Горячая зона

— Калаш! — скакал вокруг вагончика счастливый Шмель, радостный, словно подросток, исполняя какой-то неведомый миру ритуальный танец. — Это же калаш! Настоящий!!! Бизя, колись, падла, где вы его взяли? — Бункер случайно нашли, — наблюдая за ним, с полуулыбкой, скромно сказал Сашка. — Бункер??? — Шмель возликовал еще больше. — Ну ты и молоток! Что еще там есть? — Автоматов двадцать восемь, десять макаровых, два пулемета, штабеля других боеприпасов, столько, что хватит утопить весь этот остров, кроме того, не менее тысячи армейских пайков. Правда, все они просроченные, но мы с Лехой уже съели по одному, и, как видишь, живы и здоровы. Консервам и печенью, как известно, ничего от времени не делается. — Да мы! Да теперь! Остров наш будет! А там, глядишь, захватим катер и махнем отсюда в Норвегию или к финам! — А там нас ждут! — скептически хмыкнул Сашка. — Уже пекут к нашему прибытию караваи. Остынь, Сергей. Все это оружие небоеспособное, его нужно перебирать, чистить и смазывать. Правда, в бункере нашлась целая бочка технического масла. Я отлил немного и взял сюда один автомат и три пистолета, чтобы попытаться для начала привести в порядок хотя бы их. — Сегодня же этим и займемся, — горячо отозвался Шмель. — Я ночь спать не буду, переберу и почищу все оружие. — Бункер, кстати, Леха нашел, — сообщил Бизон, решив не умалять заслуг своего любовника. — Да??? — Сергей обернулся на Студента. — Вот же, чертила! Видимо, вместе с тобой к нам на остров пришла удача. Как тебе это удалось? — У меня есть свой, секретный метод, — опустив ресницы, пролепетал Лешка, совершенно не желая выдавать подробности того, при каких обстоятельствах это случилось. — Респектуха! Не будь ты петухом, быть бы тебе паханом! Ничего, Семыч скоро умрет, старый уже, вряд ли эту зиму переживет, Пита завалим и сожрем, и ты станешь старшим петухом! — Представь, это — мечта всей мой жизни, — невольно рассмеялся Алексей. Поужинали они по-царски. Развели в кастрюле картошку из порошка, Юки ловко расфилировал и нажарил на решетке рыбу. Все пребывали в особо приподнятом настроении. С обаятельного лица Шмеля не сходила детская, широкая улыбка. Глядя на него, Бизон, обычно всегда хмурый и крайне неразговорчивый, тоже улыбался. — Твой петух, надеюсь, никому не проболтается? Пока мы не приведем оружие в порядок, нам не нужно его светить. Солдатские пайки тоже лучше не трогать, неизвестно еще, какая зима выпадет. Вдруг прекратят поставки продуктов. Ты со мной согласен? — обратился Бизон к своему сламщику. — Мой петух никогда и никому нас не продаст. За своим присматривай лучше, — тут же обозлился Шмель. — Юкеша мой — не предатель, мог бы ты уже это и понять! Наконец, вдоволь наевшись и напившись чая, друзья от темы найденного бункера перешли к обсуждению того, кого же могли убить или ранить, так как факт обнаруженной крови продолжал оставаться бесспорным фактом. — Если кто-то пропал, ранен или убит, новость эта нас точно не минует, завтра узнаем, — высказал предположение Бизон. — Поэтому лучше сегодня как следует отдохнуть и приготовиться к дальнейшим событиям. Они наскоро прибрались на своей заимке, помыли посуду. Шмель и Юки в свете костерка расположились перебирать, чистить и смазывать обретенные военные трофеи. Но вскоре все насторожились, услышав шаги, треск веток и странные звуки, напоминающие всхлипывания. Шмель вскочил и схватился за нож. Место это было хорошо тем, что сюда вела единственная тропа, по которой нельзя было прокрасться незамеченным, поэтому взоры всех присутствующих были обращены в одну сторону. Вскоре на их поляне появился Парашка и застыл в стороне, жалко размазывая по лицу сопли со слюнями, в ожидании, когда ему разрешат подойти. — Ну, иди сюда, раз пришел, — снисходительно кивнул ему Бизон. — Пахан! — Парашка бросился ему в ноги. — Спаси меня! Я такое сделал! И молодой петух безутешно разрыдался, упав на землю и хватая Бизона за колени. — Да тихо ты! С ума сошел, что-ли? — пытался урезонить паренька Сашка. — Говори уже, в чем дело! Что стряслось? — Я… Ох… Пит передал мне, что на базаре Хан приказал, чтобы я… Убил Студента. И никаких других вариантов мне не оставил, либо я, либо он. Я с горя взял нож и пошел в сопки бродить и думать, что же мне теперь делать. И тут… Барон на меня налетел, повалил на землю, хотел трахнуть. И мне вдруг так обидно стало, так достали они все меня. В общем, я пырнул ножом Барона, вырвался от него и убежал. А потом, когда вернулся, смотрю — а тела нет! Одна кровь на траве. Я не убил его, получается, он сам на своих ногах ушел, видать, в поселок. Бизон, пощади, спаси меня! Что теперь со мной будет? — То есть ты ударил ножом авторитета? — пораженно приподнял брови Шмель. — Ни хуя себе! А знаешь ты, пидорасина проклятая, что за это петуху полагается? Смерть! — Пахан, — вновь зашелся в рыданиях Парашка, — пощади! Ведь Барон на стороне Сэма, тебе выгодно, что я, накануне поединка, вывел его из строя! — Так-то, оно так, — мрачно изрек Бизон, — но лучше бы ты его убил, а не ранил. А теперь, если он жив остался, а я дам тебе прибежище, то ситуация, скорее всего, выйдет из-под контроля, и резня в лагере может начаться гораздо раньше, чем мы будем к этому готовы. — Прибить пидораса мелкого и в море бросить, — безжалостно вынес свой вердикт Шмель. — Сегодня он Барона ножом ударил, а завтра запросто порешит любого из нас. Саш, подумай об этом. Но Бизон, не согласный с данным громогласным утверждением, отрицательно мотнул головой. Шмель с досадой хлопнул себя по ляжкам и, психанув, сделал Юки жест, чтобы тот следовал за ним в вагончик. — Оставайся у нас, — разрешил Бизон Пашке. — Сиди тут, у костра, будешь вроде часового. Огонь поддерживай, можешь пару удочек закинуть на ночь. А завтра с утра вместе организованно выдвинемся в поселок, и нам нужно быть готовым ко всему. — Спасибо! — горячо вскричал Пашка. — Не первый раз, пахан, ты уже меня от гибели спасаешь. Давно бы не было меня, если не ты! И ты, Лешка, прости. Хоть и заставляли меня, но бог видит, не хотел я тебя убивать! — А зачем же тогда в лес с ножом пошел? — недобро прищурился в ответ Бизон. — Ладно. Разберусь с тобой потом, а сейчас делай то, что я сказал. И поешь, возьми хлеба и рыбьи головы, кажется, остались. Ухватив Лешку за руку, мужчина увлек его в вагончик, где уже вполне по-семейному расположились Шмель и Юки, занавесив свою койку простыней, которую приладили к верхней полке, отгораживая ей нижнюю. Из-за нее были слышны смех и попискивания юного корейца, которого, очевидно, Шмель щипал и щекотал. Лешка замер в полном смятении, не зная, что ему теперь делать и куда деваться. Мысль о том, что придется лечь с мужиком, повергала его в такой ужас, до дрожи в ногах, что он готов был потерять сознание. — Залезай к себе наверх, — шепнул ему Бизон, ласково поглаживая юношу по спине. — Но. Может быть, я с тобой? — робко, онемевшими губами, прошелестел Лешка. — Не надо, — решительно мотнул головой мужчина. — У нас еще будет для этого время. Спокойной ночи. — Спокойной… Лешка сам не понял, как мигом оказался наверху и энергично замотался в одеяло, блаженно прикрыв глаза. Он был невероятно рад, что с его подачи обнаружился бункер, набитый до отказа оружием. И самое страшное было, что они еще и труп в нем нашли! Истлевший скелет военного, судя по всему, много лет назад пустившего себе в висок пулю. Таким образом, получалось, что бункер имел своего Хранителя. Студент тоже спускался туда, жутко и интересно там было. А ликование авторитета передалось и ему. И рейтинг его теперь, получалось, в глазах всей их компании значительно повысился. Даже Шмель, ранее им полностью пренебрегавший, посмотрел сегодня на него с искренним интересом и даже с уважением. Сон не шел, и Лешка отлично знал — почему. Ему нужно было сделать еще кое-что. Некоторое время он смирно лежал, прислушиваясь к тому, как копошились невдалеке молодые любовники, а также к мерному и шумному дыханию своего мужчины и покровителя. Тяжело вздохнув, он извлек припрятанную между стенкой и матрасом бутылку из-под лимонада, несколько ящиков которого они сегодня нашли в бункере. Почему-то ему показалось, именно эта емкость наиболее соответствовала той деликатной миссии, которую парень собирался на нее возложить, чем тот флакон из-под дезодоранта, который с первого дня их знакомства упорно навязывал ему Юки. Тем более, что Лешка вполне обоснованно считал, что тот флакон уже не раз побывал в употреблении, что вызывало в нем брезгливость, а бутылка в этом плане была совсем чистой и гораздо лучше подходила по форме и размеру. Ее совсем узкое горлышко плавно расширялось к основанию, размер которого почти в точности совпадал с толщиной члена Бизона. Таким образом, растяжка должна была по идее происходить комфортно и безболезненно. По крайней мере, Лешка на это очень надеялся. Он щедро увлажнил горлышко бутылки собственной слюной, расположился поудобнее, подогнув под себя одну ногу, и аккуратно ввел ее себе в зад. С усилием преодолевая сопротивление тесного колечка, он настойчиво принялся совершать толчки вглубь. Приятного, надо сказать, было мало. В заднице сразу заломило, и он с трудом удерживал в руке бутылку, которая выталкивалась, казалось, сама собой. Наконец он с трудом приспособился и замер, введя ее примерно на треть. Глубже просто невозможно было, уж слишком больно. Чтобы сгладить болезненные ощущения, Лешка, расположился поудобнее, перехватив предмет в другую руку, и принялся ласкать свой член. Воображение его значительно подогревалось ахами и вздохами, которые доносились из-за занавески, где уже во всю предавались любовным утехам Шмель и Юки. В зоне, как уже понял Лешка, этого никто и никогда не стеснялся. Эрекция у него самого была, словно каменная, и кончить хотелось неимоверно. А возбуждение, растекающееся по всему телу, было каким-то иным, непривычным и странным, оно словно из головки частично распространилось на бедра и задний проход. Как ни старался Алексей, лаская свой член, добиться оргазма ему не удавалось. На какое-то время он полностью растворился в сладостных ощущениях, даже совсем позабыв, где сейчас находился. Окончательно измучившись, юноша, наконец, с легким стоном облегчения, вытащил бутылку из своей попы. Уснуть все равно не получалось, и он беспокойно ерзал на полке, прикидывая, спит ли уже Бизон, или также, как и он сам, лежит весь распаленный, сгорая от неудовлетворенного желания. А потом в голове у Лехи словно перемкнуло, и он молниеносно спрыгнул со своей полки, весь дрожа от возбуждения и предвкушения, ловко забрался к мужчине под одеяло, бесцеремонно пристраиваясь головой ему на плечо и обхватывая за торс руками. — Ты, что? — изумленно шикнул на него Бизон. — Напугал меня! Я ведь уже почти что задремал. — Мне холодно и я соскучился, — пробормотал Алексей, прижимаясь нежными губами к шее мужчины.