Влечение

Он стоял, гордо вскинув голову, вглядываясь в далекие звезды, мелькавшие среди разрывов быстро сгущающихся туч, медленно ползущих в зимнем небе на восток. Он верил, что Вселенная была царством смерти с кое-где затесавшимися в ней островками причудливой жизни, заполненная мертвыми и пустыми планетами, не ветхозаветный гимн созидательному творчеству Бога, а бесспорное доказательство убогости Его воображения и торжества собранных воедино и противостоящих Ему сил тьмы. Из двух реальностей, бок о бок существующих во Вселенной, - жизни и смерти, - жизнь была меньшей по объему и логически менее последовательной. В царстве живых срок существования ограничивался годами, месяцами, неделями, днями, часами. В царстве мертвых этот срок был вечен. Он жил в приграничной полосе между жизнью и смертью. Он ненавидел мир живых, к которому по рождению принадлежал и сам. Его бесили их претензии на всезнайство, их манеры, нравы и принимаемые ими на веру добродетели. Лицемерие во взаимоотношениях между людьми, публично восхищавшимися бескорыстием, но тайно стремившимися к личной выгоде, одновременно забавляло и внушало ему омерзение. Любой добрый поступок он расценивал как тайное стремление к выгоде, которую мздоимец надеется таким образом заполучить. Больше всего его презрение - а иногда и ярость - вызывали те, кто болтал о любви и уверял, что якобы способен чувствовать ее. Любовь - он знал это - была одной из тех возвышенных добродетелей, о которых без умолку трещали родители, учителя и священники. Любви не было. Она была пустышкой, способом закабалять дурачков, липой. Его влекли тьма и странная антижизнь мира мертвых, к которому он принадлежал по праву, но в который пока еще не мог возвратиться. Его место было среди проклятых душ. Он чувствовал себя как рыба в воде среди тех, кто презирал любовь, кто истинно верил, что погоня за наслаждениями - единственное, ради чего стоит жить. Я - это самое главное. И никаких тебе понятий «добро», «зло», «грех». Чем дольше он глядел на звезды, мелькавшие в просветах между облаками, тем ярче они ему казались, пока от их разящих лучиков у него не заболели глаза. Выступившие слезы затуманили его зрение, и он отвел взгляд. Даже ночью мир живых был слишком ярок для таких, как он. Чтобы видеть, ему не нужен был свет. Его зрение было приспособлено к идеальному мраку смерти, к черным катакомбам Ада. Свет был не только избыточен для таких глаз, как у него; он был им неприятен, а иногда и просто омерзителен. Глядя себе под ноги, он зашагал с поля к кромке сплошь покрытого трещинами асфальта. Его шаги гулко отдавались в пустыне, когда-то звеневшей голосами и смехом посетителей. Но если требовалось, он мог двигаться так же неслышно, как крадущаяся к добыче кошка. Выглянувшая из-за туч луна заставила его поморщиться, словно от боли. Со всех сторон чернели развалины его тайного убежища, отбрасывая на асфальт неясно очерченные лунным светом рваные тени, которые любому другому могли бы показаться бледными, но ему представлялись пятнами яркой, светящейся краски. Из внутреннего кармана своей кожаной куртки он достал солнцезащитные очки и надел их. Так было лучше. На какое-то мгновение он замешкался, не зная, что делать с оставшимся ночным временем. У него был выбор: провести последние предутренние часы с живыми или с мертвыми. Но на этот раз ему не пришлось особенно долго ломать себе голову. В его нынешнем состоянии души он явно предпочитал живым мертвых. Он вышел из тени, напоминавшей гигантское, чуть скошенное разбитое колесо, и быстро направился к давно заброшенному строению, где находились его мертвецы. Его коллекция. **** Был четверг, раннее мартовское утро. Лучи солнца только начали тянуться в эту часть штата, и город внизу еще нежился в сладкой дрёме. Кларк Гриффин стояла у ворот в дом Натана Миллера. Она выдохнула, задумчиво наблюдая за облаком пара, растворившимся в холодном воздухе. Дверь отварилась, и на порог вышел высокий темнокожий мужчина. Он, щурясь от яркого света, спешно накинул куртку на плечи и сделал еще несколько шагов к Гриффин. - Извините, мисс, но вы уже минут десять стоите у моих ворот. – пытаясь скрыть раздражение, произнес он. - Натан Миллер? – больше утвердительно, чем вопросительно сказала Кларк, и добавила, - Могу я поговорить с вами? Мужчина переметнулся с ноги на ногу, чувствуя, как утренний ветер снимает с него остатки сна, заставляя вздрогнуть от прохлады. Конечно, он совершенно не хотел разговаривать с этой блондинкой. Первой его мыслью, когда он увидел ее через кухонное окно, было просто подождать, когда она развернется и уйдет, но к его разочарованию, у Гриффин была стальная выдержка. - Не думаю, что смогу вам помочь. Он бросил это быстро и даже грубо, но поднятое вверх удостоверение агента ФБР в руке блондинки, заставило его в серьез задуматься о своих поспешных словах. - Меня прислал к вам Беллами Блейк. – довольно четко сказала Кларк, убирая удостоверение обратно в нагрудный карман. – Вам знакомо это имя? Гриффин учили замечать в поведении людей каждую мелочь, и сейчас, когда она произнесла имя Блейка, то внимательно следила за последующей реакцией Натана. Но ни один мускул на лице Миллера не дрогнул. Он смотрел на нее так же внимательно, как и она на него. - Вы ведь знакомы с ним, верно? – повторилась Кларк. - Чего вы хотите от меня? – полностью проигнорировав ее вопрос, поинтересовался Миллер. - Мне нужно знать, как вы были связаны с Блейком, почему н упомянул о вас. Понимая, что разговор будет долгим и уйти от него он не сможет, Миллер вздохнул и открыл дверь, приглашая Гриффин в свой дом. Кларк остановилась в прихожей, изучая обстановку. Она пыталась запомнить практически все детали интерьера дома, из этого у нее всегда получалось сложить неплохую характеристику хозяина дома. - Чай или кофе? – спросил Миллер, пока блондинка изучала какую-то фарфоровую статуэтку на кухонном столе. - Чай. – ответила Кларк, и повернулась к Натану. – Так как вы были связаны с Беллами Блейком? - Я был его надсмотрщиком два года назад. - пожал плечами Миллер. - Был, - повторила за ним Гриффин, - вас уволили? Натан вздохнул и развернулся к блондинке, скрестив мускулистые руки на груди. - Да, уволили, – четко произнес он. – вам доводилось встречаться с главным нашей больницы? - Нет. - Вам жутко повезло. - Настолько невыносим? – улыбнулась девушка. - Не то слово, - Миллер тоже улыбнулся, чувствуя как напряжение начало отступать. – Знаете, мы часто разговаривали с Блейком вечерами и даже ночами. Вы, наверное, считаете его злом, - Миллер ухмыльнулся. – он опасен, но он не зло. - Я не считаю его злом. – честно ответила Гриффин. - Вы ведь пришли, что бы узнать о нем? Найти тот ключик, что поможет понять вам его намерения, знать все, что он захочет предпринять. Боюсь вас огорчить, но у меня его нет. Беллами Блейк – человек загадка. Он очень умен, проницателен. Думаю, вы уже успели проверить это и на себе. Он скорее прочтет вас, одурачит и оставит ни с чем. – Миллер говорил все это размеренно, наливая чай в кружки. – И знаете, мне даже очень любопытно, почему он заговорил с вами? – и не дожидаясь ответа, продолжил, - не потому что вы молодая и симпатичная девушка, хотя было очень умно отправить вас к нему, ведь он не видел женщин пять лет, и не потому, что вы агент ФБР, ему вообще плевать на них. Его что-то зацепило в вас, но что… Миллер задумался, поставив чашку на стол перед блондинкой. - Вам что-нибудь известно про «Джека»? - Это тот психопат, что отрезает людям конечности? Девушка кивнула, отпив немного горячего чая. - Нет, если честно, и не хочу что-то о нем знать. Это все пугает, наводит на всякие плохие мысли, притягивает плохую энергетику, а мне это надо? Кларк отпила еще немного восхитительного напитка, наслаждаясь вкусом и ароматом. В мысли вдруг ворвалась одна фраза недавно сказанная Блейком, и она озвучила ее: - Вы много знаете о Блейке, не могли бы объяснить мне значение слов «Восхитительный запах»? Натан резко выдохнул, поставив кружку на стол. Его лицо побелело, и он начал заваливаться на бок. Гриффин ринулась к нему, и придержала, чтобы тот не упал. Усадила на стул, всматриваясь в перекошенное от ужаса лицо. - Нам срочно нужно в больницу. – едва слышно произнес Миллер, и попытался встать. - Натан, что это значит? - Он сбежал.