Цыганский Барон (рабочее название)

Еще мы были просто детвора, По возрасту, по опыту, по сути. И ни один из нашего двора, Еще не расписался в книге судеб. (Константин Арбенин)

Близнецы уснули лишь под утро, когда с улицы уже стали доноситься голоса первых петухов. Анхель достал и расстелил свою запасную постель. Близнецы за полтора года подросли так, что втроем на его кровати они уже не помещались. Улегшись на жестком полу, он наконец смог задуматься над тем, что увидел и услышал вечером. - Анхель, сынок, проснись, - услышал он шепот Отца. – Пойдем, нам надо с тобой серьезно поговорить. Удивляясь тому, как он мог так незаметно отключиться, едва сдерживая зевоту, Омежка поднялся и тихонько вышел вслед за Отцом, плотно закрыв за собой дверь. В общей комнате за столом сидел дядя Арно и в полголоса что-то говорил сидевшим напротив Папе и своему супругу, дяде Чергэн. - Иди сюда, малыш, - тихим голосом позвал неестественно бледный Чергэн, указывая на место между собой и Папой, - садись рядом с нами. Усевшись на предложенное место и прижавшись к обнявшему его Папе, Анхель напряженно приготовился слушать. Он давно мечтал, чтобы родители взяли его с собой на семейный совет, где принимались самые важные решения. И даже воображал, как однажды родители торжественно ему объявят, что сегодня на совете будет присутствовать и он, старший сын. Однако Омежка даже представить не мог, что это случится вот так: запросто и до жути страшно. Молчание затягивалось, пока старший в семье, но немногословный дядя Арно собирался с мыслями. - Правитель этих земель, - наконец заговорил он, обращаясь к Омежке, - издал закон, по которому все цыгане Альфы, схваченные в пределах этих земель, подлежат уничтожению, а Омеги и дети порке и клеймлению раскалённым железом. Омежка похолодел. - Для нашего табора сделано исключение, - медленно, взвешивая каждое слово, продолжал дядя, - но есть условие. Каждая семья должна отправить на службу монархии, иными словами на войну, одного взрослого мужчину Альфу. В противном случае все Альфы семьи будут уничтожены, а Омеги и дети обесчещены и лишены свободы. Мы с братом не можем этого допустить, поэтому вынуждены согласиться с таким требованием. Я, как Барон табора и глава нашей династии, не могу оставить свой народ и вынужден отдать герцогу своего старшего сына, Зурало. Но это не может оградить от опасности и вашу семью. Старший Альфа внезапно умолк, наблюдая, как его смертельно побледневший Омега, не видя ничего вокруг себя, поднялся из-за стола и неверными шагами двинулся к выходу. Тяжело вздохнув, дядя Арно поднялся следом: - Не ходи туда, Чергэн, - произнес он, аккуратно беря супруга за локоть. – Пусть мальчик побудет со своим любимым Омегой. У Шуко сейчас течка и, быть может, они еще успеют подарить нам внуков, а мы должны подарить им эти дни. Переведя на мужа остановившийся взгляд, Омега замер. Спустя несколько долгих и страшных секунд, его глаза наполнились слезами, и, разрыдавшись в голос, он рухнул в объятья своего Альфы. Все дружно выдохнули. - Вот и молодец, - облегченно прошептал дядя Арно, поглаживая любимого и не давая ему упасть. – Вот и поплачь, дай горю выход, будет легче. Обязательно будет. Как же ты меня напугал, дурачок. - Анхель, - проговорил Отец, присев на корточки рядом с сыном. – Мы все не питаем иллюзий, и очень велика вероятность, что ты с Папой и малышами останетесь одни. Не совсем одни, конечно, о вас будет заботиться дядя Арно, но этого мало. Мы с твоим Папой истинные, поэтому если меня не станет, то Папа это обязательно почувствует и ему будет плохо. Очень плохо. И тогда только ты сможешь взять на себя заботу о нем и о малышах. Это почти непосильная задача для любого даже взрослого Омеги, но ты должен справиться с ней. Я очень надеюсь на тебя, сынок, - закончил Отец, внезапно дрогнувшим голосом. Омежка молча смотрел в глаза Отца. Услышанное было настолько невероятным и невозможным, что казалось страшным сном. Реальным был только Папа, изо всех сил старающийся не плакать, но мальчик чувствовал, как промокли его волосы от неудержимых слез. Реальными были рыдания Чергэн, заглушаемые объятьями успокаивающего и что-то нашёптывающего ему на ухо дяди Арно. И конечно же внимательный, наполненный болью и надеждой взгляд Отца, ожидающего решения сына. Первого взрослого решения в его жизни. Аккуратно освободившись от объятий Папы, Анхель бросился к Отцу и изо всех сил прижался к его колючей щеке. - Я обещаю тебе, Отец, - прошептал Омежка, впервые почувствовав на щеке Отца влагу.