Шанс, подаренный Спасительницей.

После бурь, пламени и хаоса Зазеркалья жизнь в Сторибруке словно замерла. Город, недавно сотрясавшийся от магических всплесков, теперь жил своим привычным ритмом: звенели колокольчики на дверях кафе, скрипели ставни домов, а осенний ветер неспешно кружил золотые листья в тихих улочках. Для всех это означало одно — передышку. Короткий миг, чтобы перевести дух, прежде чем снова окунуться в бездну испытаний. Реджина впервые за долгое время позволила себе утонуть в рутине. Она сидела в своём кабинете, склонившись над кипой документов: подписывала распоряжения, проверяла отчёты, листала письма от жителей города. Казалось, всё идёт своим чередом — размеренно и предсказуемо. Но покой обманчив. Её рука вдруг застыла на полпути к перу, когда взгляд зацепился за небольшой предмет на краю стола. Позолоченный браслет. Лёгкий, почти невесомый, он словно сиял собственным светом в мягком свете настольной лампы. Она узнала его сразу — этот браслет она не видела много лет. Пальцы осторожно коснулись гладкого металла, и мир вокруг на миг исчез. Кабинет, бумажные горы и даже шелест ветра за окном растворились, оставив только тёплое мерцание воспоминания. …Она была совсем другой. Не мэром, не героиней и даже не тем чудовищем, которым её называли. Всего лишь женщиной — юной, уязвимой и влюблённой. Браслет тогда был подарком. Символом надежды. Маленькой частичкой счастья, которое она, как ей тогда казалось, заслужила. В памяти вспыхнул тот день: золотистый свет заходящего солнца, запах яблоневого сада, тихий смех, от которого кружилась голова. И голос — тёплый, ласковый, обещающий, что всё будет хорошо. Но всё закончилось не так. Этот браслет был последним напоминанием о том, кем она когда-то была… и о том, что потеряла. Он стал символом того выбора, который изменил её навсегда. Реджина глубоко вдохнула, пытаясь вынырнуть из водоворота прошлого. Но чувства, что она так долго прятала под маской силы и власти, снова поднялись на поверхность. Боль. Вина. И всё то, что она так старательно пыталась забыть. — Смешно, — прошептала она, улыбнувшись самой себе. — Прошлое всегда находит способ напомнить о себе. Дверь кабинета тихо приоткрылась. — Реджина? — голос Зелины прозвучал осторожно, будто она боялся нарушить хрупкую тишину. Брюнетка быстро спрятала браслет в ящик стола и подняла взгляд. — Да? — мягко отозвалась она, стараясь скрыть следы нахлынувших эмоций. — Я думала, мы могли бы прогуляться. Просто так… без спасений, без магии, — предложил она, чуть улыбаясь. Она замерла, всматриваясь в глаза сестры. И вдруг осознала: прошлое может быть не только тенью, но и мостом в будущее. — Да, — кивнула она после короткой паузы. — Думаю, нам обеим это не помешает. Когда они вышли на улицу, холодный ветер обдал их лица, а над Сторибруком зажглись первые вечерние огни. И где-то в глубине души Реджина почувствовала — возможно, впервые за долгое время — что её история ещё не закончена. Flashback Это случилось в одну из тех зимних ночей, когда снег кружится в воздухе, словно сам мир решил замедлить дыхание. Город утопал в огнях и праздничной суете: на улицах звучали смех и музыка, пахло корицей, глинтвейном и надеждой. Но внутри таверны, где она стояла у узкого окна, Реджина чувствовала себя чужой в этом шумном мире. — Ну же, иди, — шептала Тинкербелл, стоявшая рядом. — Он там. Судьба не будет ждать вечно. — Легко тебе говорить, — вздохнула брюнетка, вглядываясь сквозь запотевшее стекло. — А вдруг это ошибка? Что если всё закончится ещё хуже? — Хуже, чем одиночество? — фея мягко коснулась её локтя. — Иногда шаг навстречу — единственное, что нас спасает. Но шаг так и не был сделан. Сердце колотилось в груди, колени предательски дрожали, и, сделав неуверенный вдох, она отступила от двери. Один шаг назад — и судьба, возможно, ушла вперёд без неё. Прошло несколько дней. Праздничный город утопал в вихре новогодней ночи: фейерверки взмывали в небо, звенели колокольчики, люди смеялись и обнимались прямо на улицах. Реджина шла по заснеженной мостовой, не видя всей этой красоты. Её мысли были далеки от веселья. В тот миг, когда она поправляла перчатку, что-то соскользнуло с запястья. Она не заметила сразу — лишь когда почувствовала пустоту, сердце болезненно сжалось. — Нет… — прошептала она, обернувшись. Позолоченного браслета, подаренного отцом на шестнадцатый день рождения, нигде не было видно. Он исчез, растворившись в толпе, словно часть её прошлого решила уйти навсегда. Реджина металась между прохожими, спрашивала, искала взглядом блеск металла среди снежного шума — но всё было тщетно. Разочарованная и подавленная, она опустила плечи и пошла дальше. Мир вокруг казался приглушённым, как будто потеря этой крошечной вещицы потушила в ней что-то важное. И именно тогда, в самый обыкновенный миг, судьба решила вмешаться снова. Она столкнулась с ним, повернув за угол слишком резко. Сначала почувствовала крепкие руки, удержавшие её, чтобы не упала, потом услышала голос — тёплый, обволакивающий, будто музыка старого бала. — Простите, миледи, — сказал незнакомец, чуть наклонив голову. — Иногда я бываю неуклюжим. Она подняла глаза — и мир остановился. Глаза цвета глубокой осени, пронзительные и тёплые, смотрели прямо в душу. Лёгкая небрежная улыбка тронула его губы, а в чертах лица чувствовались сила и доброта, скрытые за хулиганским обаянием. — Всё в порядке, — выдохнула Реджина, стараясь скрыть, как сердце пропускает удар. — Позвольте представиться, — сказал он, чуть склонившись в старомодном поклоне. — Робин Гуд, из Шервудского леса. А как зовут самую очаровательную незнакомку в этом городе? — Реджина… Реджина Миллс, — ответила она, чувствуя, как её щёки наливаются теплом. — Тогда, Реджина Миллс, думаю, это принадлежит вам. Он протянул ей руку — и на раскрытой ладони лежал её браслет. Тот самый, который, как она думала, потерян навсегда. — Вы… нашли его? — едва слышно спросила она, потрясённая. — Или он сам привёл меня к вам, — улыбнулся Робин. — Удивительная вещь — судьба. Порой она подбрасывает нам нужные встречи в самый неожиданный момент. Когда она осторожно взяла украшение из его рук, её пальцы коснулись его кожи — и в этот миг она заметила тёмную метку на его предплечье. Львиная татуировка. Та самая. Сердце ухнуло вниз: предсказание Тинкербелл оказалось правдой. — Спасибо вам, — прошептала она, едва сдерживая улыбку. — Вы не представляете, как много это для меня значит. — О, поверьте, представляю, — ответил Робин, всё ещё глядя на неё с мягкой теплотой. — Если когда-нибудь вам понадобится помощь… или просто компания, я рядом. И в тот момент, стоя среди мерцающего снега и гулких голосов города, она почувствовала: это не случайность. Это — начало. Она ещё не знала, как переплетутся их пути, сколько радости и боли принесёт им обоим эта встреча. Но где-то в глубине души Реджина впервые за долгое время позволила себе мечтать. End of the flashback Реджина провела пальцами по гладкой поверхности позолоченного браслета, словно касаясь не просто украшения, а целой главы своей жизни. Столько лет прошло, а он всё ещё хранил тепло тех дней — радости и боли, утрат и надежд. В памяти всплывали улыбка Робина, смех Генри, их первые прогулки втроём… Всё то, ради чего стоило пройти через ад. Когда-то этот браслет был напоминанием о том, как близко она стояла к счастью и как легко могла его упустить. Теперь же — это был символ того, что даже самая разбитая душа способна исцелиться, если рядом есть те, ради кого стоит бороться. Она улыбнулась — не той натянутой, дежурной улыбкой мэра, а настоящей, тёплой, как прикосновение любимых рук. Да, многое в её жизни шло не так, как хотелось. Да, она потеряла больше, чем могла себе позволить. Но Генри был рядом. И Робин… Робин тоже был рядом. И это значило, что не всё потеряно. Воспоминание растворилось, как сон на рассвете, когда резкий трель звонка прорезала тишину кабинета. Реджина вздрогнула, моргнула и вернулась в реальность. Вибрация телефона на деревянной поверхности казалась почти оглушительной в этой неожиданной тишине. На экране высветилось родное имя, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, невольной улыбке. — Привет, сынок, — произнесла она, поднося телефон к уху. — Как дела? Ответ прозвучал не так, как она ожидала: — Мам, у нас проблемы, — голос Генри был взволнованным и торопливым. — Срочно. Это связано с Эммой. Реджина мгновенно выпрямилась, словно изнутри включился другой режим — деловой, решительный. В груди что-то болезненно сжалось. — Что произошло? — спросила она, и в её голосе уже не осталось ни мягкости, ни тепла — только твёрдость и сосредоточенность. — Объясню всё на месте. Просто… приедь к бабушке и дедушке. Поскорее. Это действительно важно. — Я буду через пять минут, — не колеблясь, пообещала она. Положив трубку, Реджина быстро схватила пальто с вешалки и направилась к двери. Все сомнения, воспоминания и сладкие тени прошлого рассыпались в прах. Сейчас был только один приоритет — семья. А если Генри звучал так встревоженно… значит, их мир снова собирался перевернуться. Спустя ровно пять минут после звонка Реджина уже стояла на пороге уютного, знакомого до боли дома Прекрасных. Осенний ветер поднимал сухие листья с дорожки, и с каждым порывом её собственное волнение только усиливалось. Едва она успела поднять руку, чтобы постучать, дверь распахнулась сама — на пороге стоял Генри. — Мам, — произнёс он тихо, но с такой силой, словно одним этим словом хотел прогнать весь страх. Он тут же шагнул вперёд и крепко обнял её, прижимаясь щекой к её плечу. Его объятия были долгими, почти отчаянными — такими, какими не бывают просто так. — Генри… — выдохнула она, отвечая на объятие и невольно напрягаясь. Что-то происходило. И это «что-то» пахло бедой. Войдя в дом, она кивнула остальным: — Дэвид. Мэри Маргарет, — её голос был спокойным, но глаза выдавали настороженность. — Объясните теперь, почему вы решили, что с Эммой что-то не так. — Арчи приходил, — начал Генри, когда все расселись в гостиной. Он сидел на краю кресла, словно готовый вскочить в любую секунду. — Сказал, что мама была у него несколько раз. Не по работе. — Он сказал, зачем? — Реджина сразу выпрямилась. Под ложечкой неприятно заныло — всё это звучало тревожно. — Нет. Только добавил, что это что-то личное. И что она сама расскажет… когда будет готова. Белоснежка тяжело вздохнула и покачала головой: — Мы же все знаем, как это бывает. Никогда не говорит, пока не прижмёт окончательно. Она привыкла тянуть всё на себе. А потом — бах. И поздно что-то менять. Поэтому действовать нужно осторожно. И всем вместе. — А вы не пробовали спросить у Крюка? — осторожно поинтересовалась Реджина. — Они ведь живут под одной крышей. — Пробовали, — раздался с порога знакомый, немного уставший голос. В комнату вошёл Киллиан. Вид у него был измотанный: под глазами пролегли тени, а взгляд выдавал бессонные ночи. — Но я и сам ничего не знаю, — признался он, садясь на подлокотник кресла. — С ней и правда что-то не так… И я хочу это понять не меньше вас. — Ты не замечал ничего странного? — впервые за всё время вмешался Дэвид. Его голос был спокоен, но настойчив. — Нет… ну, почти нет, — моряк почесал затылок, отводя взгляд. — Иногда… у неё начинают дрожать руки. И она не может использовать магию. — Ты спрашивал её об этом? — Белоснежка нахмурилась. — Конечно. Каждый раз она отмахивается. Говорит, что это просто стресс. — И ты поверил? — скептически уточнил Генри, и в его голосе сквозила обида. — Конечно, нет, — Киллиан покачал головой. — Эмма умеет прятать боль. Но я чувствую… что тут гораздо больше, чем просто усталость. В гостиной повисла тишина. Никто не решался сказать вслух то, что витало между ними: страх. Необычная дрожь, потеря контроля над магией — всё это не было просто «стрессом». И именно в этот момент тишину разорвал глухой, резкий стук в дверь. Один. Второй. Третий. Кто-то стучал настойчиво — нет, требовательно, как будто за этой дверью решалась чья-то судьба. Гостиная замерла. Все взгляды устремились на вход. — Кто бы это ни был, — тихо произнесла Реджина, — ответы мы, похоже, получим прямо сейчас. Белоснежка первой поднялась с места и направилась к двери. Её шаги отдавались в тишине, словно отсчитывая секунды до чего-то важного. Щёлкнул замок — и на пороге появился тот, кого никто не ожидал увидеть в этот момент. — Как удачно, что вы все здесь, — произнёс Румпельштильцхен без тени приветствия. Его голос был хриплым и мрачным, а глаза — настороженно блестели, как у человека, приносящего дурные вести. Рядом стояла Белль. Она выглядела так, словно за одну ночь постарела на несколько лет: бледная, с тёмными кругами под глазами, она едва держалась на ногах. — А где мисс Свон и мисс Миллс-старшая? — без предисловий спросил Тёмный. — Мы пока пытаемся это выяснить, — отрезала Реджина, вскинув подбородок. — Но, судя по твоему лицу, ты пришёл не просто так. Что случилось? — Очередная беда, — тихо вмешалась Белль. Голос её дрожал, но в нём всё ещё звучала сила — сила матери, которая держится на ногах, несмотря на кошмар. Все взгляды устремились на неё… и в тот же миг сердца присутствующих сжались. Её живот — тот самый, который ещё вчера явно нёс новую жизнь, — был абсолютно плоским. Реджина первой нарушила повисшую тишину: — Где ребёнок? Белль отвела взгляд, губы её дрогнули. — Его нет, — прошептала она, голос едва не сорвался на рыдание. — Кто-то… ускорил роды. Как это когда-то сделали с Эммой… и с Зелиной. Я родила преждевременно… и он исчез. Исчез сразу после появления на свет. Комната замерла. Даже огонь в камине, казалось, потрескивал тише. — Ты пробовал найти его? — быстро перешла в деловой тон Реджина. — Через связь по крови. Через магию. Что угодно. Румпель закрыл глаза и покачал головой: — Пытался. Все возможные способы. Но… ничего. Никаких следов. — Его голос был тихим и выжженным, словно каждое слово давалось с трудом. — Я чувствую… он не просто исчез. Его перенесли. В другой мир. — В другой мир? — Белоснежка нахмурилась, не веря своим ушам. — Но ты же Тёмный. Ты можешь отыскать кого угодно, где угодно. Румпель поднял на неё глаза. В них не было привычной иронии — только усталость и страх. — Не там, куда его забрали, — произнёс он медленно, словно каждое слово было приговором. — Там… моя магия не работает. Там… время течёт иначе. — Что это значит? — напряжённо спросил Киллиан, делая шаг вперёд. Тёмный глубоко вдохнул и выдохнул, словно решаясь сказать то, что хотел скрыть даже от самого себя. — Это значит, — произнёс он наконец, — что наш сын попал в руки Чёрной Феи. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была почти осязаемой. Никто не произнёс ни звука. Даже воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелее. Реджина почувствовала, как по спине пробежал холодный, липкий страх. Она обменялась коротким взглядом с Генри, затем — с Киллианом. У каждого в глазах читалась одна и та же мысль: кошмар только начинается. И где-то на краю сознания уже витал вопрос, который никто не осмеливался задать вслух: если Чёрная Фея вернулась… что именно она задумала?