Мелодии чувств

      Когда-то Габриель Агрест считал черно-белый интерьер своего дома невероятно стильным, гордился, что может создавать не только шедевры для новой модной коллекции, но и обустроить особняк так, чтобы заставить завидовать всех, кто его посетит. Его жена часто принимала гостей, а вечерами любила рассказывать о том, как Одри Буржуа похвалила внутреннее убранство дома.       А Габриель любил видеть огонек в глазах супруги.

Слепая ночь легла у ног и не пускает на порог.

      Сейчас же особняк был пуст. Слуги были распущены, Натали уволена, а Адриан давно уже выбрался из-под родительского крыла и больше не жил с отцом.       И только Габриель Агрест остался один в этих угнетающих стенах, таких же серых, унылых и безжизненных, как и он сам.

Брожу по дому, как во сне, но мне покоя нет нигде.

      Раньше он всегда ходил с гордо поднятой головой, словно был не законодателем моды, а новым Королем-Солнце Людовиком. Сейчас же месье Агрест был похож лишь на бледную тень былого себя. Шаткой походкой он бродил по опустевшему особняку, не считая нужным даже включать свет в эту темную безлунную ночь.       Да и зачем?       Плевать, что черно-белые узоры при всем желании не удалось бы различить ни на полу, ни на стенах. Габриелю не было необходимости видеть весь этот опостылевший интерьер. Он и так знал расположение каждой чертовой черточки на каждой чертовой плитке, которыми был выложен чертов пол.       А увидеть здесь то, что он хотел, при всем желании бы не смог.       Потому что мертвого нельзя увидеть живым.

Тупая боль пробьет висок и пальцы лягут на курок,

      Больно.       Больно было осознавать, что Ее больше нет, что ему никогда впредь не увидеть Ее нежной улыбки, не услышать Ее звонкий голос.       Больно было дышать, зная, что Она никогда не вздохнет. Просыпаться с мыслями, что Она никогда не проснется. Стареть, глядя на вечно молодой портрет Ее, обещавшей, что они состарятся вместе.       Больно было жить в мире, где Ее больше нет.       А вот умереть казалось совсем не больно.       Трясущейся рукой Габриель поднес пистолет к виску. Одно движение пальца — и он прекратит свои мучения, отправится к Ней, если загробная жизнь существует.       Или хотя бы избавится от этой ноющей боли, если ни Рая, ни Ада нет.

А в зеркалах качнется призрак, призрак любви.

      Вот только сводить счеты с жизнью, стоя перед портретом супруги, было не самой лучшей идеей.       В темноте Габриель не мог видеть картину, которую сам же когда-то написал, но он отчетливо помнил каждый штрих, из которых складывался образ любимой. И сейчас подсознание издевательски игралось с ним, во всех деталях вырисовывая портрет мадам Агрест на том месте, где ему положено было висеть.       И отчего-то казалось, будто с холста любимая смотрит на мужа с укором.

Возьми мое сердце, возьми мою душу, Я так одинок в этот час, что хочу умереть.

      — Не смотри на меня так! — отчаянно выпалил Габриель. — Я не могу без тебя! — выкрикнул он, упав перед портретом жены на колени. — Возьми мое сердце, возьми мою душу… Забери меня с собой, — взмолился мужчина, а пистолет выскользнул из его обессилевшей руки. — Ты оставила меня одного, так почему же не позволяешь отправиться за тобой?

Мне некуда деться, свой мир я разрушил, По мне плачет только свеча на холодной заре.

      Горько усмехнувшись, Агрест запустил руку в волосы и сжал пальцы у самых корней с такой силой, будто собирался их вырвать. Любимая жена была смыслом его жизни, но он не смог ее защитить, уберечь, спасти. Вместе с ней он потерял целый мир. Ему не нужен был никто, кроме супруги.       Да и сам он не нужен был никому.

Ты умерла в дождливый день и тени плыли по воде. Я смерть увидел в первый раз, ее величие и грязь.

      Габриель отчетливо помнил тот день, когда она умерла.       Тот серый дождливый день, когда все вокруг утратило для него свои краски.       Мотылек и Павлин — геройский дуэт стоял на страже Парижа, тайно защищал город от зла. Им казалось, что вместе они смогут преодолеть любое препятствие, справиться с любой бедой, устранить любую угрозу. Габриель был уверен, что вдвоем они способны на все, что справятся со всем, что нет ничего, что не было бы по плечу их союзу.       Вот только однажды он не успел.       Все произошло так быстро, что ему оставалось лишь видеть, как синяя волна обратной трансформации сантиметр за сантиметром лишает возлюбленную геройского облачения, оставляя лежать на мокром и грязном асфальте бездыханное тело прекрасной мадам Агрест.

В твоих глазах застыла боль, я разделю ее с тобой, А в зеркалах качнется призрак, призрак любви.

      Габриель отчетливо помнил ее остекленевшие глаза, которые навсегда отпечатались в его памяти за те часы, которые он, не способный поверить в случившееся, просидел на коленях перед трупом любимой, умоляя ее посмотреть на него.       Она посмотрела.       На следующий день после похорон глазами их сына.       В которые, не ощущая ноющей боли на сердце, уже не мог смотреть сам Габриель.

Возьми мое сердце, возьми мою душу Я так одинок в этот час, что хочу умереть.

      Мужчина стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли, нахлынувшей вместе с воспоминаниями, хотя и понимал, что в пустом особняке никто его не услышит.       Неспособный жить без любимой Габриель любым способом хотел вернуть ее. Он готов был заплатить любую цену, переступить через законы мироздания, изменить прошлое, лишь бы Она была сейчас рядом с ним. Для этого ему всего лишь нужно было завладеть Камнями Чудес, объединить их и загадать заветное желание.       Ему было плевать на все, что произойдет с этим миром, лишь бы снова увидеть Ее.       Но провести ритуал не удалось.       Бражник был один. Ледибаг и Кот Нуар — вдвоем.       Их победа была лишь вопросом времени, и это время настало.       Габриель Агрест был готов отправиться вслед за женой еще в тот далекий день, поэтому, когда Кот Нуар занес над ним свой «Катаклизм», смиренно ждал своей участи.       Вот только смерть и на этот раз предательски отказалась принимать его в свои объятия.

Мне некуда деться, свой мир я разрушил, По мне плачет только свеча на холодной заре.

      А когда Кот снял с себя кольцо, и волна обратной трансформации открыла Габриелю Агресту личность заклятого врага, мужчина понял, что разрушил собственный мир дважды.       Он не смог защитить жену, а теперь и потерял единственного сына.       Да, Адриан жив. Но вряд ли он когда-нибудь снова назовет Габриеля отцом. Бражник сам признался, что ему было известно о том, к каким последствиям приведет объединение Камней Чудес, и заявил, что готов на все, абсолютно на все ради достижения своей цели.       И в таких родных зеленых глазах — черт возьми, почему Габриель не решался посмотреть в них последние несколько лет?! — ясно читалось, что простить его Адриан не сможет.       Габриель Агрест действительно остался один.

Я слышу утренний колокол, он славит праздник

      Мужчина не помнил, сколько он просидел перед портретом супруги, захлебываясь слезами, оплакивая прошлое, которое уже не вернуть, и настоящее, которое он разрушил собственными руками. Он не знал, сколько пролежал на полу, безжизненно уставившись на серый потолок, когда слезы закончились, а все эмоции были выплаканы вместе с ними. Лишь тихая трель смартфона, раздававшаяся из кармана и напоминавшая о событии, которое он лично, а не через Натали, внес в свой календарь ровно месяц назад, заставила его пошевелиться и достать телефон.       «Свадьба Адриана» — было написано на экране.       И вновь Габриеля захлестнули воспоминания о прошлом.

И сыпет медью и золотом, ты теперь в царстве вечного сна.

      Любимая была особенно красива в день их свадьбы. Особенно, когда Габриель снял с новоиспеченной мадам Агрест белоснежную фату, и надел на ее золотистые волосы венок из медных осенних листьев. Она улыбалась ему так искренне и нежно, что казалось, одно воспоминание об этой улыбке могло исцелить все шрамы, оставленные на его душе ее смертью.       Вот только это воспоминание почти сразу же сменилось другим.       Невероятно бледная мадам Агрест лежала в гробу.       Боль захлестнула Габриеля с новой силой.

Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит

      Трель телефона раздалась повторно, не позволяя Агресту забыть ни о событии, на котором его никто не ждет, ни о том, как когда-то они с супругой обсуждали, будет ли свадьба Адриана похожа на их собственную. Когда-то Она сказала, что невесте их сына невероятно повезет, ведь Адриан наверняка будет любить ее так же, как его отец любит свою жену.       Невестке Габриеля действительно повезло.       Бражник знал, как сильно Кот Нуар любил свою Леди, как самоотверженно защищал ее, с каким обожанием смотрел. Месье Агрест слышал, как восторженно Адриан рассказывал о мадемуазель Дюпен-Чен, когда сообщал отцу о своем намерении жениться, видел, как бережно он держал Маринетт за руку, когда впервые привел ее в дом в качестве своей невесты.       Совсем как сам Габриель когда-то.

И звоном небо расколото, на земле я любил лишь тебя.

      Мужчина со всей силы отшвырнул трезвонящий смартфон в стену, отчего тот разлетелся на части.       Маринетт Дюпен-Чен повезло, что Адриан ее так сильно любит. Оставалось надеяться, что Адриану тоже повезет, и что в отличие от отца, он не узнает, каково это, потерять любовь всей своей жизни.       А вместе с ней и весь мир.

Возьми мое сердце…