scared to be lonely.

Всю дорогу до дома они молчали. Кёнсу бесцельно бродил взглядом по сменяющимися за окном машины домам и улицам, иногда поворачивая голову к альфе за рулем. В свою очередь Чанёль не напирал разговорами. Ждал, когда До сам заговорит с ним. - Что это тут все перегородили? - Тихо поинтересовался омега, смотря на железный забор, загородивший всю парковку около их дома, когда они проезжали мимо. - Неделю назад начали ремонт. Кажется, собираются расширить и добавить парковочные места. - Пак ответил охотно, мягко улыбаясь губами и взглядом.- Поставим машину у магазина и пройдемся до дома пешком. Ничего? Кёнсу согласно кивнул, подпирая голову рукой и рассматривая Чана сбоку. По лицу омеги не прочтешь, что он думает. Поэтому альфа чуть нервно сглотнул, чувствуя пристальный взгляд больших глаз, а потом плавно затормозил, вписавшись с первого раза в парковочное место. - Приехали. Альфа заглушил мотор и посмотрел на парня, сидящего рядом. Тот не торопился выходить из машины, а Чанёль не собирался ему что-то говорить на этот счет. После долгого зрительного контакта первым сдался До. Он подался вперед, грудью упираясь в плечо альфы, посмотрел на его губы, а потом прижался к ним, чуть опустив ресницы, но не закрывая глаза. В тот раз, в суде, момент был потерян - Кёнсу повели переодеваться и получать обратно личные вещи. Потом была процедура с бумагами - та еще волокита. И просьба До так и не была выполнена. У омеги очень горячие губы - вот о чем думал Чан, ощущая их жар и нежность. Но поцелуй оказался коротким, бесспорно сладким, мгновением, срывающим с губ Пака печальный стон, когда Кёнсу отстранился. *** - Ты даже не думай, что я позволю тебе оставаться в той квартире одному. Ты ночуешь у нас. - Голос Чана как-то неожиданно стал твердым и непреклонным, когда они с Кёнсу стояли на этаже их дома, и парень собирался пойти к себе. Но ласковое прикосновение теплой большой ладони к округлой щеке свело некоторую напряженность в минимальное, почти нулевое, значение. - Хорошо... ,- Он был не против. Если говорить честно, Кёнсу был рад, что его не оставляют в одиночестве, которое может сожрать его без остатка. Накрыв ладонь Чана своей, он опустил взгляд, словно не решаясь сказать что-то в глаза. - Но сначала... - Впе~ерёд! Но! Но! - Из соседней квартиры, принадлежащей семье Пак, донесся веселый голос Сехуна, а ему вдогонку вымученное "иго-го". Кёнсу переглянулся с альфой и они оба зашли в дом, почти в унисон округлив глаза, когда увидели молодого мужчину, стоящего на четвереньках с Сехуном на спине, который искусно изображал мустангера из диких прерий. Увидев на пороге До ребенок в мгновение соскочил со спины несчастного шатена и побежал на парня, едва ли не с воинственным кличем индейца, сменив "лассо" на "томагавк". Бледный и измученный Кёнсу в миг обрел живость и эмоции : подхватив Сехуна под руки, он поднял его вверх, держа мальчика над собой и смотря ему в глаза, а потом крепко прижал к груди. - Кёнсу-я! Ты вернулся! Я так скучал, Кёнсу-я! - Малыш Пак так быстро лепетал, что было сложно различить слова в этом потоке звуков. Но До понимал. Он безумно скучал по Сехуну, по его смеху и улыбке, по маленьким капризам и эгьё, когда мальчику хочется бабл-ти или шоколадно-мятные чипсы. - Папа сказал, что ты уехал по делам! Почему ты не сказал мне "пока"~? Кёнсу-я! - Прости меня, Сехун-и... Я должен был предупредить тебя, что уеду. Ты злишься на меня? - Ласково говорил омега, гладя ребенка по спине и чуть покачиваясь из стороны в сторону. - Нет! Я не злюсь, я соскучился по тебе! - Мальчик крепко прижался к омеге, а потом посмотрел на отца, который все это время с улыбкой наблюдал за воссоединением двух его любимых людей. - Ты не сказал, что Кёнсу-я вернется сегодня! Почему~? Я бы сделал ему подарок! - Прости, Сехун-и, но я хотел сделать тебе сюрприз. Тем более, я сам недавно узнал, что наш любимый Кёнсу возвращается. - Мужчина сделал шаг к омегам и поцеловал сына в макушку, а потом посмотрел на До. В его глазах читался вопрос: "любимый?", а на бледных щеках зарделся румянец. И Чанёль с улыбкой повторил. - Наш любимый Кёнсу-я вернулся. Добро пожаловать домой. Объятия Чанёля и Сехуна согревали не зависимо от того, что погода стояла теплая и солнечная. Они избавляли До от внутренней мерзлоты. Их любовь - спасательный круг, за который Кёнсу посчастливилось вовремя ухватиться и не пойти ко дну. - Я вернулся. Я дома. - С едва подрагивающей от волнения и счастья улыбкой произнес тот, смотря на семью Пак. На свою семью. Новую любящую его семью, ради которой он готов на все. Чанёль улыбнулся, чуть щуря глаза, скрывая желание заплакать. "Кёнсу-я, ты не вылечил мое раненное сердце. Ты не склеил его осколки. Ты создал мне новое, большое, полное любви сердце. Я люблю тебя."