Влечение

Джорджия Ланган, нагруженная пакетами с едой из супермаркета и уставшая после утомительного дня, неспешно плелась в сторону многоэтажек, домой. Правда, этого она хотела меньше всего на свете. Она знала, что вчерашний вечер снова повториться, каждый раз повторяется. Она с радостью бы переночевала на улице, лишь бы не возвращаться. Женщина уже не раз думала о разводе, сколько это может продолжаться? Каждый день, смотрясь по утрам в зеркало, ей приходилось прилагать немало усилий, чтобы скрыть снова и снова появляющиеся синяки, за слоем тонны тонального крема. Нет! Она не может так больше жить! - Черт бы тебя побрал! – отвлек ее от размышлений низкий чуть глуховатый мужской голос. Он доносился со стороны парковочных мест, не далеко от огороженной невысокой преградой детской площадки. Высокий широкоплечий мужчина, за один край приподнимая диван, пытался втащить его в грузовик, но из этого ничего не выходило. Джорджия собиралась было пройти мимо, но чувство, привитое ей с детства, не давало женщине просто оставить нуждающегося в помощи человека. - Извините, - сгрузив пакеты на тротуар, Джорджия сделала несколько шагов в сторону мужчины. – Вам помочь? - Если вам не сложно. – выдохнув, произнес он. – Возьмите с той стороны. Джорджия приподняла второй край дивана, и они совместными усилиями втащили злосчастный предмет в кузов грузовика. - О, спасибо вам большое. Мужчина наклонился, взял руку Джорджии в свою и поднес к губам, запечатлев невесомый поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Женщина смутилась, и осторожно освободила свою руку. - Очень нежная кожа. – голос мужчины стал подобен рыку животного. Джорджия могла поклясться, что заметила, как все его тело напряглось, словно пантера готовилась к решающему прыжку. – Надеюсь, ты не будешь сильно бушевать, не хочу ее попортить. Джорджия закричала, но лишь на долю секунды. Сильная рука больно сжала горло, так, что крик застрял внутри. Легкие сжимались в спазмах, сильнейшая боль прошла через все ее тело внутренними криками, мольбами...ей нужен воздух! Глаза, кажется, вот-вот выпадут из орбит, горло разрывалось от боли. Ее тело немело, она ослабевала. Единственно, что она отчетливо могла видеть, это глаза ее убийцы. Серые ледяные глаза, поглощаемые тьмой, что только наводила еще больший ужас. В последний раз, попытавшись сделать отчаянную попытку вздохнуть, она полностью обмякла в руках мужчины. **** Офис являл собой, по некоторым данным, живой монумент победе порядка над хаосом. Это была длинная, узкая комната, разделенная пополам стеклянной перегородкой от пола до потолка. Когда-то в перегородке была дверь, но ее давным-давно сняли. Стены пестрели плакатами и объявлениями, а все столы, полки и подоконники завалены книгами, папками и стопками бумаги. Здесь было не слишком светло, но и не то чтобы мрачно. Кондиционер, как и следовало ожидать, не работал. – Тут одна работка подвернулась, и я подумал о вас, – уверенно говорил начальник отдела Телониус Джаха – Не настоящая работа, скорее интересное поручение. Вы как, не из пугливых? – Вроде нет. – пожала плечами Кларк. - Еще чуть-чуть и у нас от всего этого поедет крыша! В дальней комнате двое мужчин и одна женщина, склонившись над разложенными на столе папками, пристально изучали черно-белые фотографии. На каждой из них был запечатлен полуобнаженный труп в позе эмбриона, лежащий на кафельном полу ванной комнаты одного из хостелов. - Какой еще к черту ритуал? Еще чуть-чуть и это от тебя у нас поедет крыша! Джаха прикрыл глаза, словно читая молитву, но сдержался и промолчал. Не успели эти трое войти в кабинет, как затеяли перепалку, а разложив на столе папки с делами, перешли к прицельному огню. – Понимаете, - все же продолжил Джаха, - мы попытались опросить и обследовать всех осужденных за серийные убийства – таких тридцать два случая, – чтобы создать базу данных для психологического профилирования нераскрытых убийств. Многие согласились отвечать на вопросы. Двадцать семь согласились вполне охотно, четверо – со смертными приговорами и подавшие апелляции – отказались наотрез, что вполне понятно. Но с одним – а именно он и нужен нам более всего – у нас полный провал. Я хочу, чтобы за него взялись вы. Завтра нужно поехать к нему в психбольницу. Сердце Кларк подпрыгнуло от радости, а потом чуть было не ушло в пятки. – Кто этот человек? – Психиатр, Беллами Блейк – непринужденно ответил Джаха, откинувшись на спинку кожаного кресла, внимательно наблюдая за реакцией Гриффин. Последовало молчание. Оно всегда наступало, если это имя упоминалось в цивилизованном обществе. Не в силах пошевелиться, Гриффин не сводила с Джахи глаз. – Беллами Блейк? – наконец произнесла она. – Да. – Ну что ж… Ладно. Хорошо. Я рада, что… такая возможность… Только я хочу вам сказать… - девушка боролась с внутренними эмоциями, так быстро нахлынувшими на нее. - Интересно, почему именно я? – Не думаю, что он согласится пойти нам навстречу. Он уже отказался, правда, не прямо, а через директора больницы. Но мне необходимо заявить, что квалифицированный специалист побывал у него и просил его лично ответить на наши вопросы. Причины? Вас они не должны интересовать. В отделе сейчас нет никого, кому я мог бы поручить это дело. – Вы сказали – завтра. Торопитесь? Это имеет какое-нибудь отношение к расследуемому делу о Джорджии Ланган? – Нет. Хотелось бы, чтоб имело. – А если он упрется? Мне все равно представить вам психологическое обоснование? – Да нет. Я уже по горло завален такими обоснованиями по поводу его персоны, к которому абсолютно невозможно найти подход, и все они совершенно не похожи друг на друга. Если он откажется разговаривать с вами, напишете обычную докладную. Мне нужно знать, как он выглядит, как выглядит его камера, чем он занят. Джаха наклонился над столом так, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее собственного, и пристально смотрел на нее. – Теперь слушайте меня очень внимательно, Гриффин. Готовы? – Да, сэр. – Будьте очень осторожны с Беллами Блейком. Доктор Синк, директор психиатрической больницы, объяснит вам их правила обращения с пациентом. Не отклоняйтесь от них. Не отклоняйтесь от них ни на йоту, как бы вам этого ни хотелось. Если Блейк и станет с вами разговаривать, он пойдет на это лишь ради того, чтобы разузнать о вас. Вы не хуже меня знаете, что при опросе приходится не только идти вперед, но и отступать, и повторяться, а иногда и отвечать на вопросы самому. Не говорите ему ничего существенного о себе, никаких подробностей. Не нужно, чтобы в его памяти остались факты вашей личной жизни. – А что он такое? Вы-то знаете? – Я знаю одно: он – чудовище. Больше о нем никто ничего не может сказать наверняка. Может быть, вам удастся выяснить. Выбрав вас, я ведь не кота в мешке покупал. Вы задали мне парочку неглупых вопросов, когда я преподавал в вашем университете. Я покажу докладную за вашей подписью директору, если она будет достаточно ясной, сжатой и четко организованной. Я так решил. И не забудьте: докладная должна быть на моем столе в девять ноль-ноль в воскресенье. Все, Гриффин. Действуйте.