Такие разные сердца

Юн­ги до­воль­но зам­кну­тый и мрач­ный, час­то бы­ва­ет гру­бым и не­помер­но яз­ви­тель­ным, и при этом слиш­ком ле­нив, что­бы пы­тать­ся что-то в се­бе ме­нять, да и не то что­бы он счи­тал это нуж­ным, ес­ли чес­тно, по­тому что его друзья тер­пят его и так, а ос­таль­ные мо­гут сме­ло ид­ти ле­сом. Юн­ги ку­рит, и ку­рит мно­го; ды­мит са­мыми креп­ки­ми си­гаре­тами, ко­торые ос­тавля­ют на зу­бах прив­кус оди­ночес­тва да­же в боль­шой ком­па­нии и пах­нут тер­пкой го­речью. Но, что стран­но, да­же этот за­пах, стой­кий и въ­ед­ли­вый, не мо­жет пе­ребить то­го, чем пах­нет его жизнь — цит­ру­совым ге­лем для ду­ша, ко­торый и вмес­то шам­пу­ня то­же, шо­колад­ны­ми ба­тон­чи­ками в шур­ша­щей фоль­ге и оре­хово-ка­рамель­ной на­чин­кой этих ба­тон­чи­ков, а ещё сол­нцем. Всег­да сол­нцем. Для та­кого вот Юн­ги этот за­пах слиш­ком стран­ный, поч­ти не­умес­тный, но это, на­вер­ное, из раз­де­ла то­го, что не вы­бира­ют, по­это­му Юн­ги сми­ря­ет­ся. Вды­ха­ет пол­ной грудью, сво­бод­ной в та­кие мо­мен­ты от си­гарет­но­го ды­ма, вы­дыха­ет ти­хо и длин­но, и из­редка, ког­да ник­то не ви­дит, поз­во­ля­ет се­бе заж­му­рить­ся на нес­коль­ко се­кунд от удо­воль­ствия. Юн­ги во­об­ще-то не­люди­мый, но встре­чи со сво­ими друзь­ями лю­бит, по­это­му поз­во­ля­ет всей ком­па­нии за­валить­ся к се­бе в квартиру поздним февральским ве­чером и вклю­чить ка­кой-то жут­ко по­пуляр­ный фильм, ко­торый вро­де как дол­жен быть трил­ле­ром, но ока­зыва­ет­ся на де­ле чем-то нев­ра­зуми­тель­ным, со сма­зан­ным сю­жетом и упо­ром на зак­ру­чен­ную лю­бов­ную ли­нию в сти­ле Сан­та-Бар­ба­ры. Фильм они дос­матри­ва­ют с го­рем по­полам, пе­ри­оди­чес­ки за­каты­вая гла­за и по оче­реди бе­гая в ту­алет/по­курить/по­мыть ру­ки/по­пить во­ды, что­бы хоть на па­ру ко­рот­ких ми­нут дать моз­гу пе­редох­нуть от не­логич­ности про­ис­хо­дяще­го на эк­ра­не. Пос­ледним «попуд­рить но­сик» ухо­дит Хо­сок, а ког­да воз­вра­ща­ет­ся на­зад, по чёр­но­му ек­ра­ну уже не­кото­рое вре­мя бе­гут бе­лые строч­ки тит­ров. Хо­сок плю­ха­ет­ся на ди­ван меж­ду си­дящи­ми ря­дом Нам­джу­ном и Сок­джи­ном, рас­слаб­ле­но от­ки­дыва­ет го­лову на спин­ку, и, вмешиваясь в гул общего обсуждения, го­ворит нег­ромко, но так, что­бы все ус­лы­шали, что всё-та­ки нем­но­го за­виду­ет глав­ным ге­ро­ям. От­ве­ча­ет на не­до­умен­ные взгля­ды и по­вис­шие в воз­ду­хе воп­ро­сы: — Ну по­думай­те са­ми, как это дол­жно быть здо­рово — иметь ко­го-то, кем ты ды­шишь, и кто то­же ды­шит то­бой. Нам­джун хмы­ка­ет не­оп­ре­делен­но, Джин опус­ка­ет за­дум­чи­вый взгляд ку­да-то се­бе на ко­лени, мел­кие за­тиха­ют и пе­рег­ля­дыва­ют­ся не­уве­рен­но, по­тому что и вправ­ду ещё мел­кие и приз­на­вать пра­воту этих слов им не­лов­ко и хо­чется рас­сме­ять­ся и по­шутить глу­по, но они мол­чат — по­нима­ют, что неп­ра­виль­но бу­дет сей­час на­рушать нак­рывшую ком­на­ту ти­шину. В этой ти­шине Юн­ги ду­ма­ет, что тот, кто по­пытал­ся бы ды­шать им, бес­по­щад­но за­каш­лялся бы на пер­вом же вдо­хе, за­дох­нувшись ед­ким си­гарет­ным ды­мом, и, ско­рее все­го, пы­тать­ся бы боль­ше не стал. А ещё Юн­ги ду­ма­ет о том, что зна­ет, как пах­нет Хо­сок — цит­ру­совым ге­лем для ду­ша, ко­торым тот мо­ет и го­лову то­же — ему жал­ко тра­тить вре­мя на то, что­бы вы­бирать отдельно ещё и шам­пунь, шо­колад­ны­ми ба­тон­чи­ками, ко­торые поч­ти всег­да тас­ка­ет в кар­ма­нах, по­тому что они пи­татель­ные и за­нима­ют ма­ло мес­та — за­жевать пос­ле тре­ниров­ки са­мое то, а ещё по­чему-то сол­нцем. Всег­да, да­же в са­мые хо­лод­ные фев­раль­ские дни, Хо­сок пах­нет сол­нцем.