Реинкарнация

По рации пошли помехи. Женщина-водитель крепко держала руль. Дорога без ухабов тянулась вдаль. Помехи вдруг стихли. По радио заиграла какая-то грустная песня про дальнобой. Рия сосредоточенно глядела вперед. За темными очками нельзя было разглядеть ее озадаченного взгляда. Оптимус молча наблюдал. Такая хрупкая, беззащитная девушка, и так уверенно ведет огромный автопоезд. Что ее привело сюда, бывший автобот не мог понять. По рации снова пошли помехи. Тонкие женские пальцы повернули колесико настройки. – Рия, – подал голос мужчина. Дальнобойщица коротко взглянула в его сторону. Спрашивать о том, что хотел собеседник, она не стала. – Я наблюдал за многими людьми, видел разные судьбы, но почему ты, женская особь, выбрала такую судьбу? – спросил Прайм. – Начнем с того, что никогда не называй меня особью! Это ужасно злит, а когда я за баранкой, меня категорически нельзя нервировать! Во вторых: Оптимус, дорога – это моя жизнь. Еще есть вопросы? – быстро выпалила девушка, не поворачиваясь в сторону Прайма. – Извини. Не хотел тебя отвлекать. – Вечером на стоянке переговорим. Сейчас мне что-то тревожно. Предчувствие поганое! – ответила Уилсон. – Может, я сяду за руль? – Так кем, ты говоришь, был в своем мире? – нервно вздохнула девушка. – Командиром. – Ага! Лидер по жизни, значит! Так вот, я тебе хочу сказать, что главная здесь я! И поэтому постарайся не мешать! – Как скажешь. Я помочь хотел, – вымолвил мужчина. Решив, что не стоит вмешиваться в дела водителя, Оптимус отвернулся в сторону бокового окна. Рия шумно вздохнула. – Обиделся, что ли? – спросила она, не выпуская из рук руль. – Все нормально, – нехотя отозвался мужчина. – Оптимус, перестань вести себя как ребенок! Честное слово, мне есть о чем переживать, а еще ты дуешься! Рация стала издавать непонятные звуки. Уилсон Прайм поглядела вперед. На горизонте показался черный дым. Он тянулся откуда-то из лесополосы. Дальнобойщица прибавила скорость. «Десять-тридцать четыре, десять-тридцать четыре!!!» – послышался мужской крик по рации. Рия встрепенулась и, взяв устройство связи, громко проговорила: – Мемрик на связи. Прием. – Это… Ягуар. Фура перевернулась. Нужна помощь! – слова часто нарушались помехами, поэтому слышимость была очень плохая. – Я на двадцать шестом километре. Вижу черный дым. Сейчас будем! – отчеканила Рия. Связь оборвалась. Девушка с тревогой посмотрела на Прайма, который задумчиво глядел на дым. Петербилт плавно затормозил у места аварии. Вдоль дороги лежала перевернутая фура, которую частично охватил огонь. Колеса тягача все еще продолжали вращение. На трассе стояла основательно смятая легковушка. А в нескольких метрах от нее горел грузовичок. Выбив потрескавшееся лобовое стекло, раненый дальнобойщик пытался вытащить своего товарища. Оптимус покинул кабину и помчался на помощь, Рия следом. Подхватив пострадавшего за плечи, Прайм помог его вытащить из под груды металла. Упав на мокрую траву, истекающий кровью старый дальнобойщик посмотрел в синие глаза Прайма. – Всякое в жизни повидал, но таких глаз… Счастливица та, кто каждый день смотрит в эту небесную радужку! – хрипел раненый водила, и Оптимус вспомнил о Рии. – Меньше разговаривай. Силы береги, – бормотал напарник, сжав испачканную кровью рубашку на теле товарища. – Одной ногой я на том свете. Все мы ходим под одним небом, – вымолвил мужчина, закрывая глаза. Когда Рия принесла аптечку, было уже поздно. Старый дальнобойщик отошел в вечность. Девушка прослезилась и, выпустив из рук ящик, схватилась руками за щеки. Напарник, что назвал себя Ягуаром, испустил отчаянный вопль. Полицейские и скорая мчались по трассе. Начинался дождь, слышались раскаты грома. Горькие слезы струились по девичьим щекам. Оптимус прижал к себе девушку. Нежно гладив ее волосы, он чувствовал, как колотится в груди ее сердце.

***

Рия была в кабине. Сквозь стекло и дождь она наблюдала, как суетятся фельдшера и полицейские. Ей не хотелось ни двигаться, ни разговаривать. Она сидела в люльке, завернувшись в плед. Оптимус вернулся в кабину мокрый и грязный. Захлопнув дверцу, включил печку. – Здесь были десептиконы. Из выживших только один водитель грузовика. В легковушке было четверо – все погибли. По словам полицейских, в маленькой грузовой машине была семейная пара с ребенком. Ракета угодила прямо в машину, – тихо сказал он, глядя куда-то вперед. Рия, словно онемев, сидела на своем месте. Прайм подсел к ней. Девушка раскрыла плед, впуская в объятия мужчину. Прижавшись к мокрой футболке Оптимуса, она тихо глотала слезы. – Я часто вижу подобное, но каждый раз сажусь за руль снова и снова. Эти пришельцы уже достали! Сколько еще будет жертв из-за их войны?! – прошептала девушка. – Это моя вина. Я привел их сюда. – Слишком много берешь на себя. Мне известно, что некий ваш артефакт упал на Землю. Поэтому вражеские пришельцы и прилетели сюда. Ты-то тут при чем?.. – Я не прекратил эту войну, когда была возможность, – вздохнул Оптимус. – Ты не вершитель судеб и не создатель! Ты тот, кто выполняет свое предназначение в силу своих возможностей, Оптимус. Не бери на себя больше, чем тебе дано. Зачем тебе искать своих собратьев? Ты можешь остаться со мной… У нас есть тягач, будем колесить по миру, – тихо произнесла девушка, сжимая ладонь Прайма. – Пожалуйста, позволь мне самому сделать выбор. – Это твое дело. Я не стану настаивать, если ты захочешь вернуться к своим. Дверца кабины отворилась. Холодный ветер ворвался в салон. Рия и Оптимус посмотрели в сторону полицейского, заглянувшего в кабину. В желтых от табака зубах тлела сигарета. Угрюмый полицейский недоверчиво глядел на молодых людей. – Почему номеров на грузовике нет?! И где габаритные огни?! Правила для кого писаны?! – выпалил представитель правопорядка. – Так… Светло, шеф, – робко выдала девушка. – Вам, бабам, и в жопе светло! – сказал, будто сплюнул, коп. – Я надеюсь, ты ей не доверяешь вождение? – строго посмотрев на Оптимуса, спросил мужчина. – Она знает больше, чем я, – ответил Прайм. – Как ноги раздвигать, она знает! – пробормотал полицейский, покидая салон. Рия тихо выругалась в его адрес. Полицейский, ухватившись за ручку, стал спускаться, как вдруг дверца захлопнулась, зажав руку. Мужчина в голос заверещал. Испуская матерные слова, полицейский хлестал ладонью по хромированной поверхности Петербилта. Радио неожиданно включилось, запустив ту же самую песню в рок-исполнении. – Все, хватит! – выпалила девушка, подсев на переднее место. – Прекрати! Отпусти его! – говорила Рия, пытаясь открыть дверцу. Та на удивление легко поддалась женской руке и открылась, освобождая руку полицейского. – Он у меня с характером, – сказала Уилсон, поглаживая панель приборов. – Убирайся отсюда вместе со своим металлоломом! – выкрикнул полицейский. – Мони не любит, когда его обзывают! – сказала девушка, закрыв дверцу. – Шлюха! – пробурчал полицейский, направляясь в сторону места аварии. Рия нервно сглотнула. Ответить что-либо она не могла, ибо не собиралась навлечь на себя еще больше неприятностей. Молчаливо стерпев унижение в свой адрес, девушка повернула ключ зажигания. – Вот шлакодел! – прошипел Прайм, заметив, как изменилось лицо Уилсон. Двигатель молчал. Тягач вовсе не собирался куда-либо ехать. Рия тихо выругалась. – Я разберусь с ним! – вымолвил мужчина, собираясь выйти из кабины. – Не вздумай! Меня и себя подставишь. Бумеранг с ним, – выпалила девушка. – Я на бумеранг не рассчитываю! – стоял на своем Прайм. – Оптимус! – окрикнула Уилсон, когда мужчина открыл дверцу и шагнул на подножку. В глазах Рии был искренний страх. Она явно чего-то опасалась. Прайм вздохнул. Разбить наглецу челюсть не удалось. Мужчина внезапно вспомнил умирающего товарища, еще в Каоне. Когда последний молил Праймуса о смерти, Оптимус должен был выстрелить в камеру Искры по просьбе раненого солдата. Взгляд земной женщины был похожим. – Ладно, – махнул рукой Прайм, возвращаясь в кабину. – Но в другой раз я не стану бездействовать. Дальнобойщица лучезарно улыбнулась, поцеловав мужчину в горячие губы. Оптимус ухватил девушку за затылок и притянул к себе, продолжая сладкий поцелуй. – Моя Искра в твоих руках, Рия, – прошептал Оптимус, отпуская девушку. – Поехали уже, – усмехнувшись, произнесла Уилсон Прайм.

***

– Странно это все, не находишь? Дверца захлопнулась сама! Ты понимаешь, Оптимус? – говорила дальнобойщица, одной рукой держа руль, а с помощью второй поглощала бутерброд. – Я же говорил тебе, что это не просто машина. Я почувствовал в нем живую Искру... или не совсем, но что-то определенно живое! Может быть, интеллект у него невысок, может, им преимущественно управляют инстинкты, но! У него есть разум и право выбора, ведь он – живое существо, – ответил Прайм, удобно устроившись на спальном месте. – Может, поешь немного? Так и похудеешь… – Мне не нужна энергия, – отмахнулся мужчина, любуясь потолком. – Зря! А я предлагала. Учти, когда будешь заниматься со мной сексом, не ной, что ты устал! – Договорились. И кстати, Рия, тут на потолке надпись. – Да? И какая же? – «Ни убежать, ни скрыться, ни спастись». Как тебе? – вымолвил Оптимус, поднявшись с места. – Так и хлещет оптимизмом! – А я о чем?… Слушай, ты не устала? Может, я сменю тебя? – продолжал настаивать Прайм, приблизившись из-за спины. – Тут чуть-чуть осталось. Скоро стоянка. Лучше загляни в бардачок. Там должны быть хоть какие-то документы. Бывший автобот открыл пыльную дверцу. Желтая лампочка вмиг загорелась, освещая лежащее внутри. Мужчина обнаружил пожелтевшие бумаги в помятом файле. Осторожно изъяв их, он закрыл дверцу бардачка. – Сможешь прочесть? – спросила дальнобойщица, не отрывая взгляд от дороги. – Я изучал местные языки еще до своего прибытия на эту планету. Думаю, я разберусь, – вымолвил Прайм, вынимая бумаги из файла. Оптимус погрузился в их изучение. Рия глядела на уносящуюся под капот разметку и невольно размышляла о своем прошлом. Приятные воспоминания заставили ее улыбнуться.

***

Это был один из обычных июльских дней, когда ее любимый дядя вернулся из очередного рейса. Рии на тот момент было тринадцать лет. Девочка очень любила проводить время с дядей в его старом Вестерн Стар. Мужчина занимался починкой тягача, подробно рассказывая о своих действиях юной Рии. В тот день дядя, как и обычно, оставил свою трудягу возле двора, отцепив фуру. Девчушка радостно встретила любимого родственника и, как всегда, помчалась в кабину, дабы насладиться еще не развеянным духом дальнего боя! Заплетенные в две косички волосы лежали на груди девчушки. Потертая футболка и рваные джинсы придавали ей образ мальчишки. Юная Рия Уилсон Прайм становилась мужественным водилой за рулем многотонного автопоезда. Девчушка крутила руль, представляя себя настоящим дальнобойщиком. Соседские мальчишки, что ехали на велосипедах мимо, смеялись в голос. Рию очень сильно обижали слова лихих ребят о том, что девчонкам не место за рулем. – Твое место с мамой на кухне! – со злой усмешкой выкрикнул один из ребят. Девчушка показала обидчику фак и, тихо всплакнув, решила, что пора проучить наглецов! Дядя часто оставлял ключи в замке зажигания с уверенностью, что племянница не наделает глупостей. Решение пришло вмиг! Злые слова и ухмылки будто подбивали на воплощение мысли в действие. Тонкая детская ручонка потянулась к ключу. Легкое движение, шелест цепочки… Дизельный двигатель заревел, точно очнувшийся монстр. Черный дым повалил из вертикальных труб. Местным хулиганам в секунду стало не смешно. Слова улетучились. Мальчишки быстро погнали прочь на своих велосипедах. Детская ручка ловко переключила селектор передач с нейтрального положения на драйв. Огромные колеса шевельнулись. Хрупкая ножка надавила на педаль газа. Серебристый Вестерн Стар послушно тронулся с места и двинулся по узкой улице. Испуганные мальчишки заехали в один из дворов. Спрятавшись за забором, они то и дело выглядывали да кривили лица. Крепко удерживая руль, девчушка еще раз показала обидчикам фак.

***

– О чем думаешь? – вдруг спросил Прайм. – О том, как я впервые села за руль. Ребята, которые всегда доставляли мне только боль, в тот день получили по заслугам! На дядином тягаче я переехала их пластиковый домик, который они построили для своих игр. – Ты решила проблему местью? – Почти. Они всегда смеялись надо мной. Говорили, что девчонке не место за рулем автопоезда, а я им доказала обратное. С того дня они даже не разговаривали со мной, – негромко ответила девушка. – А дядя твой что? – Отец был зол на него. Ругался, что он оставил ключи в машине и мне разрешил пойти в кабину. Мой дядя был дальнобойщиком, а отец руководил автобазой, пока не создал свой бизнес. Только с той поры отец и дядя разругались и больше не общались. А я на каникулы сбегала к дяде в рейсы. Папа всегда был против, но мама убеждала его в обратном. Она любила дядю, – улыбнувшись, сказала Рия. – Почему же она тогда не выбрала твоего дядю, раз испытывала к нему чувство? – искренне недоумевал Оптимус. – Из рассказа отца мне известно только, что мама узнала о своей беременности, поэтому ей пришлось выйти замуж за моего папу. Я до сих пор чувствую себя виноватой. Дядя всегда меня жалел и выслушивал. Иногда мы часами болтали в его трейлере, а отца это злило. А потом и мамы не стало… Она отравилась выхлопными газами. Оптимус Прайс сочувствием глядел на девушку. Уилсон сглотнула. Эта тема ей не нравилась, но она решила продолжить. – Отец сказал, что это был несчастный случай, а дядя твердил, что это он виноват в ее смерти. Говорил, что мама покончила с собой. Потом отец женился снова. А дядя так и остался один. Сейчас ездит из рейса в рейс, стараясь забыть о маме… – Соболезную. – Я скоро познакомлю тебя с ним. Он по прежнему работает на той автобазе. – Рия, а ты никогда не думала, что твой дядя и есть твой отец?… Мне думается, что история с твоей мамой гораздо сложнее, чем кажется. Быть может, есть другая причина, почему она не осталась с твоим дядей? – Я не знаю, Оптимус. Отец никогда не был против того, что я общаюсь с дядей. Потому и отправлял меня с ним в рейс, да еще и продукты в дорогу давал. – Думаю, тебе стоит с ним поговорить, – вымолвил мужчина, складывая документы в файлик. – На данный момент я хочу поговорить с тобой. Ты хотел вернуться к своим собратьям… Ты вспомнил, как стал человеком? – Нет. Я помню все, что происходило со мной до того момента, но потом… Знаю только, что в этом замешаны квинтессоны. – Оптимус, а ты бы оставил меня? Ты хочешь вернуться к своим? – Я не знаю. – Вот это меня и пугает. Ты не знаешь, чего хочешь. А значит, не способен идти по жизни и добиться желаемого, – произнесла девушка, круто поворачивая руль влево. – Наступает темное время суток. Я могу повести, – предложил Оптимус. – Отдыхай. Сегодня я маэстро! – весело вымолвила дальнобойщица, припарковываясь на стоянке возле дорожного кафе. – Пойдем, поздороваемся с ребятами. Может, здесь кто из наших остановился. Молодые люди вышли из кабины. Рия закрыла салон на ключ и направилась к общественному заведению. Стоянка была заполнена различными фурами и полуприцепами. Из кафе доносилась веселая музыка, гогот и восторженный вопль. Девушка вошла в помещение. В небольшом зале были расставлены пластиковые столы, барная стойка и анимация. Мужчины различных возрастов отдыхали здесь как могли: кто-то играл в теннис, кто-то пытался напеть мотив небезызвестной песни на караоке, а некоторые просто бурно обсуждали свою дальнобойную жизнь, сидя за столом. Когда вошла Рия, некоторые оглянулись, другие и вовсе не заметили юной дальнобойщицы. А Уилсон за пару секунд поняла, что знакомых у нее здесь нет. Одна надежда оставалась на Оптимуса – в случае чего. Мужчины быстро поняли, что девушка из своих. Ибо любая уважающая себя плечевая не станет ходить в старых джинсах, испачканных в масле, и потертой борцовке с рубашкой. Кто-то свистнул из-за дальнего угла. Рия оглянулась. Молодые водилы даже место приготовили, чтобы девушка присоединилась к ним. – А как же мой напарник? – спросила Уилсон, заметив, что стул есть только на одного человека. Кто-то из дальнобойщиков, не поднимаясь с места, протянул руку за стулом. – Пожалуйста! – сказал один из водил, поставив стул перед Оптимусом. – Благодарю, – ответил Прайм, усаживаясь за стол. – Я Машина любви, а это Белый и Гусь, – начал мужчина, закурив сигарету. – Почему Гусь? – не удержалась Рия. Кто-то из сидящих за столом поперхнулся дымом. – Потому что гогочет много, – серьезно ответил мужчина, смотря на девушку. – На копов! – добавил водитель, громко расхохотавшись вместе с остальными. – А я Мемрик, а это Бригадир, – сказала Рия, указав на сидящего рядом Прайма. Мужчины снова рассмеялись. Белокурый водитель лет сорока сделал глоток пива из большой стеклянной кружки. Он внимательно посмотрел на Оптимуса и вымолвил: – Наркотой барыжишь? Прайм не понял, но спрашивать, что обозначает данное выражение, не стал. Рия передала напарнику бумажник и что-то прошептала на ухо. Оптимус вышел из-за стола и направился в сторону стойки. Блондин с любопытством глядел на странного парня. – Он что, немой? – спросил шофер. – Новенький, – ответила Уилсон. – А почему кличка крутая? Или на вашей автобазе каждому новичку такие дают? – поинтересовался другой водила. – За особые заслуги, – улыбнулась девушка. – Красавчик. Я назвал бы его именно так. Тебе, похоже, он нравится. Как он в постели? – не смущаясь, вымолвил дальнобойщик по кличке «Машина любви». – Отлично, – сухо ответила девушка, мысленно пожалев, что подсела к этим ребятам. – А что так скромно? Я вообще подумал, что вы пара, – добавил светловолосый водитель. Рия огляделась по сторонам и, не обнаружив своего друга, отправилась за ним, сказав дальнобойщикам, что ей пора. Оптимус встретился на пути. Рия с волнением посмотрела на него. – Ты в порядке? – спросил Прайм. – Да. Вполне, – отозвалась девушка, взяв из его рук коричневый пакет и бумажник. – Пойдем в кабину. Дальнобойщица вышла из забегаловки на крыльцо. Оптимус подошел сзади. Ночное небо затянуло тучами. Срывался дождь. Где-то часто сверкала молния. – Не люблю грозу, – тихо сказала она. – Особенно в рейсе. – А еще тебе не понравились те люди. Верно? – Озабоченные козлы. Пошли отсюда, – выдала Уилсон. Дверца кабины отворилась. Дальнобойщица села на водительское кресло. Закрыв дверцу, Рия переместилась на спальное место. Оптимус передал ей пакет. Уилсон вынула бургер и протянула Прайму. – На, съешь-ка, а то голодный обморок наступит, – сказала она. – Так что ты с ними не осталась? Я думал – тебе нравится такая компания, – ответил мужчина, взяв еду, завернутую в промасленную бумагу. – Нравится. Но не всегда. Знаешь, я рада, что ты оказался на трассе в тот вечер, – тихо вымолвила дальнобойщица, заворачиваясь в плед. – И этот тягач… – добавила Рия, оглядев красную обшивку салона. – Может, не зря мы его встретили? – Ты считаешь, что в этом есть смысл? Тогда какой смысл в войне с десептиконами? – продолжил Прайм, проглотив кусок. – Может быть, из этого каждый участник войны должен вынести урок? – произнесла девушка, потянувшись за термосом. Оптимус нахмурился. Земная пища совсем не лезла в горло, хотя желудок давно уныло урчал от голода. Прайм старательно пытался вспомнить тот день, когда стал одним из людей. Если во всем этом был смысл, то какой… Грустно посмотрев на девушку, он положил еду на панель. – Мне что-то не хочется, – сказал он. Рия уже успела пожалеть о том, что завела эту тему. С сочувствием взглянув на синеглазого друга, она налила горячий чай в пластмассовую кружку. – Попей, тебе станет легче, – сказала она. Оптимус сделал несколько глотков. Горячая жидкость больно обожгла губы. Прайм сморщился. Вернув опустевшую емкость, он коснулся поврежденного участка кожи. – Иди ко мне, – ласково прошептала девушка, убрав термос. Прайм вздохнул и, переместившись на спальное место, сел рядом с дальнобойщицей. – Давай забудем эту тему, ладно? Я не хотела портить тебе настроение. Ты мне нравишься, когда улыбаешься. – Рия… Я перед тобой в долгу. Ты не оставила меня на трассе, – прошептал Оптимус, вплотную приблизившись к девушке. – Хватит этих жертв! Ты и товарищам это говорил, верно? Прайм отвел взгляд. – Загляни мне в глаза, – попросила Уилсон Прайм, коснувшись подбородка мужчины. Оптимус внимательно посмотрел в зрачки глаз подруги. – Я перед многими в долгу. – Но не передо мной, – сказала Уилсон, коснувшись его подбородка. Губы слились в сладостном поцелуе. Тонкие женские пальцы скользнули по гладкой шее к густым волосам. Горячий поцелуй плавно опустился к нежному местечку на пульсе у мочки уха. Девушка горячо выдохнула. – О… Да, – прошептала она, обхватывая коленями бедра Прайма.