Правильный путь

Наруто наблюдал. Долго и терпеливо наблюдал за тем, как юные шиноби совершают свои собственные ошибки, искренне полагая, что не повторяют ошибок прошлого. Глупость ли, самоуверенность или что-то иное? Может, гордость? Наруто фыркнул и сделал глубокую затяжку, выпуская белёсый вишнёвый дым, наблюдая за тем, как его клубы истлевают в воздухе. Он прожил достаточно, исходил все земли материка и островов, присматриваясь к простым людям и шиноби. И то, что он видел, нравилось ему всё меньше и меньше. То, за что боролся его отец, едва ли можно было назвать его наследием. То, к чему стремилась его бабушка, провозглашённая безумной богиней, обернулось диаметрально противоположным. Равенство, которое сеял Ашура, сила, которой обладал Индра… всё это теперь служит лишь алчности и ненависти, кругу из злобы и зависти, возжелания ещё большей силы, чем есть сейчас. Наруто водит кончиком трубки по губам, задумчиво прихватывает её, разглядывая тонкую струйку дыма. Чуть откидывает голову, позволяет волосам сползти с плеч за спину и протяжно выдыхает, пытаясь ухватиться за лениво перекатывающиеся в голове мысли. Брат на брата, отец на сына, ребёнок на родителя. Это действительно можно было бы назвать безумием. Наруто хмыкнул и покачал головой, снова затягиваясь дымом. Мысли резко перескочили на Итачи. Заплутавший ребёнок, пытающийся оправдать себя в глазах людей, стать тем, кем не является, влезть в бутылочное горлышко без масла. Болезненно, неотвратимо болезненно. И ведь не видит, что загоняет в петлю не только себя. Фугаку-кун, конечно, далеко не самый плохой родитель, однако никогда не находил того, что искал. Он ищет в сыне гения, готового возглавить клан, когда ему самому придёт время уйти в отставку. Однако Итачи и без того загнан в узкие рамки, едва трепыхается в ограниченном пространстве, сдавливаемый со всех сторон. Обязательства, обязательства, ответственность, гордость, клан, ответственность, нервное напряжение и постоянный стресс, обязательства перед кланом, перед Конохой, перед страной Огня, перед семьёй и долгом. Слишком много для одного подростка, не ведающего простых человеческих радостей. Парадокс в том, что Фугаку в сыне этого не находит, сколь бы ни искал. Итачи и сам это понимает, но боится признаться даже самому себе, что просто не способен вытянуть абсолютно всё на своих плечах. Его даже становится… жаль. Наруто с лёгким раздражением отнимает трубку от губ и глубоко вздыхает сырой предрассветный воздух. Солнце вот-вот взойдёт, небо уже давно посветлело с востока, однако было всё ещё прохладно и сыро, роса обильными каплями скопилась на траве и листве. Мягкий всплеск привлёк внимание, Наруто украдкой глянул в сторону высунувшегося из пруда Исобу. Молчаливая черепаха не стала заявлять о своём присутствии приветствием или хотя бы хмыком. Просто всплыла, показав на поверхности едва ли половину головы, и уставилась на восток. Наруто задумчиво хмыкнул, проследив за взглядом санби. Тот всегда любил тишину и восход, едва ли был такой день, когда Исобу не ленился всплывать, чтобы поглазеть на солнце и понежиться в первых обжигающих лучах, а потом гудеть о том, как он ненавидит жару. — Малец скоро поправится? — тихо, чуть булькающе выговаривает черепаха. Наруто неопределённо пожимает плечами, отнимая рубку от лица и задумчиво перекатывая её в пальцах. — Как знать, — он сделал паузу, обдумывая первопричину возможной аномалии с СЦЧ, и нахмурился, — чакроканалы так открываются редко. Ему наверняка не повезло с наследственностью, — недовольно заканчивает Наруто, подразумевая близкородственные браки как причину. Вполне могло статься именно так. Итачи настоящий везунчик в этом плане, если не считать остального, свалившегося на его плечи. — Я спрашивал о том, как скоро Учиха отсюда свалит, — завёл свою шарманку Исобу, особо не противясь тому, что Наруто шлёпнул босой ногой по воде, обдав его брызгами. — Цыц мне тут, — притворно возмутился тот, откладывая трубку от себя подальше, чтобы ненароком не смахнуть в пруд. Исобу, конечно, не злопамятный, но памятливый и самую капельку вредный. А потому о трубке можно было бы забыть, упади она на самое дно. Черепаха фыркнула, подняв брызги, и нырнула поглубже, скрываясь от внимания гостя. Но напоследок шлёпнул хвостами по воде так сильно, что окатил подол тихо фыркнувшего на его выходку Наруто. Парень поворчал себе под нос для проформы и обернулся к застывшему в дверях мальчишке. На пухлых щеках ещё тлел лихорадочный румянец, заспанные глаза не могли точно сфокусироваться на хозяине поместья, но Саске упорно хватался за косяк и стоял на двух ногах более чем уверенно для своего положения. По крайней мере, падать в ближайшие пару минут не собирался, вытягивая на ослином упрямстве. — Саске-кун, — Наруто мягко улыбнулся, едва приподнимая уголки губ. От его улыбки Учиха озадаченно нахмурился и поджал губы, сморгнув сонную пелену. Этого человека он видел первый раз в жизни, но отчего-то не спешил с воплями бросаться к выходу, вероятно, ещё пребывая в непонятном мареве сна и не сошедшей до конца лихорадки. — Кто ты? — мрачно пробурчал он, потирая зазудевший от прилипших волос лоб. Жар ещё не ушёл из тела до конца, оставив свой след на лице и слабость в теле. — Ну что за молодёжь пошла, — притворно заворчал Наруто, с укором глядя на мальчонку в попытке устыдить. Видимо, Саске был слишком сосредоточен на том, чтобы просто стоять и не падать, а не на недовольном незнакомце. — Почему ты не в постели, Саске-кун? — Откуда ты меня знаешь? Где я? Где ка-сан и то-сан? А нии-сан? И кто ты такой? — зачастил Учиха и Наруто даже подивился такой словоохотчивости, учитывая то, каким молчуном был его отец. И брат, к слову. Единственный такой болтливый, кого Наруто знал, это был разошедшийся Хаширама. О-о-о, тот мог часами балаболить и ни разу не запнуться, перескакивая с темы на тему. Пудрить мозги у него выходило не менее успешно, чем у Учих со своим шаринганом. Наруто оторопело сморгнул и приподнял бровь, выражая своё удивление. Но наглеца и этим было не смутить. Пока тот не споткнулся в попытке устоять на обеих ногах, покачнувшись вперёд-назад и запнувшись о собственную пятку. Тогда он густо покраснел и напыжился, хватаясь за косяк обеими руками, силясь не свалиться на пол. Наруто вздохнул; истинно, маленькие дети были исчадиями ада и самой большой проблемой, которую можно было бы решить всего двумя способами — воспитать или прибить. Случайно, намеренно — значения не имело. Он хмыкнул и поднялся, оставляя трубку на энгаве, не то позабыв, не то не считая верным занимать ею руки. — Пойдём, Саске-кун, ты ещё слаб, — голос был мягким и располагающим, хотя сам Наруто был уверен, что такой тон был чистым снотворным. Учиха и правда начал бороться с приступом зевнуть, что на его лице было наблюдать до колик забавно. Наруто придержал несопротивляющегося малыша за плечо и помог развернуться без падения носом на татами, Саске сонно моргнул и всё же, сдавшись, широко зевнул, запоздало прикрыв рот ладонью. — Аре-аре, ты совсем еле стоишь! — картинно возмутился хозяин, легонько подталкивая своего гостя к выделенной комнате, из которой тот — и как только в таком состоянии дошёл, шельмец? — смылся, не потревожив Гьюки. Или тот просто снова на что-то отвлёкся и оставил пост охранника, чтобы заболтать Чоумея, страшащегося хачиби, словно чумы. — Я не слаб! — вяло возразил Саске, встряхнувшись, но покорно шагая на подкашивающихся ногах к комнате, из которой и сам не помнил как вышел. — Охотно верю, проблемный ребёнок, — согласился с ним Наруто, для достоверности покивав своим словам. Саске этого не видел, но принял их на веру. Даже сам кивнул пару раз, что было больше похоже на сонные клевки носом. — Ты на ходу засыпаешь, малыш, — мягко укорил его Наруто, не предпринимая ни единой попытки поднять Учиху на руки. — Нии-сан сильный, я тоже буду сильным, — словно ни к месту брякнул Саске, ещё раз зевая. Да так заразительно, что Наруто едва удержал свою челюсть на месте. Чёртов мальчишка. Парень фыркнул, встряхнув волосами. Учиха глянул на него через плечо сонным взглядом и, запнувшись, извернулся, чтобы дёрнуть за алую прядь. — Красивые, — тихо восхитился мальчишка, перебирая прядку в пальцах. Наруто вздохнул и всё же взял не сопротивляющегося мальца на руки, усаживая себе на локоть. Ну что поделать с этим бедствием. — Правда? — он заглянул в тёмные расфокусированные глазёнки. Саске заторможено кивнул в ответ и обнял его за шею, притираясь щекой к чужому плечу. Чуть повозился и сунул прядь волос в рот на пробу, сопя от усердия. — Я таких ни у кого не видел. Честно-честно, — заверил малец, устраиваясь поудобнее. Наруто усмехнулся. Каков поганец, а. Казалось бы, недоверчивый ребёнок, а вон как льнёт. Наруто понимает, что это из-за его чакры, ластящейся к ребёнку, кутающей его мягким уютным одеяльцем, стабилизирующей и облегчающей ток зародившейся чакры в маленьком тельце. Что поделать, одна — седьмая на киселе — кровь, Саске ему собственным сыном кажется. Наруто вздохнул и перехватил мальчишку поудобнее, преодолевая последние метры до комнаты. Всего-то остаток утра переждать, и это бедствие поднимет весь дом на уши.

***

Итачи места себе не находит, глядит в потолок и никак не может уснуть. Ему всё кажется, что с братом что-то случится, что он поранится, или Наруто не сможет помочь, или… Учиха оборвал себя, резко подорвавшись с футона. Нет, это никуда не годится. Надо заканчивать с самокопанием, это ни к чему хорошему обычно не приводит, только зря нервы тратятся на бесполезное волнение. Итачи поднимается на ноги, проводит пятернёй по распущенным волосам, пропуская их между пальцами, и присматривается к посветлевшему небу за окном. На часах почти половина пятого, а он не сомкнул глаз ни разу за последние сутки, изводя себя беспокойством. Мать тоже волнуется, даже в спальню не заходила этой ночью, просидев на кухне с остывшей чашкой чая в руках. Отец же до сих пор дома не объявился, Итачи не удивился бы, узнав, что тот работал всё это время. Не став тревожить мать, парень просто выскользнул в окно, в пару прыжков оказавшись на соседней крыше босиком. Он окинул взглядом спящую деревню и распрямился, стараясь абстрагироваться от холода, жгущего голые ступни. Отсюда поместья Наруто видно не было, хотя первой связной мыслью было именно желание найти черепичную огненно-рыжую крышу. Не судьба, Итачи весь встряхивается и протяжно выдыхает, наблюдая за облаком пара, сорвавшимся с губ. Он нахмурился; самое холодное время — предрассветное, а он очертя голову выскочил босиком в том, в чём спал, распаренный и раздетый почти. Запоздалая мысль о необходимости хотя бы обуться не столько раздосадовала, сколько разозлила. Итачи раздражённо переступил с ноги на ногу, чувствуя обжигающий холод светлой черепицы, но возвращаться пока не спешил. Ну, задумчиво хмыкнул он, хотя бы отвлёкся от изъевших его разум переживаний. Сухой кашель скрёб горло, но не так ощутимо, чтобы беспокоиться об этом. Хотя следовало бы заскочить в госпиталь, не хотелось бы слечь с простудой. Для кого-то вроде Итачи это будет самым настоящим позором, поддаться такой болезни, всего лишь выскочив босиком на улицу. Итачи ещё немного постоял на крыше, но всё же счёл благоразумным вернуться в комнату; он достаточно проветрился, хватит с него.

***

Наутро, буквально через пару часов, когда солнце уже полноценно освещало Коноху, Итачи снова выскочил в окно, не став утруждать себя выходом через дверь. Микото понимающая женщина, она не станет ругать его за этот в некотором роде трусливый побег из дома. В конце концов, он беспокоящийся старший брат, чей отото находится в непростом положении на попечении сомнительного человека. Потому первым делом Учиха рванул к Наруто. У поместья его ожидали. Всё та же кошка — Мататаби — уже сидела у ворот, мерно покачивая хвостами, и задумчиво глядела куда-то на горизонт, будто бы и не замечая прибывшего. Итачи вышел из шуншина перед биджу и, не произнеся ни слова, замер. Клочьями синий огонь поднимался от шерсти ниби и истлевал в воздухе, сама она была воплощением пламени, огненной чакры, раскалённой до синевы, хотя про остальных биджу Итачи подобного сказать не мог. Ичиби, к примеру, всюду сыпал песком, а остальные — кьюби и йонби — вполне походили на обычных зверей с шерстью и вполне узнаваемой расцветкой. Молчание казалось Итачи неуютным, рядом с этой кошкой было просто находиться как-то… неудобно. Словно она видела насквозь, стоило её взгляду пройтись по нему вскользь. И хотя взгляд Наруто тоже был пронзительным в какой-то мере, с Мататаби ему было не сравниться. Это различалось так же сильно, как дотон и футон. Взгляд Наруто был снисходителен и полон искреннего интереса, лукавства и знания, взгляд ниби предвещал неизбежную смерть. — Ты умный мальчик, Учиха, — отстранённо подметила Мататаби, поднимаясь на все лапы. Она вильнула хвостами и чуть дёрнула головой, как бы призывая следовать за собой. — Постарайся не сдохнуть глупо, — насмешливо фыркнула она. Голос её, глубокий и грудной, веял холодом и отчего-то сыростью. На ум пришёл запах плесени и затхлый воздух древних гробниц, полных тлена и смрада. — Хорошо, ниби-сан, — со всей серьёзностью ответил Итачи, коротко кивнув. Взглянув на него, Мататаби только фыркнула и развернулась к поместью. — Идём, мальчишка, — бросила она, не удосужившись при этом даже глянуть через плечо. Учиха не стал заострять внимания на её пренебрежительном тоне, хотя было в этом что-то иррациональное. Такие предостерегающие напутственные слова, сказанные — брошенные — подобным тоном… Ниби было на него плевать, но отчего-то она его всё же решила ему это сказать. О брате Итачи благоразумно спрашивать не стал, догадываясь о нелюбви биджу к его клану. — Налево и до самого конца, — Мататаби присела у входа и обвила лапы хвостами. Взгляд её гетерохромных глаз прожёг насквозь, отчего сухой кашель встрял в горле. Итачи поморщился, но не позволил себе как-то ещё показать своё смятение и болезнь. На его реакцию кошка предпочла промолчать и никак не показывать своей осведомлённости, вместо этого она дёрнула ушами в раздражении и вонзила когти в доски. — Там направо и увидишь у двери Гьюки, эту рыбину не пропустишь. В благодарность Итачи только поклонился и, не разуваясь, поспешил в указанном направлении. Ниби только задумчиво хмыкнула и чуть качнула мордой, прижимая уши плотно к голове. — Вроде умный, а такой же болван. — Прекращай ворчать, — недовольно заметил кьюби, показывая усы из-за правого поворота. Мататаби лениво вильнула хвостами и смерила его долгим взглядом. — Хм? — задумчиво протянула она, нарочито лениво растягивая чуть гудящий звук. Курама фыркнул на эту показуху. — Завязывай, говорю, — повторил он, раздражённо поджав уши. — Бесишь, — тут же добавил он, проходя мимо и словно случайно хлестанув по морде ниби одним из хвостов. Кошка угрожающе зарычала, чуть пригибаясь к полу. На кьюби, казалось, это не произвело совершенно никакого впечатления. — Держи свои отростки при себе, — процедила она сквозь зубы, едва удерживая себя от броска. Хорошей трёпки не хватает этому зарвавшемуся лису. — Кто бы говорил об отростках, ты, драная половая тряпка, — запальчиво зачастил Курама, шерсть на загривке встала дыбом. Мататаби разъярёно зашипела, едва ли не ложась брюхом на пол, когти оставляли в дереве обуглившиеся борозды. — Завались! — рявкнула она, хлестая себя по бокам хвостами. Курама оскалился и чуть пригнулся, готовясь отражать атаку. — Эй-эй-эй, а как же я? Махач и без меня?! — взвизгнул Шукаку, торопливо семеня к месту событий. Кьюби зашипел не хуже Мататаби: — Сгинь! Ну вот, паскудина, весь настрой сбил. Хвосты остервенело бились о лапы и пол, но Курама уже не чувствовал потребности задать кому-нибудь трёпку. Скорее, просто придушить по-тихому и сбросить в пруд Исобу на потеху. Учиху какого, к примеру. Один хрен их расплодилось, как блох, бегают, шаринганом своим светят направо-налево. Шукаку разочарованно гаркнул: — А ну вернись! Ты, шерстяная морда! Я к тебе обращаюсь! Мататаби вмешиваться не стала, в глубине души благодарная за вмешательство шумного брата. Не появись ичиби, они бы действительно сцепились. Кошка встряхнулась и виновато провела лапой по прожжённым бороздам в досках, вздохнув. Теперь придётся чинить, опять уламывать Хашираму на внеочередное строительство. А ведь пол перестилать придётся полностью. Ниби дёрнула ушами и ещё раз вздохнула, поднимаясь на лапы и принюхиваясь. Мальчишки ушли не так давно, даже завтракать не стали, отправившись в лес на пару дней с собранными наспех припасами. Разыскивать их сейчас не имеет смысла, отрывать Сенджу от тренировки она не хотела, тот и без того немного отставал даже от младшего брата.

***

В первые секунды Итачи подумал, что ему просто кажется. Но нет, проморгавшись, он пригляделся получше и понял, что Саске действительно спит на чужих руках. Наруто сидел на футоне и придерживал мальчика на своём локте, позволяя тому пускать слюни себе за шиворот. Эта картина была до того нереальной, что Учиха попервости растерялся настолько, что открыл рот, не сообразив использовать развеивающую технику. Впрочем, она не помогла бы совершенно. Он уже было собрался окликнуть отото, но Наруто предостерегающе шикнул и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Итачи захлопнул рот и послушно кивнул, до конца не осознавая, что происходит. Его изумление можно было понять. При всей своей неуёмной энергии и живости к чужакам Саске относился более чем подозрительно, если не шарахался, как от прокажённых. Первое время он и на Шисуи волком смотрел и показывал всю степень своего недружелюбия, молчаливо буравя кузена пристальным взглядом. Это было забавно, это было мило и это было нормально для ребёнка, общающегося лишь с близкими родственниками. Но сейчас Саске доверчиво льнул к абсолютному незнакомцу и, Итачи почувствовал, как душа уходит в пятки, даже жуёт во сне извазюканную его слюной прядь красных волос. А вот это было уже слишком. Если первое ещё можно было как-то оправдать, то такое проявление!.. Раздражённого Учиху, разошедшегося в своих умозаключениях до такой степени, что скулы и уши окрасились розовым, остановил насмешливый взгляд синих глаз. Наруто ему снисходительно улыбался, так и не отняв пальца от губ. Не насмехался, не пытался поддеть, просто... наслаждался тем, что видел, и отчего-то был доволен. — Ничего, — тихо сказал он, чуть мотнув головой. Саске завозился и устроил голову на другой щеке, прижимаясь к плечу Наруто плотнее. Тот отнял палец ото рта и положил ладонь мальчику на спину, согревая своим теплом и чакрой. — Он здоров, можешь забрать, как проснётся. Сейчас ему нужен простой сон. Не стоит его тревожить. — Не лучше ли положить Саске на футон? — Итачи почти подавил раздражение в собственном голосе, но взгляд его был более чем красноречив. Он так и стоял в проходе, застыв там в первые секунды. Наруто смотрел на него снизу вверх, но отчего-то не чувствовал невыгодного положения, хотя должен был бы. Итачи был уверен, что был убедителен в том, чтобы тонко намекнуть Наруто о том, что его отото не следует таскать на руках. Ревность то была или простая злость? Учиха был слишком не в себе, чтобы задумываться о подобном. Чтобы хоть о чём-то задумываться. Наруто улыбнулся ему краешками губ и чуть прищурил глаза, в них вспыхнул лукавый лисий огонь. Синий, как покров Мататаби, и жгучий, как острый перец. — О-о-о, — многозначительно протянул хозяин, поудобнее устраивая мальчика на своём плече. Тот сонно причмокнул губами и выпустил изо рта его волосы, на что Наруто не обратил ровным счётом никакого внимания. — Ты будешь удивлён, Итачи-кун, но я не могу его отпустить. Контрольным в голову добить Учиху у него просто не хватило совести, поэтому он позволил тому несдержанно открыть рот и возмущённо вспыхнуть. Хотя… — Наруто улыбнулся шире — что именно он подразумевал под своим «не могу», Итачи знать не мог. И это его будет снедать, подталкивать к импульсивным поступкам. Заставлять быть живым и эмоциональным. Такие жертвы, почти мгновенная потеря контроля и всё это одного человека ради. Наруто прищурился, наблюдая за метаморфозами на лице искренне возмущённого Учихи, не понимающего, что он потерял самообладание. Он так любит своего брата, что готов буквально на всё?