Рукописи

В тот день, когда случился страшный пожар, унесший жизнь его матери, Дин в первый раз открывает блокнот с чистыми, пока нетронутыми листами. На его обложке была гроза: темные огромные тучи и лезвия молний, рассекающие небо. И зарёванный, отчаявшийся четырёхлетний мальчик первой попавшейся ручкой нацарапал на листе короткое послание. У меня нет мамы. Затем Винчестер пытливо вглядывается в белое полотно в надежде, что сейчас там начнет проявляться чей-то почерк, того, кому суждено утешить и успокоить, но ничего не меняется, человек по ту сторону молчит, и Дин разочарованно всхлипывает. Но тут мальчик вспомнил, что на улице глубокая ночь, и его родственная душа, должно быть, спит. Тогда он убирает блокнот под подушку, надеясь, что утром ему ответят. Но и утром ничего не изменилось.

***

В течение многих лет Винчестер пытался наладить контакт. Он постепенно рассказывал о своей жизни, спрашивал о чем-то, но страницы по-прежнему хранили почти издевательское молчание. В конце концов, Дин задумался о том, что, возможно, он и есть тот человек, которому в мире не хватило пары. Тот самый бракованный. Но, желая опровергнуть это, он написал еще раз. Через день Винчестер занервничал. Через пять дней он разозлился. Через неделю он всё же принял, что не существует пары для Дина Винчестера. В тот день он ушёл в бар и надрался до полусмерти, вырубился на дороге и едва не был сбит автомобилем. Очнувшись в больнице, мужчина вполуха слушал взволнованный голос брата, причитание медсестёр и тонкое пищание аппаратов. Охотник просто старался не плакать, чтобы не потревожить и без того взвинченного Сэма. У него нет родственной души. Он всегда будет одиноким. Всегда.

***

И тогда Винчестер изменился. С головою бросаясь в охоту и истребление нечисти, он целыми днями зависал в барах и охотился за пока что свободными девушками. Казалось, что ему было давно плевать, а тетрадь с грозой на обложке была приспособлена для записи сверхъестественных существ и чем их убить. Но иногда, рассматривая то, как Сэм с высунутым от усердия языком что-то яростно строчит у себя на листах, в груди скручивалась невидимая пружина, а слёзы сами устремлялись к глазам. Потому что одиночество, хоть и игнорируемое Винчестером, прочно поселилось под кожей, неприятным холодком отдавая куда-то к сердцу. И в такие дни он яростно желает о том, чтобы не рождаться на свет.

***

— Кастиэль, ангел Божий. В этих синих глазах плещется сила и мудрость, и кажется, что вот-вот себя явят крылья, мощные и широкие, те самые, что слышны с его появлением. Дин не знает когда и как, но ангел стал его жизнью, той самой абсолютной точкой, где пересекаются все пути. И каждый вечер охотник думает о том, что как было бы прекрасно, чтобы в блокноте появилась хоть строчка, хотя бы одно слово именно от Кастиэля, чьи синие глаза так часто впиваются в него, пытаясь разгадать. И в один день, когда Дин в очередной раз открывает тетрадь, чтобы записать туда результаты раскрытого дела, он замечает, что на первой странице, под его самой первой строчкой, написана фраза. Дин Винчестер спасён. И кажется, словно где-то за спиной зашуршали невидимые крылья.