Экстраполяция Вселенной к счастью

Джон распахнул глаза. Светает. А значит — время выдвигаться.

***

Странно, но ещё пару лет назад в это время он бы ещё спал, упиваясь последними минутами забытья. В полевом госпитале под бескрайним небом на Афганский земле. И Джон правда не понимал, почему во всём этом кошмаре он вспоминал всегда эту безжизненную пустыню, а не родной дом. Может, потому что его родной город и, вероятно, семья сгорели в адском пламени Первой Атаки? А может, потому что всё, что он мог видеть сейчас — пустыня. Да, были города, были поселения и люди. Но всё-таки это была пустыня. Гарриет, его дорогая сестрица, сказала бы, что в таком мире было слишком мало выпивки, для того, чтобы это пережить. Джон сказал бы, что было слишком много оружия.

***

Джон быстро собрал свои немногочисленные пожитки и двинулся в сторону восходящего солнца. Сегодня ему предстоял длинный путь. Оставаться долго на открытой зоне без запасов и оружия было равносильно самоубийству. Движение — это жизнь. Не то, чтобы в городе было безопаснее. Но Джону Ватсону крупно повезло: он был военным врачом. Огромный красный крест на куртке гарантировал неприкосновенность. Его не убьют, по крайней мере, пока он будет полезным. Восходящее солнце окрашивало землю вокруг в красноватые оттенки. Джон подумал, что идёт по полю, обагрённому кровью. Он усмехнулся, хоть ничего забавного в том не было.

***

Когда всё началось, Джон Хэмиш Ватсон был в Афганистане. Через пару недель истекал его пятилетний контракт службы Британской армии. Он бы вернулся домой к непутёвой сестре и престарелым родителям. Джон Хэмиш Ватсон исполнил бы наконец мечту детства и стал врачом. (Или бы продлил контракт ещё на парочку лет. Он не размышлял тогда об этом) Впоследствии Джон часто придумывал иные исходы. Но и сам понимал, что от него ничего не зависело. (Он жалел только о том, не попрощался, как бы банально это и ни звучало) Когда произошла Первая Атака многие поверили в библейский апокалипсис. Это было… Чудовищно. С тех самых пор, как Постдамская конференция* взяла контроль надо всем ядерным и химическим оружием и их разработками, никто такого не ожидал. Это не было химическим оружием в привычном смысле. Просто в один момент всё загорелось. Около сотни не самых крупных городов мира (и родной город Ватсона в том числе) просто стали гореть. И ничем нельзя было их потушить. Способ нашли через неделю. К тому времени в пострадавших городах спасать уже было некого. (Права была Гарри — давно стоило перебраться в Лондон) Никто тогда и не знал, что это окажется только началом.

***

Джон глубоко вздохнул. Перед ним было поселение. Не такое, как он привык видеть. Было так… тихо. Джон перехватил рюкзак поудобнее, вытащил пистолет из кобуры и как можно тише начал приближаться. В другое время он сказал бы, что это слишком рискованно. Но сейчас диктовал условия пустой желудок. Да, ему не было известно, из-за чего сорвались люди, но кто не рискует, тот долго не живёт. Лагерь был пуст уже довольно долго, около недели. А это значит, что хозяева вещей уже не вернутся. Джон поживился несколькими упаковками консервов. Другое правило нового мира — если от кого-то ни слуху, ни духу больше пары дней — он считается трупом. Сам Джон ушёл со всех радаров ещё год назад. Искать его всё равно некому. Вдруг раздался какой-то звук. Плач. Это был детский плач. Джон сорвался с места, едва не споткнувшись.

***

Она лежала на ступенях. Совсем малышка. Развалины вокруг — храм. По крайней мере Джон помнил храмы такими. Ещё с тех далёких времён, когда в школе они ездили на экскурсии. Хотя тогда Джону было наплевать на огромные каменные строения, его больше привлекала возможность слинять с уроков. Каменные своды сейчас были обрушены. Вокруг летали мухи. По крайней мере, теперь было ясно, что случилось со всеми этими людьми. Красивая вышла могила. Вероятно родители этой девочки вместе с другими молились в мгновение перед смертью. Возможно, вымаливали прощение за грехи, если уже знали, что их убьют. Или молились за спасение. Будто бы боеприпасу не наплевать на то, куда падать. А может все эти люди верили, что Бог защитит их? Вот только ни Бог, ни каменные стены собора не спасли людей от… Людей, как ни странно. В этом мире нет Бога. Его никогда и не было. Джон Ватсон был в этом уверен. Он опустился на колени перед крошкой. Она перестала на секунду плакать и уставилась на него, будто удивлённая, что тут есть ещё кто-то. — Тише, тише. Джон подумал, что малышке наверняка было скучно смотреть, как взрослые молятся. Возможно, она вышла подышать свежим воздухом, когда… Когда это произошло. Сейчас у девочки не было сил, чтобы подняться, но Джон мог бы дать ей года три от роду. Её взгляд казался слишком умным. Хотя так и должно быть. Она из «последнего поколения», как называли их старики. Она из тех, кто никогда не видел мирной жизни. И, вероятно, уже не увидит. — Папа? Джон улыбнулся. Впервые за все эти годы. — Да.

***

Он нёс на руках спящую малышку, когда заходил в город. На заставе бородатый мужчина остановил его. — Кто? — Врач. Джон был знаком с этой процедурой очень хорошо. — Имя? — Джон Ватсон. Он взглянул на списки в руках. Медленно кивнул. Джон доложил о намерении прийти в этот город неделю назад. Можно было, конечно, зайти и не договариваясь ни с кем. Но как врачу ему важно было оставаться «легальным гостем». — Кто это? — он указал на ребёнка. — Моя дочь. — Имя? — он записал что-то на карточке. — Розамунд. Мужчина передёрнулся. — Роза мира, серьёзно? Джон улыбнулся. — Абсолютно. Конечно, идёт война и весь мир летит к чертям на повышенной скорости. Но разве малышка в том виновата?