Цыганский Барон (рабочее название)

Папа всегда говорил, что жизнь странная штука: за белой полосой всегда следует темная, затем опять белая и так почти до бесконечности. Маленький Омежка однажды поинтересовался, почему «почти». Папа грустно улыбнулся и взъерошил мягкие волосы сына: - Потому что она всегда начинается с белой полосы, а оканчивается непременно черной. Анхель тогда не очень понял, что хотел сказать Папа. А тут еще с улицы донеслись голоса братьев, и получив одобрение, малыш умчался гулять. Лишь много позже он вспомнил этот разговор. Когда после смерти родителей Отца, через считанные дни в их дом пришла радость. У Папы родились близнецы, два маленьких Альфы: Сонокай и Илоро. Сначала Анхель немного расстроился и даже обиделся на родителей за то, что они стали обращать на него меньше внимания и почти целиком переключились на новорожденных. Но потом забота о младших и помощь Папе настолько увлекли его, что он и думать забыл про обиду. Когда же он обратил внимание, с какой завистью и почти уважением стали к нему относиться его старшие друзья Омеги, в деталях расспрашивая о малышах и как он с Папой за ними ухаживает, Анхель почувствовал себя совсем взрослым и не менее ответственным за братьев, чем родители. Изменение в сыне отметили и Отец с Папой, что также не могло не льстить мальчику. В общем, в его жизни опять все наладилось, и Омежка с радостью понял, что настала очередная белая полоса. *** Шло время. Малыши подрастали. На смену бессонным для всего маленького семейства ночам стали все чаще приходить и более спокойные ночи. А спустя год Отец заявил, что маленьким Альфам нужно привыкать к самостоятельности с самого раннего детства, поэтому негоже, что Папа находится рядом с ними безвылазно сутки напролет. Омежка тоже уже давно обратил внимание на то, как сильно за это время устал Папа. Даже его некогда насыщенные ярко-рыжие волосы, которыми он так гордился, стали какими-то блеклыми и безжизненными. В общем, несмотря на все протесты, под дружным напором Отца и сына Папа сдался. И в тот же вечер, уложив малышей спать, ушел с Отцом в дом дяди Арно праздновать день рождения его Омеги. Родителей не было всего пару часов, но этого хватило, чтобы на следующий день Омежка был приятно удивлен переменами произошедшими с Папой. От переполнивших чувств он бросился на шею своему повеселевшему Папе и за его спиной многозначительно переглянулся с улыбающимся Отцом. Со временем Папа все чаще стал проводить вечера с Отцом, веселясь на многочисленных семейных праздниках или выбираясь в столицу графства, а малыши все чаще стали оставаться одни. Как правило, все обходилось спокойно. Но иногда, проснувшись и не увидев рядом Папы, Альфы поднимали такой вой и плач, что Анхель сходил с ума, не имея возможности зайти к ним спальню, чтобы успокоить и приласкать. Но если ему нельзя заходить к ним, никто же не запрещает малышам находиться рядом с братом в его спальне. Руководствуясь таким заключением, Омежка решил пойти на хитрость. Найдя возле кузницы Отца большой гвоздь, Анхель потратил два дня, чтобы втихаря от родителей разобрать в углу, под своей кроватью, кладку стены между своей спальней и спальней братьев. Еще два дня потребовалось, чтобы достаточно расширить получивший лаз, уговорить одного из старших братьев Альфу смастерить маленькую деревянную дверцу и придумать механизм, чтобы малыши могли ее сами открывать в случае чего. Спустя несколько дней, когда родителей в очередной раз не было дома, Анхель проснулся от дружного плача. Забравшись под кровать, он отодвинул дверцу: - Илоро, Сонокай, - в половину голоса позвал он братьев, но малыши так разошлись и с таким упоением ревели, что никак не отреагировали. Омежка позвал чуть громче и, дотянувшись до ножки кровати одного из близнецов, постучал по ней камнем, оставшимся от кладки. Плач стих как по команде и через несколько мгновений на него уставились две заплаканные мордашки. - Ползите сюда, - уже тише произнес Омежка и поманил братьев рукой. Дважды уговаривать малышей не пришлось. Вытащив их из-под кровати, он каждого тщательно отряхнул, вытер заплаканные мордочки и уложил рядышком в свою постель, тепло укутав в собственное одеяло. Спустя несколько минут маленькие Альфы сладко посапывали, убаюканные интересной сказкой. С трудом пристроившись рядом с ними и ощущая их запах, совсем еще слабый и перебиваемый запахом Папы, Омежка впервые ощутил нечто новое. Помимо уже привычного чистого и глубокого, как бездна, чувства нежности и любви к этим двум малышам, что-то еще шевельнулось в его душе, он чуть-чуть позавидовал Папе, что это его малыши. Самую капельку. Незаметно для себя мальчик уснул. Он не слышал, как пришли Отец с Папой. Как Папа, не найдя в спальне малышей, уже собирался перебудить весь табор. И сделал бы это, если бы Отец в последний момент не заглянул в спальню Анхеля и не обнаружил всех троих братьев. Обезумев от радости, Папа бросился к было к близнецам, но Отец удержал его, крепко сжав запястье и вывел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь: - Не буди их сейчас, - прошептал он, обняв все еще дрожащего от пережитого шока Омегу, - пусть спят, а завтра поговорим. *** В ту ночь, несмотря на лошадиное количество успокоительных отваров, Кейт так и не смог уснуть. Он буквально сразу успокоился по поводу малышей. А вот как поведет себя завтра Отец по отношению к Анхелю, даже представить не мог. Лежа в потели рядом с любимым Кейт буквально изворочался, взвешивая, что да как. Уставившись в потолок, он постарался трезво разобраться в ситуации. С одной стороны Омежка не ослушался приказания Отца и не заходил в комнату братьев. В этом они убедились оба. Запаха Омеги в комнате Альф не было, если не считать тот, который просачивался через найденный Отцом проем. Значит Анхель не осквернил своим присутствием их спальню. Да и не мог этого сделать, ведь у него еще не было ни одной течки. А значит и в его постели маленьким Альфам ничего не угрожало. Или он ошибается? Омега уже было решился растолкать своего Альфу и даже прикоснулся к его плечу, когда сообразил: если бы это было не так, то Джипси наверняка сразу же забрал малышей, а так он и сам этого не сделал и его удержал. - И спит же себе преспокойно. Вот же чурбан толстокожий, - с облегчением прошептал Кейт и аккуратно облокотился на спящего Альфу. - А ты тут мучайся и не спи всю ночь. - А ты не спи и не мучайся. И мне дай поспать, - неожиданно проворчал Джипси сонным голосом. - Ничего страшного не произошло. Может Анхель и правильно сделал. У него еще течки не будет лет пять-семь, поэтому о скверне и речи не идет, а вот за то, что он все это втихаря провернул, его бы стоило хорошенько выдрать. С облегчением выдохнув, Кейт чмокнул любимого в черную жесткую шевелюру и с довольной улыбкой улегся на свою половину кровати. - Только я тебя об одном попрошу, - вдруг проговорил Альфа, - отодвиньте с Анхель кровати и вычистите эту их нору, чтобы малыши в пыли не ерзали. - Это само собой, - откликнулся счастливый Омега. - И про нору смотри не болтай, а то времена сложные, мало ли что может произойти. То, что дети могут незаметно перебираться друг к другу, может оказаться не лишним. Понял меня? - Да, понял, - буркнул Омега, вставая с кровати. - Умеешь же ты успокоить. - Куда ты собрался? Спи. - Сам спи, - беззлобно огрызнулся Кейт, выходя из спальни. - Не спится мне, да и небо вон сереть начало на востоке. Очаг скоро разжигать.