I want to watch like you burn.

Последний год в старшей школе, что может быть "лучше"? Поскорее бы свалить из этого чистилища туда, где не будет таких упырей, вроде Джеймса Ханнигана. И когда мы только успели стать такими? Почему мы так ненавидим друг друга? Столько раз задавалась этим вопросом, отвечая на очередную издёвку Ханнигана, от которой его дружки-на-стероидах ржали, как кони. Не смотря на то, что Джеймс "звезда" школьной футбольной команды, их капитан - ну просто расчудесный распрекрасный до невозможности, как бы тяжко не было это признавать, но его нельзя отнести к категории тупой-качок, что выезжает всякий раз только из-за своих спортивных достижений. Джеймс прекрасно разбирается в биологии и знает историю. А по вечерам занимается "репетиторством" с одноклассницами и всеми, кто желает. Всякий раз меня просто передёргивает от мысли, что кто-то может добровольно лечь под этого упыря. А эти вечные разговоры одноклассниц на уроках или переменах о том, какой он шикарный и сексуальный. Ой, кажется меня скоро вырвет. —В чём дело, истеричка? Тебя так перекосило от собственного отражения в зеркале?! Его самодовольная ухмылочка разжигает во мне дикую ненависть. И как бы отчаянно я не старалась убедить себя, перестать реагировать на его колкости, просто не могу. Не могу смолчать, потому что он на столько меня раздражает, что я не в силах совладать с собой. —Глядите, неужто сам Король Гоблинов решил осчастливить нас своим присутствием?! — огрызаюсь я, демонстративно скрещивая руки на груди и откидываюсь на спинку стула. —Осторожно, Ники, — усмехается Джеймс и наклоняется ко мне, опираясь руками на угол парты,— А то я могу подумать, что тебе не всё равно, где и с кем я пропадаю. Я вновь корчусь в отвращении, будто резко вдыхаю какой-то отвратительный запах. Ситуацию спасает вошедший преподаватель, поэтому Джеймс уходит, напоследок даруя мне свою фирменную улыбочку, от которой все девочки восторженно пищат и бьются в эпилептических припадках. Я долго возмущалась, когда мать велела приехать после школы именно в дом семьи Ханниган. Удивительно, но с этим упырём, мы когда-то дружили, хотя это было очень давно. Росли вместе, воспитывались одинаково у одной гувернантки. Даже в младших классах мы спокойно вели себя, пускай и не держались за ручки, но всё ещё дружили и помогали друг другу. А после, Ханниганы уехали. Вернувшись через целых пять лет, Джеймс сильно изменился. Даже я признаю его атлетическое телосложение, ведь парень активно занимается спортом, что должно бы вызывать восхищение, вот только стоит ему заговорить со мной, так называемые "магические чары" не работают, как на всех остальных представительниц слабого пола. И дело даже не в том, что он говорит, а как. Словно, какие-то неуловимые звуки, что слышны только мне, заставляют злиться и терять контроль. Невольно вспоминается собачий свисток, который издаёт такие звуки, которые подчиняют животное. Разве, что у меня обратный эффект. Когда с занятиями покончено, я нехотя плетусь к парковке, чертыхаясь и откровенно поливая Ханнигана матом, пускай даже он не слышит этого. Что странно, в машине мы даже не говорим. Нет, это конечно очень хорошо, но странно...Джеймс не язвит, не унижает, не пытается разозлить. Невольно, пробегает мысль о его идеальных руках, с выпирающими венами, которые отчётливо виднеются всякий раз, как только он поворачивает руль. Даже не замечаю, как кидаю взгляды на него и закусываю собственную губу. Приходится мысленно дать себе пощёчину, чтобы привести разум в нормальное состояние. Это же Ханниган! Если он молчит, на то есть причина и, уверена, мне она не понравится. Чёрный Джип заезжает на подземную парковку и занимает предназначенное ему место. Мы выходим из машины и направляемся к лифту, что доставит нас прямиком на семнадцатый этаж, где находятся апартаменты Ханниганов. —Знаешь, ты так сексуально закусываешь свои губки, — усмехается Джеймс, заталкивая меня в кабину лифта, —Я даже на секунду забыл, какая ты несносная истеричка. —Руки убрал! — рычу я, отодвигаясь как можно дальше. Благо места здесь предостаточно, чтобы не чувствовать его близость. Всего минута, всего минута, Ники и ты сможешь избавиться от его наглой рожи. Двери закрываются и стальная конструкция движется вверх. А вот моё сердце, похоже падает прямиком в пятки, отдаваясь глухим стуком и лёгкой паникой. Приходится снова закусить нижнюю губу, чтобы ненароком не сорваться на крики или плачь. —Ты что специально?! — шепчет Джеймс у моего уха. За своими раздумьями, я даже не замечаю, когда он успел приблизиться. И ощущая хорошо знакомые чувство злости и отвращения, мысленно благодарю, что удаётся переключиться на что-то, кроме паники, ведь у меня клаустрофобия. Весьма неприятная штука. И только родители знают о моём страхе замкнутых пространств. Обнаружился сие недуг только недавно, так что Джеймс о нём ни сном ни духом. Так и должно оставаться. Я уже хочу начать свою тираду, как кабину слегка шатает, от чего я машинально вцепляюсь в руку Ханнигана, впиваясь длинными ногтями в кожу, отчего он слегка щурится, но ничего не говорит. —Что это было?! — шепчу я, пытаясь заставить себя дышать. —Должно быть мы застряли, — отвечает на мой глупый вопрос Джеймс, пытаясь достать телефон из кармана, но ему мешает моя рука. —Да отцепись ты уже от меня. Стыдно признавать, но мне этого жутко не хочется, ведь я буквально ощущаю, как паника овладевать всем телом, начиная с самых низов, потихоньку пробираясь всё выше и выше. Джеймс сам высвобождается из моего плена и идёт к панели с кнопками, вызывая кого-то. Диспетчеров наверное, гений! Мой мозг сейчас туго соображает и голос Джеймса, что я слышу словно из-под толщи воды, не помогает сосредоточиться хоть на чём-нибудь, как учила мама. А сердце тем временем танцует пасодобль в грудной клетке и на глаза наворачиваются слёзы. Нет, они так и застывают, не покидая дозволенных границ. Сколько проходит времени? Пара секунд? Кажется, что целая вечность. —Истеричка, ты чего?! Не могу ему ответить. При всём желании, я даже пискнуть сейчас не могу. Такое чувство, будто я тону. Будто кто-то привязал мне на ноги огромную глыбу и кинул в море. С каждой секундой погружаюсь всё глубже и глубже. Мне уже трудно дышать. —Ники?! — пускай его голос я слышу уже более отчётливо, скорее всего он стоит очень близко, но ответить всё ещё не могу. —Твою мать, Ники, посмотри на меня! Глупо хлопая ресницами, стараюсь сосредоточиться на чём-то одном. На его сильных руках, что придерживают меня за локти, позволяя опереться и не рухнуть на пол. На его, с какой-то радости, обеспокоенном голосе. На его карие глазах. Таких манящих. Таких красивых. Таких глубоких. Цвет его глаз на столько тёмный, словно чёрная дыра, сводят с ума всех девочек, пленяют и позволяют ему делать с их податливыми натурами всё, что он только захочет. —Блять, Ники! — рычит Джеймс. Я резко дёргаюсь, когда понимаю, что сейчас происходит. Его губы такие теплые и мягкие, накрывают мои, покусанные и мокрые от приступа паники. Джеймс кладёт свою руку мне на затылок, не давая отстраниться и спустя пару секунд, я позволяю себе закрыть глаза и перестать думать. Отдаюсь порыву, такому неожиданному и приятному. Но длится этот момент совсем не долго. Когда Джеймс отстраняется, я рассеяно хлопаю ресницами, пытаясь нормализовать дыхание. —Что это было?! — хриплю я. —У тебя случился приступ паники. Ты задыхалась. Нужно было что-то делать. Я помог тебе сосредоточиться и задержать дыхание. Я смотрю на него в упор и не узнаю. Это вообще Джеймс Ханниган? Тот, кто последний год только и делал, что бесил, выводил из себя, заставляя яростно ненавидеть и показывать себя не с лучшей стороны. Он серьёзен. В его взгляде нет и дольки насмешки. Похоже, я не права и он действительно переживает. Хотя принять эту мысль мне весьма трудно. Она застревает у меня посреди глотки. После всего, что он наговорил и всего, что сделал, как-то не верится. Я хочу поблагодарить, но слова пропадают, когда в кабине мерцает свет, а паника с новой силой охватывает мой разум. Машинально, я прижимаюсь к его груди, обвивая руками массивную спину, утыкаюсь носом в его шею и едва слышно вскрикиваю. —Ники, всё хорошо, — пытается убедить меня Джеймс, гладя по волосам, как маленькую девочку, — Просто здание обесточили. Произошла авария. Как только они устранят неполадки, мы сможем выйти. Я впиваюсь ногтями в его спину и слышу приглушённый гортанный рык. Не пойму только, ему больно или приятно?! —Николина Мэттьюс, ты ведёшь себя неразумно! — говорит он излишне тихо и интимно, отчего по спине пробегают мурашки. Я ощущаю, как его руки перемещаются с моих волос на спину, далее на поясницу и движутся прямо по заданной траектории, не останавливаясь. А я, похоже, не против?! Меня, вдруг, посещает безумная мысль. Для того, чтобы отвлечься от страха и подступающей паники, сосредоточиться на чём-то одном и не поддаться очередному приступу, который вот-вот накроет меня с головой. Я отстраняюсь совсем чуть-чуть и смотрю на пульсирующую вену на его шее. Мысль дикая, но вдруг поможет. И стыдно признать, но я хочу этого. Поэтому отбросив принципы далеко и на долго, послав туда же гордыню, прислоняюсь губами к его шее, чем застаю врасплох. Он на мгновение застывает, а я продолжаю свою игру, ещё раз целую, поднимаясь выше и оставляя влажную дорожку. Его руки, что покоятся на моей заднице, резко приподнимают, отрывая от твёрдого пола, а затем я ощущаю холодную сталь и, невольно, издаю приглушённый стон от удара. Оказавшись на одном уровне с его лицом, не дожидаюсь его разрешения, припадаю губами. Получаю однозначный ответ. Никогда прежде не хотелось так целовать парня, как сейчас его. Джеймса Ханнигана. Боже, что со мной? Свет снова мерцает, но мне уже всё равно. Я полностью поглощена процессом самоконтроля. Ха, забавно. Чтобы не позволить одной эмоции поглотить мой разум, я отдаюсь другой. Равносильный обмен? Да, плевать! Я чувствую, как он кусает мою верхнюю губу, заставляя шипеть, как дикую кошку, а затем проникает в мой рот. Исследует всё, что только можно. Сводит с ума, своими играми с языком. Тем временем, пока мои пальчики, то и дело скользят по его широким плечам и спине, руки Джеймса перемещаются от моих бёдер к животику, попутно приподнимая белую майку. Горячие пальцы касаются моей кожи, заставляя всё тело содрогаться от приступа желания. Готова сдёрнуть с него штаны прямо сейчас, но он перехватывает мои руки и прижимает к холодной стене, лишая всякой возможности к действиям. —Ну уж нет, — усмехается он, шепча мне в губы, —Я слишком долго этого ждал. И так просто ты не отделаешься. —Я тебя ненавижу. — хриплю я, глядя в его чёрные глаза. —Это взаимно, истеричка. Он снова целует меня, а я готова кричать от переизбытка желания. Кажется, скоро просто взорвусь, если он продолжит свои пытки. А может он этого и добивается?! Губы перемещаются по скуле, иногда прикусывают, заставляя меня закрыть глаза и запрокинуть голову, на сколько позволяет моё положение. Я слышу собственные стоны, такие громкие и бесстыдные, от чего слегка краснею. Джеймс перемещается к моему ушку. Целует. Шепчет что-то нечленораздельное, не могу ничего разобрать. Он продолжает издеваться. Медленно выцеловывает дорожку от мочки уха к ключице. —Я убью тебя, Ханниган. — рычу я, пытаясь вернуть себе свободу к действиям, но тщетно. —Ох, Николина, — усмехается он, —Как только мы закончим, можешь делать всё, что захочешь. А сейчас, я буду делать, что хочу. Его слова одновременно и бесят, и заставляют трепетать, как очередную его сучку. Мысль не приятная, но в данный момент, мне глубоко насрать. Пускай так. На шее и ключице по-любому останутся следы от его ласк. Я уже горю, в буквальном смысле. Одежда так сильно мешает. Всё тело уже мокрое от пота, заставляет ткань липнуть и приносит дискомфорт. Наконец, мои руки получают возможность к действиям. Я хочу стянуть с себя одежду, но Джеймс опережает меня. Слегка отстраняется и скидывает кожанку с меня, а я с него. Уже на много легче, чувствуется прохлада. Хочу снять майку, но снова оказываюсь прижата. Холод стальной стены отрезвляет, ненадолго. Кажется, от меня уже давно должен исходить пар. Не став снимать с меня и с себя майку, он дёргает за ремень моих джинсов и тот, со звоном, поддаётся. И вот его рука уже у меня в штанах. Проникает под мокрую ткань трусиков и заставляет его довольно улыбаться. Если он сейчас хоть что-то скажет, я просто перегрызу ему глотку. Кажется, прочитав эту немую угрозу на моём лице, Джеймс придерживая меня за поясницу одной рукой, стягивает ненужные джинсы. Слышу, как звенит его ремень и расстёгивается ширинка. Один резким движением, он проникает внутрь, заставляя вскрикнуть и вцепиться в его плечи, царапая кожу на столько сильно, что выступают капельки крови. —Блять, Ники! — рычит он мне в губы и целует. Резкие и грубые движения, заставляют меня громко стонать, но все звуки тонут на его губах, что беспощадно продолжают терзать мои. Не контролирую себя, я кусаюсь, заставляя Ханнигана рычать и застонать. От этих звуков сносит крышу. Мы словно, два диких зверя, что придаются совокуплению из-за тупого желания, но зато каковы сейчас ощущения. Когда он врывается в меня, так сильно и так быстро, что у меня трясутся ноги, которыми я обвиваюсь вокруг его талии. Я отстраняюсь от него, желая глотнуть хотя бы немного воздуха, что накаляется до предела. Лёгкие горят, как впрочем и всё тело. Не сдерживая себя, бесстыдно заполняю кабину лифта своими стонами, которые срываются на крики, когда он ускоряет темп, хотя куда уже быстрее?! Чувствовать его в себе просто бесподобно. Он заполняет целиком, до последнего дюйма, без остатка, принося дикое наслаждение. Иногда, мне удаётся сорвать поцелуй с его губ, пока он продолжает неистово врываться в меня. Взрывная волна накрывает меня первой, заставляя кричать, раздирать его кожу на спине, завлекая в пучину сказочной неги, которой я прежде никогда и ни с кем не испытывала. Джеймс продолжает врываться, но движения становятся резче, с большим интервалом. Вскоре, он получает столь же умопомрачительное наслаждение, кое испытала я, впиваясь в меня страстным поцелуем. Какое-то время мы просто стоит вот так, прижавшись друг к другу, жадно глотая воздух и стараясь успокоить сердцебиение. Моё тело всё ещё содрогается и не уверена, что смогу самостоятельно стоять, но приходится резко отстраниться, ведь неожиданно лифт дёргается и поднимается вверх. Всё ещё прибывая где-то в параллельной вселенной, я натягиваю джинсы, чтобы не предстать перед родителями Джеймса, да и моими, в столь неприличном виде. Хотя, мои щёки пытают, всё тело мокрое, зрачки расширенны, будто я приняла убийственную дозу кокаина. Распущенные волосы липнут к взмокшей шеи. Так, что все мои попытки привести себя в божеский вид, просто жалки. Я чувствую его руки, что ложатся на мою талию, притягивая к шикарному спортивному торсу. Его губы касаются моего уха, заставляя непроизвольный импульс пробегать по всему телу. —Кто-то хотел убить меня. — смеётся он, продолжая целовать шею. —О-о, поверь мне Ханниган, твои мучения только начались! — усмехаюсь я, расплываюсь в улыбке, походя на серийную убийцу. Скидываю его ладони и выхожу на семнадцатом этаже, как раз когда раздаётся коротенький звоночек и открываются стальные двери. Прохожу мимо удивлённой матери, направляясь точно в комнату Ханнигана младшего, где собираюсь принять душ, ведь всё тело ужасно липкое и грязное.