Кто сверху?

На первом этаже гостиницы "Континенталь" города Белгород, несмотря на поздний час, было достаточно шумно и весело. В зале ресторана, где расположилась команда шоу "Импровизация", играла музыка, и время от времени беспорядочные голоса срывались на веселый хохот. Матвиенко, видимо, от скуки включил прямую трансляцию, и, вероятно, стало веселее. Достаточно захмелевшая душа Арсения требовала музыки, и он пошел менять трек. Рядом сидящему Антону для этого пришлось подняться и уступить место старшему мужчине, ведь все это время они сидели рядом, соприкасаясь плечами и бедрами, иногда переглядывались, одаривая друг друга мимолетными улыбками. А один раз Арсений даже провел пальцами по его спине. Это был замечательный день, который они провели бок о бок, сначала на радио, куда их пригласили, а после на сцене, активно импровизируя и взаимодействуя. Это был насыщенный день, и Арсений, пообещав Стасу быть утром у машины ровно в десять тридцать, под непрерывную трансляцию Сергея подошел к лифтам, но перед этим они снова обменялись с Антоном многозначительным взглядом. Арсений жил в одном номере с Матвиенко, о чем Сергей и сообщил своей ночной аудитории. — А я с мужиком живу, — опечаленно вздохнул Матвиенко и перевел камеру на шалившего Арсения, который менял на одной из дверей гостиничного номера табличку. — Арсений шалит, — прокомментировал Сергей, наконец, попадая в их номер. Матвиенко достает колу, продолжая трансляцию с места событий, а Арсений заходит в душ, приводя себя в порядок, а после проскальзывает в гостиничном халате мимо камеры айфона и ложится на разобранную кровать, еще некоторое время комментируя трансляцию Матвиенко, после щелкает пультом, включая телевизор. Мультики, какой-то музыкальный канал, порно. Серьезно, порно канал, и, кажется, вечер перестает быть тоскливым. Даже Сережа отрывается от экрана телефона, залипая в экран телевизора. Насмотревшись на голых баб, организму тут же захотелось голого мужика, и Арсений даже привстал с кровати, чувствуя, как приятное тепло разливается внизу живота. — Арс, ты куда? — выходивший из душа Матвиенко, кажется, спросил для проформы, хотя и так знал ответ на свой вопрос. — Скоро вернусь, ну как пойдет. А, может, и не вернусь, — хихикнул Попов и потуже затянул пояс гостиничного халата. — Как вы достали, я не хочу с Позом спать, он храпит, — Сергей нахмурился. — Можешь и не спать, секс - это дело добровольное, — Арсений фыркает и, со смехом уворачиваясь от подушки, скрывается за дверью. Позов не дошел до своего номера каких-то пару шагов. Арсений ужом проскальзывает в дверь, на ходу подмигивая Диме и меняя табличку на "Не беспокоить". — Охренеть, — шипит импровизатор и идет в номер через несколько дверей от их. Ночевать вместе с Матвиенко уже не в новинку. Антон, откинув капюшон белой толстовки, стоял у мини-бара и жадно пил колу. На стук двери он оборачивается и оставляет бутылку в сторону. — Я тут порно посмотрел, — Арсений медленно подходит ближе, теребя завязки халата. — Интригующе начало, — ухмыляется Антон и также делает шаг вперед. Они встречаются ровно посередине небольшого номера и впиваются в губы друг друга жадным и настойчивым поцелуем. Молния белой толстовки скользит вниз, а через минуту и сама толстовка соскальзывает с угловатых плеч. — Я так долго этого ждал, весь вечер, так хотелось обнять тебя, — Антон ластится о слегка колючую щеку, обвивая руками шею мужчины напротив. — Хочу тебя, — хрипло шепчет Попов, скользя ладонями по спине высокого партнера. — А я тебя, — Антон закусывает губу и, прижимая мужчину к стене, одним движением развязывает пояс гостиничного халата. Мягкие губы впиваются в шею, лижут, кусают, терзают. Руки ласкают везде, где только можно, вызывая дрожь по всему телу. В одно мгновение Арсений оказывается спиной на кровати, выгибается от поцелуев в живот и, кажется, до него начинает доходить.  — Шаст, что ты делаешь? — эти слова даются ему с трудом, и глаза двух мужчин пересекаются. — Целую тебя, хочу любить. Остановиться? — Антон обводит языком бусинки сосков на широкой груди, вырывая рваные всхлипы. — Да, то есть, нет, то есть, подожди. — Что такое? — шепчет светловолосый искуситель, и Арсений замирает. — А кто это решил, что ты будешь сверху? — Ну как, я же воронежское быдло, а ты интеллигент из Питера, — Антон фыркает, а Арсений откидывается на подушки. — Бляя, откуда ты… — Мне Поз сказал, — Антон хихикает и нежно трётся щекой о широкую грудь.  — Оказывается, все просто, оказывается, ты мной пользовался все это время. А это я должен был тебя трахать. Людям виднее. — Трепло, — беззлобно шипит Попов и, улыбаясь, ерошит светлые волосы. Антон едва сдерживает смех и вновь целует податливые мягкие губы, а затем их взгляды вновь пересекаются. — Обещаю, я буду нежным, — шепчет Антон, накрывая ладонью выпирающую ткань чужих боксеров, и Арсений, прикрывая глаза, кивает, кажется, отдавая себя целиком и полностью в объятья жаркой страсти. Антон нежно и жарко целует, ласкает. Жадно вбирает губами разгоряченную плоть, выбивая из груди партнера рваные выдохи и стоны. Остатки одежды летят на пол, и горячие тела сплетаются в единое целое. Скользкий от смазки палец проскальзывает в тугое колечко мышц, и Арсений, выгибаясь, шипит от неприятных ощущений. За первым проскальзывает второй и третий. Антон сам тяжело дышит и с каким-то восторженным чувством рассматривает возбужденного Арсения, продолжая ритмично трахать его тремя пальцами, лаская, терзая и доводя до иступления. — Шаст, пожалуйста, Шаст, — Попов скулит, прижимается ближе и отчаянно просит большего. Антон мягко толкается внутрь и сам, не сдержавшись, стонет от жара и узости партнера. Плавные толчки переходят в резкие, размашистые. Горячие тела, мокрые поцелуи, шлепки о ягодицы и тихие вскрики со стонами. Арсений прижимается ближе, отдает всего себя, без остатка, полностью. Антон, уже не сдерживаясь, с рыком вбивается в податливое тело, надрачивая рукой скользкий от смазки член любовника. Темноволосый мужчина протяжно стонет, впиваясь пальцами в худощавые бедра, и кончает себе на живот. В несколько толчков доходит до финиша и Шастун, без сил падает рядом, утыкаясь мужчине в плечо, и обнимает его широкую грудь. Арсений нежно целует его в висок, и они на несколько минут замирают, восстанавливая дыхание и просто наслаждаясь тишиной. — В следующий раз я сверху, — Арсений выдыхает и зарывается носом в светлые волосы. — А это как карта ляжет, — Антон ухмыляется и оказывается тут же прижат к мягкому матрасу гостиничного номера. — Это как ты ляжешь, так и будет, пора питерской интеллигенции наказать воронежское быдло, — бездонные глаза темнеют, приобретая какой-то просто космический блеск. — Я согласен, — Антон стонет оттого, что чужие ладони сжимают его ягодицы, и он ерзает, кожей ощущая жар, дыхание и тяжесть мужского тела. А после они засыпают, тесно прижавшись друг к другу. И им просто уютно и спокойно, и уже неважно ни чье-то мнение, ни кто главнее, кто сверху или снизу. Важно, какое место ты занимаешь в жизни родного тебе человека…