыталась этого не показать. Голос она восстановила, попыталась вернуть спокойствие и трезвость разума. Присев на кровать за своей спиной и медленно дыша, Лира пытаясь успокоиться окончательно. Уже давно она не высказывала кому-то то, что думает, не действовала на эмоция… просто потому что было некому и незачем. Она поднесла руки к лицу и вытерла слёзы со щек, при этом успокаиваясь. Ей нужно было собраться, сейчас ни время, ни место для срывов, а срывов у неё будет ещё много. Она задумалась над своим поведением и поняла, что ведет себя, как истеричка. Такое ощущение, что ей сейчас хуже всех на свете, у неё сейчас есть реальная возможность исправить всё то, что есть сейчас, чтобы больше ни у кого не было такой жизни, которая была у неё. В таком ключе, кстати, она эту ситуацию ещё не рассматривала. Лира очень быстро отошла и успокоилась, ей ещё много предстоит и не будет же она всё время реветь и биться в истерике?! Это не для неё. Жизнь научила, что люди никогда не отреагируют на твои слёзы так, как хочешь ты, они будут считать тебя слабой, беспомощной, но никогда не пожалеют и не помогут. Нужно вовремя брать себя в руки, она не даст там каким-нибудь лордам и ледям сломать себя! Да твою мать, она прошла столько не ради того, чтобы сейчас перед ним тут реветь! Она встала с кровати и уже увереннее стояла на ногах, истерика прошла.       Она приняла у него плащ, накинула на плечи и завязала шнурок на ключицах. Движения, пока что, были ещё рваными и резкими. Варис тем временем сделал тоже самое и кивнул ей на капюшон:       — Наденьте, так будет безопаснее.       При слове «безопаснее» Лира еле заметно напряглась, но не подала виду и молча накинула на себя капюшон, Паук сделал тоже самое и пошёл к выходу, Лира вслед за ним.       Она покидала этот дом с тяжелым сердцем. По сути, её ничего здесь не держало, только вот… почему слёзы текут? Во-первых, она не особо хотела идти во дворец. Это был не её счастливый билет, а самая настоящая дорога в ад. Она боялась этого места, ведь там будут люди, желающие её смерти и ненавидящяи только за то, что она жива. Это страшно и непонятно. У неё было такое чувство, что, накинув на себя этот плащ, она добровольно отдаёт себя им в руки. Во-вторых, она столько натерпелась, столько боролась за этот дом, становилась сильнее, ходила по головам, ради воспоминаний в нём. Ради мамы! Она бы точно не допустила, чтобы его превратили в какой-то притон или ещё хуже. В этом месте их с матерью жизни, души, а теперь что? Всё было напрасно? Это больно.        Ей было тяжело, но она не на секунду не сбивала шаг, ни разу не обернулась, не давала шанса сомнениям поселиться в её душе. Больше ничего она с собой не брала, хотя, по сути, что у неё было? Более-менее носибельная одежда была на ней, а более ценного у неё ничего не было. Она шла позади Вариса, не сильно отставая от него, но всё ещё без особого энтузиазма. Чем больше она отдалялась от своего дома, тем сильнее «гасла» её уверенность.       Эти двое, идя по улицам, выглядели странно, и привлекали к себе слишком много лишнего внимания, хотя этот наряд должен был возыметь абсолютно противоположный эффект. Две тёмные фигуры обходили горожан стороной, пытаясь как можно быстрее покинуть слишком многолюдные районы. Горожане с интересом провожали взглядом настороженных путников, но подходить не решались, они вызывали не только любопытство, но и опасение, своим видом напоминая заморских колдунов, кто-то даже подумал, что это предшественники Безликого Бога, но ни он, ни она не верили ни в одного из существующих Богов. Они были полностью идентичны друг-другу в этот момент, только Лира была ниже лорда. Даже положение головы у них было одинаковым, но если Варис опустил её, чтобы солнце «не било» в глаза, то Лира смотрела себе под ноги и ведала, как она всё больше и больше отдаляется от дома. Не то чтобы она будет скучать по этому месту, по этому городу, просто ей казалось в тот момент, что она бы всё отдала, лишь бы всё вернулось обратно. Да, на каждом шагу её будет подстерегать опасность, ей будут угрожать, она будет жить в нищете, и, точно можно предположить, что она может умереть от болезни точно так же, как и её мать, но есть огромное отличие — здесь она действительно была свободна. Как ни странно, но она это поняла только сейчас. Ей никто не указывал, она никому ничего не была должна, хочешь уходи, хочешь оставайся, хочешь работай, хочешь нет — это твоё дело. А как только она переступит порог этого замка — золотая клетка закроется. У неё жизнь действительно разделиться на «до» и «после». Казалось, будто её сейчас ведут на эшафот, хотя, в её представлении, так и было.        Они шли всё больше и больше, и она со временем заметила, что бесконечный гул горожан, разобрать который было, из-за нетрезвого состояния и формулировки некоторых говорящих, невозможно разобрать, понемногу стал стихать, а после и вовсе прекратился. Лира подняла глаза и увидела, что они почти пришли к Навесной Башне, где находится главный вход в Красный замок, с бронзовыми воротами и опускной порткулисой. По обеим бокам ворот есть калитки. От заката и до рассвета ворота заперты, вход — только через калитки. Возле калиток стояли «Золотые Плащи», и чем больше они к ним приближались, тем более Лира начинала нервничать, у неё с «защитниками» порядка были Очень напряженные отношения. Варис, казалось, даже в огненный дождь останется смертельно спокоен, когда стражники хотели высказать своё недовольство, Паук без лишних слов скинул свой капюшон и стражи порядка сразу «поубавили» свой пыл и встали по стойке смирно. Они пропустили лорда, а вот с Лирой было сложнее, но и тут встрял Паук:       — Она со мной.       Стражники вновь успокоились и пропустили девушку, проводив её серьёзным взглядом, но ничего не сказав. Варис без лишнего стеснения прошел в одну из калиток, Лира должна была быстро идти за ним, пока у неё не было проблем. Они зашли в ужасно широкий коридор с высокими потолками. Плиты были бежевого и кремового цвета, лорд чувствовал себя как дома и уверенно пошёл вперед, в то время, как Лира должна была поспешать за нм. В этой атмосфере роскоши и свободного пространства она чувствовала более чем ковано и неуверенно, будто маленькая девочка в первый день в доме удовольствия. Коридор был не только просторный, но ещё и очень длинный, идя по нему они не редко встречались со служанками и другими «Плащами», и если, завидев лорда они пытались высказать всё своё почтение, то увидев непонятную чёрную фигуру за его спиной (она так и не сняла капюшон), провожали её непонимающими и заинтересованными взглядами, из-за этого она чувствовала ещё более неловко.       Но всё в этой жизни заканчивается и, на счастье Лиры, этот коридор далеко не исключение. Она подошли к дубовой темной двери, Варис открыл её и пропустил сначала Лиру, а потом зашёл сам, закрывая дверь. Они оказались в просторном зале, где не было ничего из мебели и других вещей. Помещение было наполнено ярким желтым, синим и зелёным светом из-за разноцветного витража на стене справа. Стёклышки были расположены в хаотичном порядке, не создавая какой-либо картинки или образа, однако не признать красоту этой работы мог только слепой. В противоположной им стене была огромная дверь, ведущая, как сказал Мастер-над-шептунами в тот самый знаменитый Тронный Зал. Варис пошёл дальше не дожидаясь пока она придёт в себя от изумления, в то время как Лира стояла на месте и крутила головой в разные стороны, детальнее рассматривая это место. Оно и понятно, в таких огромных, богато украшенных помещениях она не то что не была, даже не знала, что такие есть. Привыкшая к низким потолкам и маленьким пространствам, где куча всего, здесь Лира почувствовала себя муравьём, таким же маленьким и даже, в какой-то степени, никчёмным, или снова очутилась в детстве, когда она была ещё маленькой девочкой, которая не могла отбиться от злых мальчишек, дёргающих её за кудрявые волосы. Хотя, такое же чувство у неё было, когда по городу ехала карета, и в маленьком окошке Лира увидела королеву. Её аристократичные черты лица, бледно-молочная кожа, аккуратно собранные золотые ланнистеровские волосы, создающие красивейшую высокую причёску, светло-карие глаза, казалось, не задерживаясь ни на чём, смотрели на каждого горожанина одновременно., но не интересуя её. Её платья видно не было, но даже по одному выражению лица, по одному взгляду можно было сказать, что такие как Лира даже рядом с ней не стояли. Королева была изысканной, высшей, светской, родившейся и выросшей в роскоши, в богатстве. Не такой как она. Точнее она не была такой, как королева. Королева Серсея могла только одним взглядом показать тебе, кто ты есть и где твоё место. Не рядом с ней, однозначно. Лира никогда не смогла бы так смотреть на людей, и такой изысканной она бы тоже не стала бы. Чего греха таить, королева была безумно красивой. Да даже если обычную простолюдинку одеть в самые красивые одежды, сделать самую модную причёску, надеть на неё самые сияющие камни семи королевств и поставить, для сравнения, рядом с королевой — сразу понятно, кто есть кто. Тоже самое касается и Лиры. Рождённый ползать — летать не сможет. Не для этого мира она была рожден, не для этих людей, не для этого общества. Отец король, мать королева, но она — не дворянка, даже если она была бы воспитана при дворе, светская жизнь её не привлекает, да и королевой ей не шибко хочется становиться. Такая ответственность, нервы, проблемы — зачем это надо? О чём этот Варис только думает? Изменив её внешность — внутренний мир не приструнишь. Она будет хотеть свободы, всегда, чего бы за этой дверью не оказалось бы. Как бы её не одев — она никогда не станет одной из них. Почему, спросите вы? Её всегда будут выдавать глаза. Глаза, смотрящие на всех, как на равных, на некоторых с опаской, на некоторых с уважение, а на некоторых — со страхом. В её глазах не будет отвращения, не будет фальши и искусственных эмоций, даже если она захочет соврать — глаза выдадут её с потрохами. Хотя, если подумать, врать она не захочет. Если ей что-то не понравиться — она скажет это в лоб, и плевать на последствия. Ей больше нравиться сначала сделать, а потом, будь что будет. Лучше сделать или сказать что-то, а потом жалеть, чем жалеть о том чего не сказал или не сделал, так ведь? Она у нас дуболом — иногда просто прёт напролом, и кто остановит?       Варис хотел уже подойти до тех огромных дверей, но его остановил голос:       — Похоже, нам пора заканчивать так встречаться.       Лира повернула голову нв звук и справа увидела тёмную фигуру, прислонённую к стене. Это был мужчина высокого роста, с тёмными короткими волосами, на которых, у виска, «пробивалась» седина, одетый в дорогие одежды тёмно-серого и коричневого цветов, на подбородке у него была тоненькая бородка. «Откуда он там, почему мы его не заметили?..»       — Да, действительно, я бы предпочёл с Вами вообще не встречаться.       — Ха-ха, хоть в одном желании мы солидарны.        Он отвернулся от лорда и посмотрел левее, на Лиру, и его еле заметная противная улыбочка превратилась в ухмылку. «Чего это он?» — этот вопрос, который она мысленно задала себе, отразился на её лице.       — А кто эта юная леди?       — Это все узнают очень скоро. Мне нужна аудиенция у короля.       — Боюсь, — наигранно-печально вздохнул Бейлиш.- король сейчас обсуждает очень важные дела с лордом Тайвином. Дело касается казны.- решил уточнить лорд.       — А разве не мастер-над-монетами должен этим заниматься, и разве не в Зале Малого Совета?       — Тот кто наполняет казну — тот сам и выбирает с кем, где и когда о ней говорить. Для Ланнистеров нет законов, да и к тому же, не стоит открывать такие важные государственные дела при посторонних.- он сделал акцент на последнем слове и посмотрел на Лиру. «Бесит».       — Вы первый начали.- сказали Варис и Лира в унисон, но, в защиту девушки скажу, что она сказала это тихо и себе под нос… Однако, в пустом и просторном зале, её всё равно было чудесно слышно.       Варис посмотрел на неё, она тут же потупила взгляд себе под ноги. «Вот же балда!» — ругала себя в голове Лира — «Можешь, хотя бы здесь, держать свой язык за зубами?! От этих двоих, в прямом смысле, зависит твоя жизнь — ПРОЯВИ УВАЖЕНИЕ! Да и это бородатый какой-то мутный, не в курсе, чего от него можно ожидать, нужно же поаккуратней с ним. ТАК НЕТ ЖЕ, блин, нужно же ему нахамить. Дура-дура-дура…». Для большей уверенности она действительно, легонько, прикусила себе язык и всё ещё стояла с немного опущенной головой, «прячась» за капюшоном, из-за этого она не видела, как ухмылка Бейлиша стала ещё шире. Что-то интересное намечалось. Варис, привлекая к себе внимание, продолжил:       — Так, всё-таки, я могу просить аудиенции у короля?       Петир поднёс руку к подбородку, посмотрев вверх, и, как бы, задумался.«Позёр. Как-будто он здесь что-то решает!». И вновь мнение пришедших сошлось.       — Так и быть, я осведомлю короля о Вашей просьбе. Видно же, что у Вас серьёзное дело.- и опять кивнул на Лиру.       «Да что же такое?! Чего ему, блин, нужно?..» — думала Лира. Бейлиш тем временем шёл через весь зал к той самой злополучной двери, а Варис остался стоять на месте. В огромном зале, его шаги звучали, как удары барабанов, но он этого как-будто не замечал, либо всё же замечал и специально усиливал свою поступь. Будто это делало его персону значимей. «Пижон» — да что же это такое, снова их мнения идентичны! Слава Семерым, Бейлиш ещё не научился подслушивать чужие мысли и поэтому просто прошёл к тем дверям, постучал и изнутри охранники открыли левую часть, пропуская Мизинца внутрь.       Зал погрузился в напряженное молчание, точнее это Лире было неудобно, а вот Варис даже внимания на её не обращал, погруженный в свои мысли. Она даже приблизительно не представляла, как он её представит королю и королеве, ей было страшно. Это, по сути, измена короне, и всем всё равно, что это была не её идея, и что она дела к этому не имеет, а кто её спросит. Приперся Паук, а казнят Лиру, и всё — поминай, как звали. Она же никто, таких как она будет тысячи, а вот добраться до Мастера будет сложнее. По любым фронтам — она окажется виноватой, и она очень сильно сомневается, что в «минуту истины» он встанет на её защиту. Она боялась не только этого. Это ещё и, от части, инстинктивный страх, ты знаешь, что должен его ощущать перед встречей с королем. Король — это тот, кого все должны бояться, уважать, даже рот не открывать в его присутствии. Народ беспрекословно должен идти за ним, а враги — трепетать в страхе. Хотя, судя по слухам, которые она подслушивала в разговорах охранников, теперь в короли берут дебошир и пьяниц. Страха он, по крайней мере у неё, не вызывает, только уважение к его силе и смелости, не зря же он поднял своё восстание и победил в нём. Однако, он сам признавал, что на роль короля — не подходит. «А ты, значит, подходишь?» — самоирония, Лира даже улыбнулась на это. Действительно, что за цирк? Что она вообще здесь забыла? Идёт знакомиться со своими родителями. Блеск! Ей здесь не место, есть очень много людей, которые заслуживают такого шанса, которые действительно могут что-то изменить и принести пользу, а она что? Просто родилась от короля и королевы, и всё? И то, это ещё не факт, это так со слов Паука. Иногда это так не справедливо, люди, которые это заслужили так и останутся в тени до самой смерти, потому что у них не было такой возможности. Ей сложно будет стать политиком, хотя она не уверенна, что у неё это вообще получится, просто потому что она не могла смотреть на людей, как на расходный материал, у неё нету такого холодного и трезвого разума, как у Вариса и Бейлиша. Она была импульсивной, вспыльчивой и эмоциональной, никогда этого не скрывала.       Через семь минут, тишину прервал громкий звук открывающейся одной из дверей, в которой стоял, до нельзя, довольный Бейлиш.       — Король утвердил Вашу просьбу.       «Чего он так лыбится, будто на нём уже корона надета?». Варис, не медля пошёл к открытой двери из дерева и бронзы, Лира поспевала за ним. Ей было стыдно появляться при них в таком виде. Чёрт возьми, да на ней даже обуви не было! За ней всё время внимательно наблюдал Бейлиш.«Не терпится узнать кто я, аж из колгот выпрыгивает, или во что он там одет…». У Лиры этот мужчина вызывал раздражение и недоверие одним лишь своим присутствием. «Так как он, видимо, не последний человек при дворе, раз уж король его не послал его подальше, когда тот их прервал, тогда мне придётся с ним часто пересекаться, чёрт! Если, конечно, лорду Варису поверят, хотя лично я — не поверила бы!». Они зашли в открытую дверь и оказались в не менее большом Тронном Зале. Это тот самый знаменитый зал, в котором стоит железный трон, оттуда король управляет своими подданными, там проходят официальные церемонии. Напротив дверей, на возвышении, к которому ведут ступени из грубого чёрного камня, стоит трон. Пол сделан из мрамора разного цвета. Потолок поддерживают огромные колонны. С правой стороны находятся галерея, ведущая в другие помещения замка, а слева — несколько окон в виде семиконечной звезды веры в Семерых. Во времена правления Таргариенов, (на сколько знает Лира из рассказов матери и украденных однажды книг из лавки), зал украшали черепа драконов, большие и малые. Во время правления Роберта черепа были унесены в подземелья замка, а вместо них были размещены украшения в виде лозы, а также огромные канделябры для большего освещения. Также по указанию Роберта за троном был размещен витраж с изображением оленя, символа дома. Посмотрев прямо Лира увидела короля сидящего на том самом Железном Троне, а по правую руку от него стояла королева в красивейшем зеленом платье, а узоры на нём, имитирующие листья и лозы дикого винограда, были вышиты золотой тканью, золотыми нитками. Король же был одет в одежду чёрных и тёмно-коричневых цветов. Скажем так, говорила о его связи с престолом только массивная золотая корона, зубцы которой были выполнены в виде оленьих рогов, символ его дома. У королевы тоже корона связана с домом Баратеонов, только она была меньше и из-за её золотых волос из далека была еле заметна. Сам же Железный Трон, переплавленный из мечей из Восстания Баратеона, всем своим видом демонстрировал силу, мощь, угрозу. Он похож на книжный образ трона подземного царства.        Король выглядел так же, как она его и представляла, разве что слегка… полноват. По его развалистой позе и дорого украшенному бокалу в руке, в котором точно был алкоголь, сдавалось ощущение, что перед вами не король, а загулявший вояка, севший на величественный трон. Он не был похож на идеального правителя, которого представляли все подданные, однако воином и солдатом он был неплохим. Он никому не пытался угодить и менять себя ради этих лордов и сэров — тоже не собирался. У него были кудрявые тёмные волосы до подбородка, такого же цвета длинная борода на всю нижнюю челюсть. Он без интереса иногда бросал взгляды на Лиру, больше он смотрел на Вариса, который прервал его разговор с Тайвином Ланнистером, который обязательно придёт позже и будет ещё дольше «капать» королю на мозг и уши. Ланнистеры, они такие. «И этим людям он хочет сказать, что я их дочь? И кто-то в это поверит?!». Хотя, на этот раз, с ней можно было бы поспорить. Если поставить их рядом и присмотреться, то будет видно, что они похожи не только внешне, но и своим отношением, взглядом (хотя глаза мамины), мнением, что если бороться до конца, можно и горы свернуть, и дракона голыми руками задушить. Они были очень похожи, но, конечно же, не идентичны. Как уже было сказано, глаза ей достались от королевы Серсеи, большие и светло-коричневого цвета. Ещё с детской наивность и любопытством, но без доверия и любви ко всему окружающему. Лиру сейчас интересовало только одно:«Если Варис всё расскажет — что будет с ней и её детьми? Да и со мной, что они решат?». Открыв все карты, будет запущен механизм, остановить который будет не под силу никому из живущих. Они оба должны быть готовы к тому, что король вполне может приказать казнить изменников: либо Лиру, либо Ланнистеров. И Паук к этому готов.       — Ну, — прервал тишину король Роберт.- для чего ты просил встречи со мной?       — Ваша Милость, есть один нерешенный вопрос, чрезвычайной важности.       — Я смотрю он стоит у тебя за спиной и не осмеливается подойти.- с усмешкой кивнул король на Лиру, которая всё ещё стояла за спиной у Вариса. Сам лорд повернулся к ней и кивнул на место рядом с ним, по левую руку. Она спокойно и очень тихо (обуви нет) стала на предложенное место.       — Да, так оно и есть. Эту юную леди зовут Лира.       Она, в знак уважения, наконец-то, сняла капюшон и посмотрела вперед, на короля. Это всё, видимо, его очень забавляло.       — Леди? Хах, леди, которая, зайдя к королю, не преклонилась, не представилась, когда речь зашла о ней? Леди в порванной одежде, босиком? Леди, смотрящая с таким воинствующим видом на короля?        Лира, поняв, что неправильно всё сделала, попыталась исправить свои оплошности… довольно коряво, кстати. Она попыталась сделать кривой, скомканный, худший на памяти короля, но всё-таки реверанс. Роберт хрипло засмеялся, даже Серсея не сдержалась и прыснула смехом себе в руку.       — Ха-ха, поняла свою ошибку? — эта девчонка его забавляла.       «Блин, ну что ему ещё надо?» — Лира поспешила выпрямиться и стала так, как было до этого, голову так и не опустила.       — Хватит, зачем весь этот цирк? Зачем ты её притащил?       — Она… Это очень серьёзно, мне нужно, чтобы Вы меня послушали и не перебивали.       «О, он мне тоже самое говорил. Буду знать, из его уст эта фраза — вестник апокалипсиса. Хотя это знание может мне не пригодится…».       — Когда-то… Вернее двадцать лет назад, после восстания и победы над Эйрисом Таргариеном — Вестерос был в руинах. Армия была раздроблена и разбросана, казна — опустошена и по поводу того, что именно Вы получили престол — было много несогласных в этом, в том числе и Ваши братья.- Роберт кивнул, давая знак продолжать.- Именно тогда был заключен Ваш союз с, теперь уже, королевой Серсеей. Тогда, в те времена, была вся надежда на то, что Вашим первенцем окажется мальчик. Будь это так — Ваши братья не подняли бы бунт. Но, к превеликой скорби, Ваш малыш умер.- Серсея, еле заметно, сцепила зубы, но Лира заметила.- Ваши братья молчали, ведь Вы всё ещё были на престоле. Вторым Вашим ребенком был мальчик, принц Джоффри, а значит — бунту нет места быть. Теперь, у Вас есть три ребенка, но есть один факт, из-за которого им нельзя доверить престол.- Он уже без страха посмотрел на Серсею, которая не выражала абсолютно никаких эмоций, однако, с силой сцепленные пальцы выдавали её.        Ну, какой факт? — спросил король.       — Это…       — Не тяни! Говори, живо!       — Об этом факте знает королева Серсея. Может она расскажет?       Все посмотрели на неё, но она оставалась всё такой же спокойной.       — Я не понимаю о чём Вы говорите, лорд Варис.       «Ага, блин, конечно.» — Лира.       — Какой ещё, к чёрту, факт?! Ты так и не объяснил, что это за девица! Что за цирк?! — король начал терять терпение.       — Эта девушка… Она… Она родилась девятнадцать лет назад, 23 апреля.       — И что?..        Король ещё не до конца «вникал» во всё, что происходит, а вот королева схватывала всегда всё «на лету», и поняла к чему клонит Варис, с ужасом и, теперь уже ярко выраженным, страхом смотрела на Лиру. Заметив в ней что-то её глаза округлились, Слава Семерым, король этого не увидел. «Видимо она не очень то хочет знать, что её дочь жива-здорова» — с горечью подумала Лира, хотя, королеву она и не воспринимает как мать. Её мать умерла давным-давно. В зале, кроме них четверых, было два «золотых плаща», и, конечно же, Бейлиш, который, если и догадался о том, что пытается сказать Паук, то виду не подавал, да и, казалось, не особо был этому удивлен. «Лорд Варис, надо же…», его противная улыбочка не сходила у него с лица.       — К чему мне это?       -Ваша Милость, приглянитесь получше…       — Так, всё Варис, мне надоели эти игры в гляделки! Говори, что происходит и что она здесь делает, сейчас же!       « Видимо, пьяному королю всё нужно по полочкам расставить, а то он сам ничего не понимает.» — Лира, опять ты за старое? Будь, хотя бы, один раз серьёзной! А если честно, то её безумно раздражает то, что её поставили в центр этого зала и рекламируют сейчас, как товар какой-то. Сами здесь всё рассказывают, решают, а от неё вообще ничего не зависит, так что ли? Бесит! Зачем тогда было тащить её сюда?        В комнате была звенящая тишина, но Варис решился сказать всё прямо:       — Она… Она Ваша дочь, Ваша Милость.       Тишина.       — Ну и что? Мало от какой шлюхи она могла родиться.- Серсея еле заметно дёрнулась.- Я бастардов что ли своих не видывал?       — Нет, она не бастард… Это она… Она — Ваш умерший первенец.       Зал погрузился в гробовую тишину, а вот напичканый алкоголем король молчать не собирался.       — Ты совсем рамки потерял? — яростно спросил он, встал с трона и продолжил криком.- Да как ты смеешь?! Здесь стоит моя жена, мать потерявшая дитя, я — отец утративший первенца, как ты смеешь при ней и мне говорить такое?! Ты страх потерял?! Ты знаешь меня, я шутки шутить не буду! Или тебе жить надоело?! Так я быстро устрою так, что твоя голова станет украшением моих ворот! Я тебе не друг, но с лёгкостью могу стать твоим врагом! Я не позволю шутить такие шутки!       — Ваша Милость, я знаю как это всё выглядит, но…       — Варис, ты совсем из ума выжил?! Я потерял первенца, а ты приводишь сюда эту девицу и говоришь, что это моя плоть и кровь! Что, я должен с распростёртыми объятьями встречать её и сказать:« С возвращением, доченька!»?! Ты представляешь, что говоришь?! Что ты здесь устроил?! Зачем сюда притащил?!       — Ваша Милость, я могу всё объяснить, но может ли моя спутница на время покинуть этот зал?       — Ты что, не слышала? — обращается к Лире- Убирайся!       От его громкого восклицания Лира аж подпрыгнула. Она поспешила развернуться и поспешить прочь, пока не испытала на себе гнев короля, который хотел услышать объяснения Вариса в его поведении.       — Я провожу.- сказал, как неожиданно! , спокойным голосом Мизинец и поравнялся с ней, чтобы вывести её из зала. Дослушивать Вариса ему не было смысла, всё что его интересовало — он уже узнал, всё остальное можно было бы додумать. После всех этих криков и обвинений она была как в тумане и просто шла за Бейлишом. Казалось, приведи он её в Долину — она, и не заметит, шагнет в «Лунную Дверь». Очнулась она только тогда, когда за ними закрылась одна из массивных дверей, издав громкий звук и заглушая голоса в Тронном Зале. От этого звука она снова вздрогнула. «Чёрт, почему я такая пугливая?!». Бейлиш уже и не скрывал своего заинтересованного взгляда.       — Что же, получается, Вы — истинная наследница?       — Вообще без понятия…       — Простите?       — Со слов лорда Вариса — да.       — А с Ваших ощущений?       — А с моих — мне здесь делать вообще нечего. — она прислонилась спиной к стене возле дверей, Бейлиш стоял напротив, в метре от неё.       — А почему Вы тогда здесь?       — Лорд Варис рассказал мне всё и сказал, что мне нужно занять престол, иначе, случиться беда.       — Рассказал что?       — Если хотите послушать, — указала большим пальцем левой руки на двери.- он там сейчас всё объясняет.       — Дерзко. Не боишься дерзить лордам.       Лира равнодушно пожала плечами: — Мне уже всё равно. Мне от этого не холодно не жарко уже.       Ухмылка Бейлиша стала ещё шире.«Куда уж больше?».       — А слушать то, что я уже знаю — мне не интересно.       — Знаете?       — Те у кого в этом замке есть голова на плечах — сами всё поняли и знают. Что более важно, с чего лорд Варис решил рассказать всё Вам?       — А говорите, что всё знаете. Ему нужно было то, чем можно было меня удержать и держать на коротком поводке. Не согласись я на его условие — меня бы арестовали, сказав, что я собираюсь выдать государственную тайну. Написанное — можно сжечь, но память — не сожжешь. Не согласись я — меня бы казнили. Да и…- из-за дверей послышался громкое ругательство от короля, однако, разобрать то что он сказал, они не смогли.- Кхм, ну так вот, он же сказал, что я наследница, значит, он должен был свой довод аргументировать и объяснить, зачем я понадобилась сейчас.       — А Вы верите ему?       — А?       — В то что Вы наследница.       — В смысле?       — Ну как, лорд Варис сам сказал, что эти трое — все бастарды, так?       — Ну…       — Ну так вот, он ради своей выгоды и ради выгоды королевства может выдать за наследника любого девятнадцатилетнего бастарда мало-по-мальски похожего на короля.       — А зачем Вы мне всё это говорите?       — Зачем? Чтобы Вы не зазнавались. Вы можете оказаться одной из немногих. На Вашем месте мог оказаться любой.       — Я это и так знаю.       — Хм?       — У меня нет никаких доказательств, не знаю как у лорда Вариса, но у меня с этим пусто. Моё происхождение известно только ему, я ничего не помню и моя мама ничего не говорила: ни про отца, ни про место рождения, ни про то, кто роды принимал… Но мне уже плевать, чьей дочерью я окажусь. Я помню только то, что моя настоящая мать — мертва. Не кровная мать, не та, которая меня родила, а самая настоящая мама. Да и к тому же, мне рассказали слишком много и уже привели сюда — назад дороги нет. Придётся идти до конца.       Бейлиш молча выслушал её, а после отвернулся, довольный её ответом. Честная. С такими легче всего справиться. Даже если король поверит им и оставит, она долго не протянет, не выдержит. Бейлиш был в этом уверен.       — Говорите Вас Лирой зовут?       — Да.       — Леди Лира, здесь люди, которые даже если что-то делают — делают это не просто так и не бескорыстно. Они всегда преследуют какую-то цель. Не советую Вам доверять здесь кому-либо. Особенно Варису. Он в своем деле — собаку съел.       После этих слов Бейлиш просто пошёл по направлению к двери, в которую они с Варисом зашли в этот зал. Сейчас у Мизинца в приоритете — поселить в ней неуверенность, показать, что она одна в этом замке, неоткуда ждать поддержки, по-возможности — страх.       — Не волнуйтесь, и не собиралась.       Оставшись в одиночестве она прислушалась к тому, что творится за дверьми. Были постоянно слышны крики короля, иногда королевы и совершенно невозможно разобрать то, что говорил Варис. Лира ещё минут двадцать пыталась понять, что они сейчас обсуждают, но было это ужасно скучно. Из-за двери доносился только приглушенный бубнёж, даже крики короля было не разобрать. В конце-концов ей это надоело и она «отлипла» от стены, начала ходить по залу, развлекала себя, как только может. Встала в середине зала и с детским восторгом и любопытством начала его разглядывать. Оно и понятно, этот зал был украшен резными стенами, на потолке — витиеватыми рисунками, на окнах были разноцветные витражи, как и в Тронном Зале, наполняли помещение ярким красным и синим цветами. Это если учесть, что весь зал был абсолютно пуст. Посмотрев вверх Лира удивилась высоте потолков, и, в изумлении, случайно выпалила:       — Круто…       И тут же это её «круто» отразилось от стен и было очень звонкое эхо. Это если учесть, что она сказала это тихо, а если нормальным голосом что-то сказать? Теперь в ней проснулся озорной и любопытный ребенок и ей обязательно хотелось услышать, как будет звучать вскрик здесь. Она подняла голову вверх и вскрикнула громкое «Ей!». Ну, чёрт возьми, надо же им было именно сейчас закончить этот разговор и открыть эту дверь?! Это её безобидное «Ей!» отразилось от стен сначала одного зала, а потом перешло и в другой. На неё удивленно смотрел Варис, стоящий в проёме дверей, в то время как Лира хотела провалиться в Седьмое Пекло. «Вот чёрт, позор то какой…» — думала она и сразу как-то встала по струнке смирно. «Девятнадцатый год дитяте, а она тут кричит во всеуслышание.». Она испытывала что-то среднее между провалиться ко всем чертям и тупо заржать в голос. Он стоял северно спокойным (из лексикона Лиры) и наконец-то нарушил это молчание:       — Король готов выслушать Вас тет-а-тет. Заходите.       Лира уже увереннее пошла к двери, Варис её ждал в проёме. Судя по всему, он заходить обратно не собирался. «Тьфу, чего это я? Если мне поверят и я всё-таки здесь останусь — они и не такого от меня натерпятся, а если не поверят и казнят — какая уже разница?». Лира уже переступила порог двери и за ней закрылась дверь, охранники, стоящие по обе стороны от неё, поспешили покинуть помещение через проём, без дверей, находящийся за троном. Теперь в помещении не было никого кроме неё и короля, даже королевы не было. Король прожигал её серьёзным взглядом, сидя на троне, но уже без бокала. Впечатлений хватило, чтобы он полностью отрезвел. «Папаша, тоже мне…».       — Ну чего ты там встала? Иди ближе.       Лира медленно прошла к центру зала, где она стояла до этого. Плащ она так и не сняла.       — Ну так, как, говоришь, тебя зовут?       — Лира.       — Лира говоришь…- Роберт нервно постукивал пальцами по подлокотнику трона, и пытался, видимо, найти хот какие-то слова для диалога.- Что, даже «Ваша Милость» не добавишь.       — Я… не привыкла.       — Но ошибку свою не исправила.       — Не люблю официоза.       — Я тоже. Терпеть не могу, когда какая-то зализанная тварь, чуть ли не стелиться перед тобой, только из-за этого.- большим пальцем ткнул на золотую корону на голове.       — Или ему что-то нужно.       — Точно. Хотя, всё делается ради того, чтобы что-то получить, разве нет?       — Не знаю, как у вас здесь, но в моей семье всё делалось из-за любви и поддержки.       — Семье?       — Да. Мама меня очень любила и делала всё ради того, чтобы у меня хоть что-то было.       — Мама?       -… Женщина, которая меня воспитала.       — А с чего ты взяла, что она не является твоей матерью?       — Так лорд Варис сказал.       — И ты ему веришь?       — Главное, чтобы ему поверили Вы, от меня уже и так ничего не зависит.       — Ха-ха, нет ну почему же. Только безумец поверит словам Паука, а вот сейчас, моё решение по поводу тебя зависит только от тебя самой.       — И что же мне нужно делать?       — Убедить меня. Варис, конечно же, может лгать. Здесь все лгут, кто по-своему, кто как все. Если я поверю тебе — значит вы выиграли.       — Выиграли?       — Ну… ты взойдешь на престол. Разве не это было твоей целью?       — Ну как сказать…       — А можешь и не взойти.       -.?       — Лорд Варис местами был прав. Я не видел трупа своего ребенка, я даже не знал какого он был пола. Серсея была уверена, что такая свинья как я, из-за своих попоек, не запомнит дату рождения нашего с ней первенца, но я запомнил! Я помнил её все эти девятнадцать лет. И ненавидел эту дату. Ненавидел первое десятилетие, юбилей, чёрт. Хах,. когда этот день приближался я напивался. Не удивил? Но больше ничего я не мог сделать. Я напивался до такого состояния, что не мог отличить где Серсея, а где Цареубийца.- король усмехнулся.- Я пил и пил, пил и пил, лишь безболезненнее пройти этот день. После я стал пить всё чаще и чаще, больше и больше, пока не стал пить ежедневно, ежечасно. Смерть ребенка — сложная штука. После этого у меня были дети — даже трое! Два сына! Казалось, чего ещё можно желать королю? Только вот, я не чувствовал к ним ничего, абсолютно. Что есть, что нет, и с женой тоже самое. А теперь оказалось, что у меня и этих детей, фактически не было. Вернее они были не моими. И тут, в один день, мне приносят весть о том, что мой «погибший» первенец оказывается жив здоров, а жена родила мне на шею бастардов от своего братца-предателя. Как мне на это реагировать? Так что, теперь всё зависит только от тебя, поверю ли я в эту историю, или нет.       -… Как же вы все меня з@*бали.- яростно прошипела она. Если в начале рассказа ей и было жалко короля, то в конце он её просто вывел из себя. Теперь послушаем, как будет отвечать наша «восставшая».- Почему все решают, что со мной будет?! Оставить — не оставить, убить — не убить, все решают мою судьбу, как хотят, что хочат то ворочат, а мне что делать?! Моей жизнью играют так, словно я какая-то бесчувственная кукла, и как мне себя чувствовать сейчас?! Оказалось, что вся моя жизнь — чья-то игра! В девятнадцать лет моей жизни оказалось, что я могла бы не ходить полгода со сломанной рукой, что я могла бы не воровать, что я могла бы не получить всех этих уродливых шрамов по всему телу! Сначала кто-то что-то решил — и меня отобрали у матери и отдали на воспитание другой женщине, сейчас кто-то передумал — меня решили вернуть обратно и сказали сделать вид, будто ничего не было, но я так не могу! Меня бросают из крайности в крайность, как хотят, а потом наблюдают за всем этим. Я как грёбанный мяч, который пинают все кому не лень, но у меня тоже есть чувства! Я не железная! Ой, видите ли у него дети чужие, и жена — изменщица. А у меня вся жизнь по чьим-то правилам и законам и чьей-то игре. Чёрт, да даже сейчас я нихрена не могу сделать, потому что за меня опять решают всё. Вся моя жизнь — не моя, у меня её словно никогда и не было. Да и не удивлюсь, если и смерть не моей окажется.- на её лице появилась горькая усмешка.       Она это всё прокричала искренне, не стесняясь в выражениях, ей было уже всё равно, что за неуважение к королю её могли тот час же казнить, её это уже не волнует. Это была слишком сильное эмоциональное перенапряжение, ей на глаза наворачивались слёзы, она подняла голову, чтобы они «пошли обратно», но было уже поздно. Она плакала беззвучно, потому что девичьи всхлипывания — это жалко. Она не хотела быть жалкой.       — Думаешь меня слезами купить? — его голос оставался спокойным.       Она вытерла слёзы со своих щек, и подняла красное, но серьёзное лицо, посмотрела на короля.       — Нет, я же говорила, что не железная.       — На троне нужен жесткий, сильный правитель.       — Он должен в первую очередь заботиться о народе, а потом уже быть жестким и сильным. У него должны быть, в первую очередь, чувства.       — Человек с чувствами не сможет удержать Семь Королевств!       — У Эйриса Таргариена не было чувств.       А это, как ни посмотри, аргумент. Слишком жесткий, но всё же аргумент, и он был принят. Королю Роберту понравилась её прямолинейность и то, что она иногда не стеснялась в выражениях, хотя говорит с королем. «Ну что за девица?..».       — И что? Думаешь, пойдешь в город, расплачешься т люди тебя пожалеют?       — Нет, я могу их понять и не забуду, что они всё-таки люди. Они живые, у них есть семьи, родные и дорогие им люди. Я буду всегда воевать за людей, а не за королевства.       — О-о, так ты уже настроена на войну?       — Нет, это другие на неё настроены, я настроена на защиту.       — От кого же? — эта беседа показалась ему интересной.       — Для начала, нужно укрепить стену.       — Она и так крепка.       — Гигантский кусок льда может и крепок, а вот людей — не хватает. Пока нет войны и угрозы ни от кого можно же отправить туда, ну не знаю, роту или что-то в этом роде. Ну хотя бы обучать новичков.       — Мы туда и так отправляем заключённых.       — Безмозглых убийц и насильников, которые ещё до прихода зимы все окочевряжутся? Почему бы не отправить туда мудрых и опытных солдат, пользы ведь больше будет. Зима близко. Главная угроза сейчас там — на Севере. С приходом зимы стражам придётся сражаться не только с живыми, но и с мёртвыми. Им нужна подмога.       — Веришь в замороженных мертвецов?       — Доживем до зимы — увидим.       — Ха-ха, это точно. Ну, а что дальше?       — Что что? Главная сейчас угроза там, а дальше будем наготове.       — Ха-ха-ха, — хрипло засмеялся он.- думаешь всё так просто? У тебя проблемы начнутся, как только ты наденешь эту корону. Все будут недовольны, что правишь одна — без короля.       — Я ещё корону не надела.       — Ха-ха, ладно, представь, что ты стала королевой. Что дальше?       — Да кто их спрашивать будет?       — Ха-ха, это точно.       И началась дискуссия. Длилась она долго, на самые различные темы. Оказалось, что во многом их взгляды были схожи, но так же бывало наоборот и их мнения расходились, тогда каждый приводил свои аргументы в защиту, но, так как оба были упёрты, каждый к концу темы оставался при своём мнении, хотя послушать чужую сторону было интересно. Споры у них были увлекательными и интересными, никто не хотел уступать. Они проявляли себя если не как политики, то как люди с хорошей логикой, воображением и импровизацией. Отец и дочь, что сказать? Однако, ничто не вечно под луной, на которую воет Призрак, и их разговор прервал стук в дверь.       — Ну кто там ещё?!       «Не удивлюсь, если там ещё и внука принесли — вся семейка в сборе!» — опять хохмишь, да? В проёме открытой двери оказался Бейлиш. «Ну кто же ещё?».       — Ваша Милость, простите меня за такую бестактность, но всё же, что делать с нашей гостьей? Она возможно устала и не осмеливается просит Вас об отдыхе.       — Да, ты прав. На счёт неё я не ничего не решил, завтра продолжим. Можешь расположить её в Кухонном Замке*, там же сейчас свободно?       — Да, конечно, Ваша Милость.       — Можешь идти, лорд Бейлиш тебя проводит.- обращается к Лире.       Только когда ей напомнил Мизинец Лира почувствовала неимоверную усталость, боль в ногах и гул в голове. «Если я сейчас не лягу добровольно — Семеро сделают это за меня и я больше не встану.» — она держалась за голову и в слепую, доверительно пошла за Мизинцем. Чёрт знает, куда он мог её в таком состоянии завести. Лира не заметила, как покинула Тронный Зал, не помнила, куда они пошли дальше, как она поднималась по лестнице, ни куда они поворачивали после, ни какая у неё от лестницы по счёту комната. Она помнила только то, что это всё было безумно долго и что она чертовски хочет спать! Когда они наконец-то пришли и остановились у одной из комнат, Лира хотела просто туда зайти и проспать дней, этак, три, но Бейлиш, как истинный лорд, открыл перед «дамой» дверь и пропустил её вперед. Перед уходом он повернулся к ней и сказал:       — Отдыхайте.- после чего вышел, закрыв за собой дверь.       — Чёртово культурное общество, тьфу!       Лире даже не было интересно разглядывать интерьер, она видела перед собой только широкую чистую кровать с красным постельным бельем. Она уже пошла по направлению к ней, как вдруг, в дверь постучали.       «Да что за х@*ня?!» — раздражение.       Но гость, не дожидаясь приглашения, зашёл в комнату, закрывая за собой дверь, подальше от любопытных ушей. Как вы думаете, кто же это мог бы быть? А вот и не угадали. Королева Серсея! У Лиры был такой шок, что сон, на секунду, прошел. Ещё никогда она не видела Серсею Ланнистер так близко. Хотя, она могла догадаться, что королеве от неё понадобилось и Лира не представляла, что будет ей говорить. Однако, сейчас королева не была такой величественной и возвышенной. На её лице была искажена злоба, причёска растрёпана, на щеке синяк, а на голове уже не было короны. Она была в бешенстве, но на благородную и сильную львицу сейчас мало походила. От Ланнистеровской аристократичности не осталось и следа, это нем немного разочаровывало. Хотя стоп! Сейчас не до этого, королева всем своим видом демонстрирует, что она не настроена на интеллигентное знакомство и созерцание друг друга. Она попыталась восстановит дыхание и немного взять себя в руки, что у неё плохо получалось, и начала гневным, но ровным голосом:       — Теперь вся моя семья возвратится в Утёс Кастерли. Мой сын не станет королем. Мы потеряли покровительство «Короны», и теперь, чтобы обезопасить себя и детей, мы должны потратить всё золото нашего поместья. Общественность обязательно об этом узнает и не будет теперь нам нигде покоя и радушного приёма. Мы должны покинуть дворец уже сегодня. Мой отец разорён, мой брат лишен всех званий, и всё из-за тебя! — в ярости кричала Серсея, и смотрела на Лиру с такой ненавистью, будто она на глазах у королевы убила всех её детей.- Мы опозорены. Весь род Ланнистеров, навсегда! Лучше бы ты действительно умерла тогда.- яростный шепот, больше напоминает змеиное шипение, чем рык львицы.- Ты мне не дочь.       Если до этого Лира была в шоке, то после последнего предложения пришла в себя. Она просто ледяным голосом ответила, уже не королеве:       — Да, это правда. Моя мать умерла двенадцать лет назад.       Серсея пришла в ярость ещё больше, но сказать всё равно уже ничего не могла. Она развернулась, открыла дверь и когда вышла — захлопнула её со всей силы, что у неё была.       «Надеюсь я её больше никогда не увижу.» — и мы тоже надеемся Лира, и мы тоже. Она снова повернулась к кровати и даже не додумалась закрыть дверь, чтобы её никто больше не потревожил. У неё больше не было сил! Уже не чувствуя ничего, она подошла к кровати и просто рухнула на неё, даже не «расправляя».       «Ну наконец-то.» — подумала она и отключилась уже окончательно…