Шанс, подаренный Спасительницей.

Комната погрузилась в вязкую тишину. Часы на стене продолжали свой бег, но казалось, что само время остановилось. За окном меркнул вечерний свет, и на город опускалась ночь — такая же тревожная и густая, как мысли, снующие в голове Эммы. Она сидела у камина, глядя в пламя, но взгляд её был далёк от настоящего. Всё её существо сжалось от осознания: родители уже спят. Проклятие вечного сна забрало их обоих — не вместе, как они хотели, а поодиночке, каждый по своей жертве. И пыльца, единственный шанс спасти их, теперь ушла на то, чтобы вернуть Киллиана. Она не жалела о своём выборе. Но боль утраты всё равно разъедала сердце. — Душа моя, — тихо произнёс Капитан, присаживаясь рядом. Его голос звучал мягко, будто ветер, пробежавший по глади моря. — Что тревожит тебя? Она перевела взгляд на него, и в серо-зелёных глазах промелькнул страх. Настоящий, человеческий, тот, о котором она никогда не говорила вслух. — Всё думаю о том, что будет дальше… — призналась Эмма. — О Чёрной Фее. О финале, который приближается. — Мы не знаем, когда это случится, — осторожно возразил он, стараясь приободрить её. — Знаем, — раздался знакомый голос. У порога стоял Генри — взрослый не по годам, с тетрадью Сказочника в руках и серьёзным, почти взрослым взглядом. — Неизвестен только исход, — добавил он, делая шаг вперёд. — Я пытался изменить его пером. Снова и снова. Но сюжет не слушается. Сама история сопротивляется. Эмма медленно поднялась и подошла к сыну. Она провела рукой по его щеке, так же, как мать гладит ребёнка, которого давно уже не считает ребёнком. — Это не твоя битва, Генри, — сказала она мягко, но твёрдо. — Это моя судьба. Я должна закончить её сама. — Ты не одна, — раздался голос за её спиной. Реджина стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на подругу так, словно не собиралась отпускать её ни на шаг. — Если ты думаешь, что мы будем стоять в стороне, ты ошибаешься, милая, — её голос звенел сталью. — Это моя борьба, — повторила Эмма чуть тише, но уже не так уверенно. — Ты ошибаешься, — вмешался Капитан, подходя ближе и обнимая её за плечи. — Мы вместе во всём. Мы были вместе в начале — и будем в конце. Он помедлил и, чуть наклонившись, положил ладонь ей на живот — осторожно, как если бы касался самого хрупкого. — Тем более теперь ты несёшь в себе не только себя. Эмма на мгновение зажмурилась, позволив его словам согреть себя. — Вы невыносимы, — пробормотала она, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Румпельштильцхен. Его взгляд был холоден, как сталь клинка, а голос спокоен и ровен, как всегда перед бурей. — Спасительница, нам нужно поговорить, — произнёс он, не утруждая себя приветствиями. — Проходите, мистер Голд, — предложила Реджина. — Не здесь, — он покачал головой. — И не при всех. Это касается только нас. Эмма молча кивнула. — Я пойду с тобой, — без колебаний сказал Капитан. — Тогда поторопимся, — усмехнулся маг. — Время играет не на нашей стороне. Сторибрук спал, окутанный пологом ночи, когда они пересекали улицы, направляясь к антикварной лавке Голда. Пахло дождём и грозой. Всё в этом вечере предвещало надвигающуюся бурю. — У меня есть способ победить мою мать, — произнёс Румпель, когда они приблизились к двери. — А у нас есть кое-что, что может тебе пригодиться, — сказал Киллиан и достал из-за пояса небольшой блестящий фрагмент. — От Тигровой Лилии. Она сказала, что эта часть палочки однажды уже изгнала Чёрную Фею в иной мир. Эмма осторожно приняла реликвию, чувствуя, как сердце учащённо забилось. — Это может изменить всё, — пробормотала она. — С моими знаниями и этим артефактом всё закончится быстрее, чем ты думаешь, — усмехнулся Голд и распахнул дверь. Лавка встретила их непривычной тишиной. Лишь в дальнем углу мерцал мягкий голубой свет. — Она здесь, — указал Голд на дверь в подсобку. — Кто? — насторожилась Эмма, чувствуя, как магия вокруг сгустилась. Из тени вышла фигура — высокая, светлая, почти неземная. — Это я, — произнесла Голубая Фея, и её голос прозвучал как дыхание ветра. — Боже… — выдохнула Эмма. — Ты смог расколдовать её? — Да, — коротко ответил маг. — И теперь, перед последней схваткой, нам предстоит ещё одна задача. — Какая? — Реджина нахмурилась. — Вернуть сердце моего сына, — спокойно сказал он. Эмма резко повернулась к нему: — Так вот зачем ты всё это затеял… Один-единственный цветок… — Какой цветок? — Голд сузил глаза. — Когда мы искали способ вернуть Киллиана, мы нашли поляну волшебных растений. Чёрная Фея приказала Гидеону уничтожить их. Но один выжил. Словно кто-то специально оставил его для нас. Маг кивнул, будто всё стало на свои места: — Именно так я и думал. — Как ты собираешься вернуть сердце? — спросил Капитан. — Проникну в его сны, найду, где она прячет его, и заберу. Тогда она потеряет союзника. И у Спасительницы появится шанс. Эмма молчала. В её глазах сверкнула решимость, смешанная с тревогой. — А если цена будет слишком высокой? — спросила она наконец. — За такую магию всегда приходится платить. — Ты не заплатишь, — сказал Голд. — Цена ляжет на меня. И на неё. Тишина вновь опустилась на лавку. Где-то вдали пробило полночь — отсчёт пошёл. Последняя битва уже дышала им в затылок. Но теперь у них был план. И шанс — пусть и крошечный — на победу.