Шанс, подаренный Спасительницей.

Лес встретил её мертвой тишиной. Даже ветер, казалось, затаил дыхание, пока она пробиралась всё глубже в чащу, отбрасывая в сторону тонкие ветки, цеплявшиеся за куртку. Когда-то здесь щебетали птицы и слышался далёкий стук дятла, но теперь всё вокруг словно застыло, настороженно наблюдая за каждым её шагом. Позади послышался тихий шорох. Сердце Спасительницы вздрогнуло — инстинкты, выработанные годами, подсказали: она не одна. Эмма резко обернулась, готовая к атаке… но из кустов выскочил самый обычный заяц, бросив на неё испуганный взгляд и юркнув прочь. — Чёрт, — выдохнула она, ощутив, как напряжение постепенно отпускает. — Уже начинаю видеть врагов даже там, где их нет. Взяв себя в руки, девушка продолжила путь. Каждый шаг отдавался тупой болью в боку, где ещё недавно зияла смертельная рана. Шов, наложенный три дня назад, тянул и саднил, будто напоминая: ей нужно лежать в постели, а не шляться по лесу. Но на покой времени не было. Она шла вперёд, будто зацепившись за некую невидимую нить, ведущую к разгадке. Клочья ткани, обломки механизмов, странные следы на земле — всё указывало на одно: здесь что-то произошло. И это «что-то» не было случайностью. Когда ни один живой человек так и не встретился на пути, Эмма уже собиралась повернуть обратно — наверняка Киллиан успел поднять на ноги весь город, заметив её исчезновение. Но вдруг где-то на границе восприятия что-то изменилось. Воздух стал плотнее, холоднее. Каждая клеточка её тела закричала: ты не одна. Она остановилась на небольшой поляне, где между деревьями темнели обломки упавшего параплана. Скрестив руки на груди, девушка медленно повела взглядом по сторонам. Где-то рядом кто-то прятался. — Эй! — громко окликнула она, делая голос твёрдым и спокойным. — Я знаю, что вы здесь. Покажитесь. Я не причиню вам вреда. Ответом была тишина. Потом — тихий вздох и нерешительный голос из-за обломков: — А вы точно… не убьёте меня? Эмма невольно усмехнулась уголком губ. Голос звучал вежливо и робко, но за ним чувствовалась паника. — Нет, конечно. Выходите. — Она смягчила интонацию. — Я шериф Сторибрука. Меня зовут Эмма Свон. Несколько секунд спустя из-за куска искорёженного металла появился мужчина. Его одежда была изорвана и покрыта грязью, лицо — в мелких ссадинах, но держался он с удивительным достоинством, будто не разбился с неба, а вышел на прогулку. — Меня зовут доктор Генри Джекилл, — произнёс он с лёгким поклоном. — Я прибыл из Края Нерассказанных Историй. Сердце Эммы пропустило удар. Она знала это имя — Реджина рассказывала о нём. И если здесь Джекилл… значит, где-то рядом — его тень. — Очень приятно, доктор. — Она осторожно приблизилась на шаг. — Как вы оказались в нашем лесу? — На этом, — он кивнул на развороченные остатки параплана. — Я прилетел сюда не один… со мной был Хайд. При этом имени его лицо исказилось, словно он проглотил яд. В глазах мелькнула тень — гнев, отвращение и… страх. — Не слишком-то вы его любите, — заметила Эмма, пристально глядя на незнакомца. — «Не люблю» — мягко сказано, — процедил он. — Я его ненавижу. Эта ненависть была настоящей, глубокой и личной. И она сразу почувствовала: эта история не просто о врагах. Это нечто большее. — В таком случае, вам стоит пойти со мной, — предложила она. — В городе вы сможете отдохнуть… и, возможно, рассказать, почему ненавидите своего спутника. Доктор кивнул, но прежде чем сделать шаг, замялся: — Простите, могу я попросить ещё кое о чём? — Конечно, — удивлённо изогнула бровь Эмма. — Я ужасно устал… и голоден, — признался он, словно извиняясь за собственную слабость. Впервые за день губы Спасительницы растянулись в искренней улыбке. — Тогда наш путь лежит в трактир «У бабушки», — сказала она, слегка наклонив голову. — Там кормят так, что даже сказочные чудовища остаются довольны. — Звучит прекрасно, — Джекилл чуть оживился и выпрямился. — После всего этого падения я бы и ядовитую похлёбку съел. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — пошутила она и жестом пригласила его следовать за собой. Они двинулись в сторону города. С каждым шагом лес становился светлее, а воздух — теплее. Но чувство тревоги не покидало Эмму. Она ощущала его всем своим существом: их кто-то наблюдал. И была права. В глубине леса, между тенями деревьев, медленно двинулся тёмный силуэт. Его глаза, холодные и лишённые сострадания, следили за каждым их движением. Джекилл ещё не знал, что его прошлое идёт за ним по пятам. И Эмма ещё не понимала, насколько тесно теперь связаны их судьбы.

***

Офис мэрии. Тем временем, в просторном кабинете бывшей Злой Королевы царил настоящий хаос. Стол, обычно безупречно организованный, был завален раскрытыми томами, древними артефактами, магическими кристаллами и старинными картами. Пахло пылью веков, нагретым металлом и лёгким озоном — от свежих заклинаний, сплетённых буквально на бегу. В воздухе витала паника, плотная, как грозовая туча перед бурей. Каждый в комнате занимался своим делом. Белоснежка листала старые хроники о порталах и законах пересечения миров, Дэвид сверял координаты с картами города, а Реджина, склонившись над сияющим артефактом, пыталась настроить поисковое заклинание, прокручивая сложные формулы у себя в голове. Даже Румпель, обычно невозмутимый, выглядел на редкость напряжённым — его пальцы постукивали по столу с раздражающим ритмом. — Я тебя убью, Свон… — процедил сквозь зубы Капитан, который с каждой минутой терял терпение. В одной руке он сжимал стационарную трубку так сильно, что пластик жалобно потрескивал, а другой нервно крутил кольцо на пальце. — Потом воскрешу… и снова убью. Только на этот раз — медленно. Он не мог усидеть на месте и мерил шагами кабинет, как хищник, загнанный в клетку. Взгляд то и дело метался к окну, будто он надеялся увидеть за стеклом знакомую фигуру в красной куртке. Но там были лишь серое небо и безмолвный город. — Реджина, — осторожно позвала Белоснежка, подходя ближе. — Как там твоё заклинание? Что-то удалось выяснить? Мэр ответила не сразу. Она сидела, не отрывая взгляда от колдовского круга, вычерченного прямо на столешнице. Яркие линии чар мерцали и переливались, но результата не было. — Оно… никак, — наконец выдохнула чародейка и устало потерла виски. — Заклинание показывает, что Эмма жива и всё ещё в Сторибруке. Более того — она двигается. Судя по всему, очень даже бодро. Уголки её губ дрогнули — нечто среднее между усмешкой и раздражением. — Видимо, ей надоело лежать без дела, — добавила она с горечью, но без злобы. Белоснежка тихо фыркнула, пряча улыбку. — Конечно. Спасительница и слово «отдых» несовместимы, — сказала она с мягкой иронией. — Главное, что она жива. — Пока жива, — хмуро вставил Румпель, не поднимая глаз от книги. — Но если она пошла туда, куда я думаю, это может быстро измениться. Крюк резко остановился и уставился на него: — Что ты имеешь в виду, Крокодил? — Магический колодец, — спокойно произнёс Голд, перелистывая страницу. — Если она почувствовала остаточный след портала или выброс силы, скорее всего, направилась туда. А это значит, что она сейчас либо уже столкнулась с кем-то… либо вот-вот столкнётся. — Прекрасно, — пробормотал Джонс, снова начиная ходить по комнате. — Просто идеально. Она ранена, беременна и, конечно же, решила прогуляться навстречу опасности. — Ты говоришь, как будто это не твоя любимая привычка, — язвительно заметила Реджина, не отрываясь от чар. — И, к слову, твоя тоже. — Потому что я знаю, как сражаться! — огрызнулся он, затем опустил плечи и вздохнул. — А она… она просто не умеет стоять в стороне. На мгновение повисла тишина. Все понимали, что Киллиан был прав. Эмма никогда не умела ждать. Если кто-то был в беде — она бросалась на помощь. Если в городе появлялась угроза — она шла навстречу ей первой. И никто не мог её остановить. … Грозовой сигнал Снаружи внезапно раздался оглушительный хлопок — такой, будто само небо разорвалось над городом. Стёкла задрожали, пол под ногами пошёл едва заметной волной, а воздух пропитался странной вибрацией, похожей на дыхание магии. — Что это было? — Белоснежка резко обернулась к окну, её голос сорвался на высокий тон. — Это не просто звук, — выдохнула Реджина, уже вскакивая из-за стола. Лицо её побледнело, а глаза засветились знакомым тревожным блеском. — Это выброс. Кто-то открыл портал… или пересёк границу города. Джонс не стал ждать подтверждений. Как только вспышка за окнами стала ярче, он сорвался с места и вылетел из кабинета. Остальные — Белоснежка, Дэвид, Голд, Робин — поспешили следом. На улице их окутал странный, металлический запах. Воздух был густ и плотен, будто после грозы. Во дворе, прямо перед фонтаном, клубился сизый дым, а землю пересекала глубокая воронка, края которой светились тусклым голубым свечением. Повсюду валялись обломки странного механизма — похожего на крылья параплана, но явно сотканного не руками обычного человека. — Это… — Реджина прищурилась, вглядываясь в искорёженный металл. — Похоже на летательный аппарат… из сказочного мира. — Чего только не упадёт на наш Сторибрук, — буркнул Крюк, обходя обломки. Его глаза метались по сторонам, как у охотника, ищущего добычу. — Здесь кто-то был, — тихо произнесла Белоснежка, присев на колени у воронки. На мягкой земле чётко отпечатывались следы — одни крупнее, другие — лёгкие и тонкие, как будто здесь прошли двое. — И ушли… туда. Она показала в сторону леса. Реджина вытянула руку, и кончики её пальцев вспыхнули фиолетовым светом. Заклинание тонкой линией потянулось по земле, словно нить судьбы. — Эмма… — прошептала чародейка. — Она была здесь. И не одна. Капитан не стал дослушивать. Его сердце сжалось в стальной узел, и, не сказав ни слова, он бросился вперёд. Остальные — за ним. Они не успели сделать и десятка шагов, как земля под ногами чуть дрогнула, будто сама магия города содрогнулась от чьего-то присутствия. И тогда они его увидели. Посреди двора, прямо среди дымящихся обломков, стоял высокий человек в чёрном плаще. Его осанка была расслабленной, но взгляд — цепким и холодным, как сталь. Улыбкой это назвать было нельзя — уродливый оскал растянул его губы, обнажая зубы, и казалось, что этот «оскал» был самой сутью его природы. — Ну здравствуйте, мои дорогие, — произнёс он, словно приветствуя старых знакомых. Голос был бархатистым и ядовитым одновременно, как яд, завернутый в мёд. — Давненько не виделись. — Хайд… — прошипела Реджина, шагнув вперёд. Магия, скопившаяся в её ладонях, дрожала от напряжения, готовая вырваться наружу. — Тебя здесь быть не должно, — холодно заметил Голд, в его голосе сквозила едва сдерживаемая ярость. — Я позаботился об этом. — Ах, мистер Голд, — оскал Хайда стал ещё шире. — Вы и правда думаете, что меня можно «удержать»? Что можно загнать в клетку того, кто сам решает, где его предел? — Скажи, где Эмма, — перебил его Крюк. Голос был ровным, но опасно дрожал. — Если ты хоть пальцем тронул её… — Пират, не горячись, — Хайд сделал шаг вперёд, и от его присутствия воздух будто стал тяжелее. — Она в порядке. Пока что. Но, как и все вы, скоро поймёт: этот город теперь принадлежит мне. — Сторибрук никогда не будет твоим, — твёрдо произнёс Дэвид, вставая рядом с женой. — О, не будьте так уверены, принц, — мягко усмехнулся незваный гость. — Голд обещал мне его в обмен на кое-какую… ценную информацию. Все взгляды мгновенно устремились на Тёмного. Тот не отвёл глаз, но в его лице мелькнуло нечто, похожее на замешательство. — Лжёшь, — выдохнул он. — Я бы никогда… — Конечно, конечно, — перебил Хайд, словно взрослый, уговаривающий капризного ребёнка. — Все вы всё время «никогда». А потом делаете то, что нужно. Он сделал ещё шаг, и теперь их разделяло всего несколько метров. Магия вокруг звенела, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. — Итак, мои дорогие… — его глаза сверкнули злобным блеском. — Сыграем по-новому. Старые правила больше не действуют. — Ну как вам моё эффектное появление? — протянул Хайд, растягивая губы в кривой ухмылке, которая больше напоминала гримасу безумия. — Понравилось, Тёмный? — Я разорву тебя на части, — тихо и сдавленно произнёс Голд. Его пальцы сжались в кулаки, суставы побелели, а в глазах разгоралось пламя первозданной тьмы. Он был готов атаковать прямо сейчас — но тяжёлая ладонь легла ему на плечо, остановив в самый последний момент. — Не сейчас, крокодил, — холодно произнёс Джонс, не сводя взгляда с врага. — Сначала разберёмся, чего он хочет. Румпель отошёл на шаг, но бешенство в его глазах не исчезло. Он был словно зверь в клетке — готовый к прыжку, но вынужденный ждать. Хайд же наслаждался каждым мгновением их реакции, как актёр, вышедший на сцену. — А разве не это вы все хотели услышать? — он начал расхаживать по двору, словно в собственном доме. — Почему я здесь? Что ж… позвольте внести ясность. Он поднял палец, загибая его с каждой новой фразой. — Во-первых, я устал от Края Нерассказанных Историй. Там скука и забвение — худшая участь для такого, как я. Во-вторых… — голос его стал тягучим и почти шипящим, — я слышал о Спасительнице. О силе, которую можно отнять и сделать своей. И наконец… — он обвёл их взглядом, полным презрительной насмешки, — мне наскучили герои. Пришло время встряхнуть вашу уютную сказку и превратить её в кошмар. — Зачем тебе она? — Реджина скрестила руки на груди, её голос был холоден, как лезвие клинка. — Затем, что с её даром я стану величайшим магом всех миров, — ухмыльнулся он. — И, наконец, исполню свою месть. Особенно тебе, Тёмный. Румпель расхохотался — коротко и безрадостно. — Ты наивен, если полагаешь, что светлая магия способна одолеть тьму. Ты понятия не имеешь, с кем связался. — Ах, старик, — Хайд почти ласково усмехнулся. — Ты сильно недооценил собственную Спасительницу. С этими словами он растворился в воздухе, оставив после себя лишь сухой, режущий слух смех. Тишина длилась недолго. Её нарушил топот ног — из тени деревьев вырвались двое. Блондинка с лицом, полным решимости, и мужчина с осунувшимися чертами, в которых угадывалась внутренняя борьба. — А вот и моя добыча, — издевательски протянул Хайд, появляясь вновь словно из ниоткуда. Он указал на девушку, но в его жесте чувствовалась двусмысленность: словно он имел в виду и её, и стоящего рядом доктора. — Я знал, что ты не заставишь себя ждать. — Хайд… — выдохнул Джекилл, подходя ближе. Его губы дрожали от сдерживаемой ярости, и казалось, ещё миг — и он бросится на врага. — Дорогая моя, — ядовито пропел злодей, глядя прямо в глаза Спасительнице. — Как же приятно наконец встретиться лицом к лицу. — Я не разделяю твоего энтузиазма, — холодно отрезала она и, не колеблясь, выбросила вперёд руку. Магия взревела, словно ураган, обрушившись на противника с сокрушительной силой. Хайд отлетел назад, но устоял на ногах. Он лишь отряхнул плащ и усмехнулся, как будто удар был не более чем лёгким ветерком. — И ты правда думала, что это сработает? — его голос был издевательски спокоен. — Магия не вредит мне. Я её поглощаю. Шок пронзил Эмму. Никогда прежде она не встречала того, кто способен впитать её силу. Паника начала подниматься из глубин души, но Джекилл не дал ей времени на страх. — Посмотрим, как ты справишься с этим, — прорычал он, выхватывая из кармана устройство. Раздался треск, запахло озоном — и мощный электрический разряд пронзил тело чудовища. На лице Хайда впервые появилось выражение боли. — Получай, тварь! — выкрикнул доктор, активируя прибор снова и снова. Прежде чем тот успел прийти в себя, рядом материализовалась Зелина. Одним взмахом она накинула на его запястья светящиеся цепи — древние кандалы, которые могли удержать даже демона. — Ах, герои… — прохрипел Хайд, рухнув на колени, но даже сейчас не переставал улыбаться. — Думаете, победили? Заблуждаетесь. У меня есть козыри. Скажи-ка, Спасительница… руки не дрожат? Эти слова ударили по ней сильнее любого заклинания. Она побледнела. Он знал. Но как? Откуда? Девушка стояла неподвижно, сжав кулаки, пока Дэвид и Робин увозили пленника прочь. — Эй, родная, ты в порядке? — Джонс подошёл ближе, заглядывая ей в глаза. — Всё хорошо, — тихо соврала она, пытаясь изобразить улыбку. Но дрожь в голосе выдала её с головой. — Где ты была? — хором спросили родители и Генри, окружив её. — Мы уже места себе не находили! Она опустила взгляд, а затем встретилась глазами с Реджиной. Тот взгляд мог пробить броню — в нём ясно читалось: ты едва не погибла, не смей повторять это снова. Молча кивнув, Киллиан обнял её за плечи и мягко повёл прочь: — Пошли домой. С тебя на сегодня достаточно подвигов. Когда дверь их дома закрылась, мир словно выдохнул вместе с ними. Тишина обволокла их, прогоняя шум и тревогу. — Никогда больше так не делай, — прошептал пират, прижимая любимую к себе так крепко, будто боялся снова потерять. — Иначе я не выдержу. — Обещаю, — выдохнула она в ответ, и их губы встретились в поцелуе — сначала осторожном, затем всё более страстном, как будто каждый вдох пытался компенсировать потерянные месяцы. Мир за стенами исчез. Хайд, его угрозы, их страхи — всё растворилось в этой близости. Они наощупь добрались до спальни, не заботясь ни о вещах, ни о времени. В их прикосновениях было всё: боль прошлых утрат, радость воссоединения и молчаливая клятва защищать друг друга до конца. Джонс прижимал её к себе, чувствуя, как уходит дрожь, как дыхание становится ровнее. В его глазах пылала клятва: никто и никогда не причинит ей вреда. Он уже пережил её смерть однажды — и это было хуже любого ада. Второго раза не будет. А пока над городом вставала ночь, они лежали рядом, переплетённые сердцами и дыханием. Для них не существовало врагов и проклятий, не было угроз и страхов. Была только тишина, только любовь и обещание, данное без слов: он будет сражаться за них. Всегда.