scared to be lonely.

Флэшбек к главе "Солнце, которое не погаснет". "Кёнсу отвечает, еще кротко, но Чанёль ощущает - тот позволяет им обоим действовать. Омега чуть отползает назад, когда альфа подается вперед. Они поднимаются к изголовью кровати, продолжая раз за разом позволять себе тонуть в поцелуях. Руки омеги оплетают спину Пака, прижимая его ближе. В груди у парня оживает все, что некогда было убито. Сожжено, стерто и развеяно прахом по ветру. Альфа бережно дотрагивается до хрупкого тела под собой. Губы ласкают светлую кожу шеи и виднеющегося из под футболки плеча. Кончики пальцев жжет от ощущения тепла под ними. У Чанёля перехватывает дыхание на звонком стоне, сорвавшемся с пухлых губ. Он смотрит в лицо своего омеги и понимает, как тот красив, особенно, когда испытывает счастье и удовольствие. - Я люблю тебя. - Твердо говорит Пак, смотря в темные глаза Кёнсу. - Я тебя тоже люблю. - Парень улыбается, и это самое лучшее мгновение, запечатлевшееся в памяти Чана навсегда. " Чанёль знает, где надо прикоснуться, чтобы услышать довольный стон омеги. С Кёнсу это тоже работает, но для Пака он все равно особенный. Альфа ласкает его губами и ладонями, ища особенное место До, при нежном поцелуе или поглаживании которого омега самозабвенно выдохнет протяжный стон. Они не спешат. Зачем? Их первая ночь, первые прикосновения к друг другу там, где раньше они не решались провести кончиками пальцев. Хрупкое тело фарфорового цвета хочется выцеловывать от и до. Чанёль находит свой новый фетиш, о котором не подозревал раньше - трогательные и милые ямочки Венеры на пояснице Кёнсу. Пак не может скрыть улыбку, целуя каждую впадинку по очереди и поглаживая нежные бедра. Омега откликается сладким мычанием и томным взглядом через плечо, когда Чан ведет дорожку поцелуев вверх по позвоночнику, ладонью скользя по впалому животу, узкой изящной груди, задевая пальцами левый сосок. У Кёнсу нет течки. Он не испытывает слепое желание Чанёля. Он хочет его осознанно. Чанёлю не рвёт крышу - он ласков, аккуратен, в меру неспешен. Узловатые пальцы смазывают друг друга лубрикантом. Прелюдия обязательна - у Су давно не было секса, а ранить его альфа не хотел. Один вошел с небольшим усилием из-за непроизвольно напряженного тела омеги. До, не знающий прежде ласки в постели, не знакомый с бережными поглаживаниями и трогательными поцелуями, призванными усмирить временный дискомфорт, умел лишь терпеть боль, вытирая слезы о подушку с надеждой, что акт "супружеского долга" закончится как можно скорее и Ю Хон оставит его в покое. Пак осторожно двигал пальцем внутри влажного и горячего нутра омеги, вырисовывая кончиком носа на лопатках парня невидимые узоры, делая это настолько нежно и естественно, что тело, прежде напряженное, стало таять и трепетать в его руках. Кёнсу ощущал нечто новое - теплое, приятное, правильное . Губы омеги очаровательно дрогнули во время короткого стона, когда Чанёль ввел второй палец, плавными движениями растягивая омегу, чтобы потом подарить ему настоящее удовольствие. Чанёль изнывает от жара, перетекающего по всему его телу, словно лава. Он сгорает от каждого тонкого вздоха любовника, истлевает от того, как он хватает губами воздух, как прогибается в спине, от чего ямочки на пояснице становятся еще заметнее, но апогеем всего является именно то, как омега сжимает в себе пальцы альфы, иногда подаваясь навстречу бедрами, чтобы те проникли глубже, затронули самое сокровенное и чувствительное. - Не торопись, Кёнсу-я... Надо сделать это как следует - не хочу доставить тебе боль. - Чанёль улыбнулся мягко, целуя плечо парня, а потом осторожно добавил третий палец, вынуждая любимого стиснуть ладонями подушку и прижать ее к груди, уткнувшись щекой в постель, едва сдержав слишком громкий стон удовольствия. Не стоит забываться - в одной с ними квартире маленький ребенок. На лопатке Кёнсу, той, что ближе к сердцу, распустился цветок трепетного и долгого поцелуя, своими "лепестками" переливающийся от розового до чувственно-фиолетового. Еще одна вещь, первая в их отношениях : засос, как подтверждение и клятва Пака любить, оберегать и быть рядом, потому что Су - его горячо и нежно любимый омега. Огромные ладони осторожно сжали дрожащие бедра, когда мужчина начал проникать в желаемое и разгоряченное тело. Хорошо разработанный Су лишь в первые мгновения зажмурился, а после - с благоговейным удовольствием принял туго заполняющего его Чанёля. Затуманенная голова с все еще трезвым рассудком шла кругом, вынуждая омегу прикрыть глаза на пару секунд, чтобы полностью насладиться ощущениями. Плавными движениями бедер он постепенно вошел до конца, вынимая из груди До сладостные и трепетные стоны, шепот "хорошо, так хорошо", "приятно" и имя любимого мужчины - "Чанёль-а", произнесенное с такой гаммой светлых и благодарных чувств, что сложно не приравнять их отношения к числу тех высоких и драматичных историй, наполняющих золотой фонд мировой литературы. Будь они мелодиями, то звучали бы в унисон, словно пение ранних птиц и шелест свежей, еще не изженной полуденным солнцем, листвы деревьев. Пак ловит каждое вздрагивание и постанывание, все мелочи, вроде чувственного оглаживания влажным языком пересохших губ, именно так и никак иначе задавая темп толчков в податливое тело. Кёнсу прогибается, просит едва слышно, стыдясь самого себя, Чана быть быстрее, проникать глубже, сжимать бедра сильнее. И альфа слушает, улыбается, исполняет желания своего Мальчика. Он наваливается сильнее, чем прежде, накрывая тонкое тело своим, скользя рукой по предлечию До к его кисти, сплетает их пальцы, пряча узкую и милую ладонь омеги в свою - большую, широкую и чуть грубоватую, с длинными и узловатыми пальцами. Они ловят темп, доставляющий обоим удовольствие. Они дышат в унисон, стонут в унисон, чувствуют в унисон. Сильное тело приятно прижимает Кёнсу к кровати, сковывая движения. И это приятно, потому что с тем самым человеком. Воздух вокруг них накаляется, зависая плотной стеной. Влажные звуки, шлепки от соприкосновения тел, губы шепчут "люблю тебя" и "ещё". Кёнсу дрожит всем телом, выстанывая блаженно имя своего альфы, когда волна оргазма накрывает его с головой, заставляя растаять, разбиться снопом искр, утонуть в океане, задохнуться воздухом и забыть обо всем, кроме Чанёля. Тот сжимает его ладонь в своей крепче, давая волю своей страсти и их общему удовольствию. Толкнувшись в горячее тело еще несколько раз перед финалом, он затаил дыхание, вошел глубоко и кончил, вынимая из собственного горла полустон - полурык, а с губ Кёнсу срывая восторженное и полное удовлетворения восклицание. Они лежали на постели, отдавая друг другу не только тепло, но и невидимые потоки чувств и эмоций, окружавшие их. Сладкая истома укрыла их собой, расслабляя и погружая в предрассветную дрёму. Чанёль с удовольствием подставлял свою кудрявую голову бережным рукам, ласкающим ее, накручивающим завитки на кончики пальцев, треплющим и приглаживающим непослушные темные волосы. Сквозь шторы начинал пробиваться мягкий сизый свет подступающего утра. Их первый рассвет, встреченный вот так. И лучше ничего в жизни ни Кёнсу, ни Чанёля не было, потому что они стёрли своё прошлое, дав место будущему, где будут лишь их общие воспоминания и мгновения.