Небо поможет нам 2. Любви все возрасты покорны.

      Крадясь на своих маленьких ножках по большой комнате родителей, сонный Сэмми, залезая на большую родительскую кровать, рано утром стал будить отца. Роберт проснулся и посмотрел на грустного и заспанного ребёнка.       — Что случилось, милый?       Мальчик обнял отца.       — Я кушать хочу и мне скучно. Вставай.       — А где, собственно, папа? — поинтересовался альфа и поспешно поднялся с кровати, потирая сонные глаза.       Уильям тем временем лежал на кресле — тихо и сладко сопел. Омега туда перебрался, когда его муж уснул.       Малыш показал пальцем на кресло.       — Папа там спит.       Роберт облегчённо вздохнул полной грудью.       — Фуух… Он не ушёл.       — Почему он должен уйти? — Сэмми посмотрел на папу.       — Просто, я обидел его сильно… — объяснял молодой отец. Он не мог маленькому мальчику говорить откровенные подробности.       — Отец, как же ты так? Нельзя нашего любимого папочку обижать. Он у нас единственный, родной и неповторимый, — отчитывал маленький альфа своего отца, показывая маленьким пальчиком, мол, «ай-яй-яй» и, смотря на него снизу вверх, затем продолжил, улыбаясь своими маленькими зубками.       — Ладно, пойду зубки чистить, — сказал Сэмми и побежал в ванную.       Вдруг Уильям проснулся. Пошевелившись, поразмяв затёкшую спину, он сморщился от боли.       Роберт молча ушёл на кухню, где принялся готовить завтрак. Телефон блондинистого супруга лежал на кухне и зазвонил в тот момент, когда мужчина проходил мимо. Мужчина ответил на навязчивый звонок.       — Я вас слушаю.       — А где Уильям? — Альфа на том конце удивился.       — Рядом. Почти. А кто звонит ему? — поинтересовался ревнивый, хоть и провинившийся возлюбленный Уильяма.       — Я лечащий врач, хотел узнать, как он? Пьёт таблетки?       — Какие таблетки, могу я поинтересоваться, как его супруг?       Роберт не видел, чтобы Уил пил таблетки.       — Обезболивающие и витамины, — врач недовольно вздохнул от слова «супруг».       — Чего вы там вздыхаете? Даже не засматривайтесь на Уила! Он мой! Разберусь с ним и с его таблетками. Спина у него болит!       — Для этого нужны эти таблетки. До свидания.       Врач сбросил.       Уильям сидел на кресле в гостевой спальне.       — Роберт, что ты там орешь?       Темноволосый мужчина вернулся в спальню и взглянул на больного мужа.       «Неужели он слышал, что я болтаю по телефону?»       — Принеси мои костыли, я не могу ходить без них, — парень фыркнул и уставился на альфу.       — А где ты их оставил? Кстати, ты таблетки пьёшь?       — Ты их оставил. В моей комнате, где я должен был спать. Да, пью, откуда ты о них знаешь?       Уильям посмотрел на парня и, немного приподнявшись, схватился за плечи альфы, когда начал падать. Зеленоглазый придержал Уильяма, обняв его.       — Ну, а разве это не логично, что тебе нужны обезболивающие?       — Ты бы не додумался. Томи звонил, да? И он спросил о таблетках… — Уильям невольно прижался к «своему» альфе. Окутанный ревностью и тем, что он своего лечащего врача называет просто «Томи», Роберт впился в губы своего омеги, не дав ему договорить, прижимая его аккуратно к себе. Тело Уила, по сравнению с его, кажется таким маленьким, хрупким, как и тогда…       Голубоглазый сначала отталкивал и без того провинившегося перед ним мужа, но сила омеги и альфы несравнима. Бедный парень обмяк в руках возлюбленного, расслабляясь и погружаясь в удовольствие и ласки. После, увлекаясь в эту эйфорию, юный блондин начал нежно и уже очень умело отвечать, аккуратно и неуверенно проникая в ротик супруга своим языком. Он не мог уже сдерживаться. Альфа тем временем целовал любимого с непередаваемой словами любовью. Её можно доказать только поступками, движениями, жестами и желаниями, охватывающими наше тело, наш разум и нашу душу. Охваченный любовью, альфа присел на мягкую, большую кровать, усаживая любимого омегу на свои колени. Эти двое, несмотря ни на что, ужасно соскучились друг по другу. Может, поэтому они не могут никак помириться? Хотя измена — дело серьёзное, которое так просто не прощается.       Вдруг, в ванной послышался шум. Возбуждённая пара, услышав это, вздрогнула и отстранилась друг от друга. Аура спокойствия, взаимопонимания и мира ушла восвояси, а конфликт, ненависть и отвращение, что было утром и вчера, вернулась на своё место. Счастье было не долгим.       Покрасневший от возбуждения омега зло посмотрел на альфу и начал тереть губы.       — Посмотри что там, и костыли захвати!       Роберт послушно побежал в ванную комнату, чтобы проверить сына. Молодой отец открыл дверь и заглянул в ванную комнату.       Сэмми сидел на полу и плакал. Мальчик разбил зеркало.       — Оно само упало. Я хотел посмотреть на себя, потянулся, а оно упало, — мальчик шмыгнул носом и начал тереть лицо.       — Отец, я не хотел.       — Тшш… Ты не порезался? — отец был обеспокоен, он взял на руки Сэмми и погладил его по голове. — Я потом другое зеркало тут повешу.       — Нет, не порезался. Прости, отец.       Сэмми обнял Отца за шею и прижался к нему.       — От тебя вкусно папочкой пахнет.       — Да, он вкусно пахнет. Пойдём к нему. Он волнуется за тебя, — Роберт понёс Сэмми к Уильяму.       Альфа по пути зашёл за костылями. Придя в комнату, мужчина посадил ребенка на колени к юному папе.       — Он в порядке.       Омега улыбнулся и обнял сына.       — Что случилось, солнце?       Сэмми рассказал ситуацию. Парень с ужасом уставился на мальчика и самолично осмотрел маленькие ручки, лицо и босые ноги сына, мало ли, поранился.       — Сэмми, ты ведь взрослый мальчик, будь аккуратней, хорошо?       Сын Уильяма и Роберта кивнул и прижался к груди папы.       — Папочки, идём кушать?       Уилл кивнул и попросил юного альфу слезть с коленок. Сэмми выполнил просьбу папы и побежал на кухню.       Омежка взял костыли и, с трудом встав на них, пошёл на кухню, не обращая внимания на мужа.       «Вот же упрямый у меня омега… Не может принять свои чувства, поддался ласке, но это ненадолго. Недолго будет жить его обида. Растопим сердце маленькой и сильной духом лани снова?»       Альфа пришёл на кухню и принялся готовить завтрак на троих.       Больной омега тут же отодвинул тарелку с только приготовленной яичницей.       — Я сам себе приготовлю и буду кашу. Можешь мою порцию соседу-омеге отдать, тогда он перед тобой тоже сразу ноги раздвинет.       Уильям встал и начал готовить рисовую кашу на молоке. Сэмми ел, что приготовил отец, потом убежал в комнату рисовать.       — Уильям…Не веди себя так при ребенке, — сказал строго альфа.       — Не указывай мне, как себя и где вести. За собой следи лучше, — Уильям тихо, но уверенно проговорил и продолжил мешать кашу.       — Спасибо за совет, Уил, — буркнул альфа и съел завтрак, затем продолжил.       — Ну и делай всё сам. Я буду делать свою работу по дому… раз тебе моя помощь не нужна, не буду к тебе подходить… — психанув, Роберт обиделся на Уильяма, ибо это уже довольно-таки долго длится. Он устал от такой холодности омеги.       — Больно мне нужна твоя помощь.       Уильям выключил кашу, наложил в тарелку и начал есть, не спеша.       — Как думаешь, насколько правда, что если не истинный альфа поставит метку, то метка истинного пропадёт? — спокойно спросил Уильям, будто говорил о погоде, а не о сексе и вообще будущей своей измене.       — Ты что, собрался спать с другим альфой?! Ты мой! Понимаешь это или нет? Если хочешь от меня избавиться, то я просто повешусь! — альфа был зол. Он не мог представить своего омегу с кем-то другим.       — Ты нужен Сэмми живим, а не в гробу. Захочу и пересплю, тебе же можно, а мне нет, что ли? Уильям медленно доел и с трудом отнёс тарелку к раковине.       — Нельзя. Я сразу прибью того альфу. Разгрызу ему глотку, — прорычал Роберт, затем продолжил.       — Чем ты лучше меня, раз пойдёшь на измену, а?       — Кто тебя спрашивать будет? Так хотя бы от течки мучатся не буду, — Уильям развернулся к альфе и пошёл к двери, при этом захватил с собой телефон.       Альфа быстро преодолел расстояние между ними и поднял омегу на руки.       — Ты подумал о Сэмми? Что ты ему скажешь, если его любимый папочка не будет пахнуть как прежде, а?       Роберт понёс Уильяма в комнату на второй этаж.       — Я придумаю, что-нибудь насчёт запаха. Опусти меня!       Омега начал пытаться вырваться, но ему плохо это удавалось из-за больной спины.       Мужчина принёс омегу в комнату и уложил его на кровать.       — Не пущу тебя. У тебя уже есть альфа. Это я, — зверея, сказал темноволосый ревнивец. Он никому не отдаст свою омегу.       — Отпусти, Роберт! — Уильям сел на кровать и посмотрел на мужа, а после продолжил, скалясь.       — После измены я не считаю тебя своим альфой! — прокричал омега, с ненавистью смотря на альфу.       — О, небо! Уильям! Я убью того, кто посмеет тебя тронуть! Ты мой! Никому тебя не отдам!       — Роберт сейчас не повышал голос, но делал большой акцент на словах, зверея, как волк, он лишь хотел показать, как он сейчас зол, но еле сдерживает себя. Именно в такие моменты альфы теряют свою человечность.       — Я сам захочу, чтобы он меня тронул, — Уильям приподнялся на кровати. — Вот сегодня ночью пойду и пересплю с другим альфой! Как раз течка.       Роберт стал раздевать Уильяма.       — Со своей больной спиной?       — Что ты делаешь? — Омега ударил альфу по рукам и достал с кармана телефон, далее набрал номер и тихо заговорил.       — Томи, привет. У меня всё хорошо, помнишь ты сказал, что тебе нравиться мой запах при течке? Я согласен на твоё предложение насчёт ночи в отеле. — Уильям закусил губу.       Альфа выхватил телефон из рук Уила.       — Забудь, что слышал. Подойдёшь к Уилу, глотку перегрызу, — злобно проговорил Роберт и сбросил звонок, откидывая в стенку телефон. Злой мужчина продолжил раздевать своего супруга, а после привязал его руки к кровати.       — Роберт, что ты делаешь?! Отпусти! — Уильям смотрел на альфу и не знал, что ему делать. Безысходность охватила его тело. Привязанный блондин сейчас действительно боялся своего мужчину, но в глубине души знал, что Роберт не сделает ему больно.       «А может, его течка начнётся раньше из-за запаха альфы. То есть, моего запаха…?»       Роберт не слушал Уильяма. Раз ему нужен секс, муж его в этом удовлетворит. Он очень сильно скучал по его телу, по его стонам и запаху во время течки. Он полностью потерял голову от нахлынувших чувств и желаний. Раз разговоры и здравый смысл ничего не принесли, то на смену им придёт безумство и звериное желание обладать телами друг друга. Может этот животный инстинкт их и сблизит снова?       Альфа буквально разорвал одежду на возлюбленном, что аж пуговицы рубашки разлетелись по всей комнате.       Пока Роберт не потерял рассудок, мужчина написал смску папе о просьбе, чтобы тот увёз Сэмми к себе. У Люсьена, папы Роберта, был запасной ключ.       Тем временем штаны полетели на пол вместе с нижним бельём.       Мужчина был упрям и настойчив к своему любимому супругу, но он никогда не был к нему груб и жесток. Даже сейчас он не позволил бы себе причинить ему боль.       Роберт склонился над бархатной шеей блондина и стал покрывать её поцелуями, при этом обводя языком контуры метки. Руки альфы ласкали тело Уила и игрались пальчиками с его сосочками. Тем временем, мужчина целовал ключицы супруга, оставляя еле заметные засосы. Возбуждение у альфы нарастало с каждой секундой. Член упирался в плотную ткань джинс, что не радовало Роберта. Он расстегнул ширинку, выпуская свою возбужденную плоть. Хозяйство у мужчины было, мягко говоря, очуменное. Любой омега позавидовал бы Уильяму насчёт его избранного, который так и выпендривается, ибо других мыслей у Роберта не было. Хотя и Уильяма можно понять.       Брюнет избавился от футболки и обвёл языком сосок Уильяма, вызвав таким образом его сладостный стон. Роберт чувствовал, как под ним содрогается и прогибается дрожащее от наслаждения тело омеги. Альфа стал растягивать пальцами Уильяма. Хоть мужчина и насиловал супруга, но делал это аккуратно, стараясь ему не навредить, но и спуску одновременно не давая. В сочетании со сладостными вздохами и стонами, комнату окутали с ума сводящие запахи альфы и омеги.       Резко Роберту в нос ударил запах омеги, он был сильным и таким притягательным, что крыша мужчины уехала, помахав ему платочком. Уильям сначала сопротивлялся, даже орал, но любовь к альфе и инстинкты взяли своё. Поэтому позже, альфа слушал и наслаждался, как омега стонет под ним, как он умоляет взять его и не мучать больше. Тем временем, Люсьен забрал к себе Сэмми, оставив парочку наедине. Крышу сорвало у обоих. Роберт брал Уильяма аккуратно, но в то же время страстно и с любовью.       Альфа входил в мужа глубоко и надолго, насаживая Уильяма на свою эрекцию. Тем временем, омега помогал ему, двигая бедрами в ответ и обнимая своими ногами бедра супруга, насаживаясь ещё сильнее. Вдруг насаженный блондин почувствовал касание простаты, вот-вот начнётся… Обнимая мужа ещё сильнее, прижимая ещё ближе к своему разгоряченному телу, при этом чувствуя торс мужа, а на шее чувствуя его разгоряченное дыхание, вдруг из горла Уильяма вырвался протяжный, тяжелый стон, носящий в себе первую ноту, первую ступень в царство экстаза — высшей точки неизгладимого удовольствия.       Роберт, чувствуя настойчивость и желание своего мужа-омеги, стал стараться с новой силой, с новым напором и усердием, стараясь принести как можно больше удовольствия не только своему спутнику жизни, но и себе. А когда он услышал над своим ухом такой беззащитный, невинный, завораживающий голос возлюбленного, то разум Роберта сразу помутился, в этот момент он позабыл обо всём, в том числе и о сцепке. Они оба её не заметили. Ибо только их общие ощущения завладели разумом. Брюнет мог думать сейчас только об этом, забываясь в нарастающем экстазе. Им завладел животный инстинкт, да такой, что уже не замечал ничего вокруг, кроме незабываемого пика удовольствия, переходящего в экстаз.       И в это мгновение два тела стали единым целым.       Через несколько часов, осознав сцепку, они расцепились. Сил и желания у Уильма ругаться не было, да и смысл, если уже всё произошло? В итоге, альфа просто отпустил Уильяма и уложил его на живот в уютную кровать, укрыл своего любимого одеялом и лег к нему, обнимая так крепко, что супругу не выбраться, да и сил не было. В этот момент они погрузились в царство Морфея.