Дом-убийца: жизнь после

*** *** *** - Доктор Айнс, тут еще одна Ваша! Рыжеволосая девушка в белой медицинской тунике заискивающе искала внимания со стороны высокого чуть седоватого мужчины. Ее лакейское поведение, видимо, раздражало врача, но будучи человеком старой закваски, Кристофер Айнс молчал о своих симпатиях и неприязнях, никогда не переходя на личности. - Спасибо, Гвинет. Дайте ее карту. Как давно она поступила? – мужчина два раза замедленно моргнул, чтобы снять сонливость. - Два часа назад, - с удовольствием уведомила доктора мед. сестра, счастливо сверкая карими глазками и собирая губы в улыбочку. – Дежурный врач ее принял. Взгляд женщины так и зажегся азартом, Гвинет Торо была заядлой сплетницей и любила заговорщицким шепотом обсуждать пациентов. - Там такая история, доктор, ну сёстры говорят, короче, я бы не стала сама, конечно, выдумывать… Да я еще и не всё поняла толком, дело-то мутное… - Слухи? – изумился мужчина, резко перебивая свою собеседницу, и его лицо, казалось, сделалось в ту же секунду еще более вытянутым и надменным, чем было прежде. – Слухи? – беспомощно переспросила Торо. - Это не наше дело! – продолжил Кристофер. - Даже если ее спустили с неба инопланетяне, разве меня это касается? Молчание было таким напряженным, что мед. сестра невпопад хохотнула. От волнения Гвинет много потела, и ее коса, закрученная вокруг головы, вечно теряла объем, съезжала набок или растрёпывалась. Доктор Айнс славился как самый талантливый хирург в отделении. И хотя ему было уже слегка за пятьдесят, Гвинет нравились умные мужчины при деньгах. Пока она мялась и думала над красивым ответом, доктор успел мельком изучить анализы пациентки. - Очередная Джейн Доу? - При ней не было документов. – Оправдывалась мед. сестра, хотя, в общем-то, в этом женщина была точно не виновата. - Отлично. И конечно, никаких сведений о заболеваниях, предрасположенностях, аллергии на лекарственные препараты. Блестяще. – Сухо отреагировал доктор. Он говорил больше сам с собой. Ну, так умного собеседника в этом сложном мире трудно найти! - Опиаты? – брови так и вспрыгнули вверх. - Так вот почему такие высокие показатели... Ах да, - он перебил сам себя. - Богатая история, всё, я понял Ваш намек. Это все ее анализы: моча и кровь? - Ну, анализ волос на метамфетамин, Вы имеете в виду? Он же дорогой! Неизвестно, что у нее со страховкой. Мужчина потер лоб и тяжко вздохнул. От Айнса пахло ежевикой. Торо закусила губу, потому что считала, что все женщины выглядят сексуально, акцентируя внимание на своих лучших частях тела. В случае с Гвинет Торо это и впрямь были губы. Доктор не удосужил свою воздыхательницу и взглядом, всё еще погруженный в работу. - Почему к нам? У нее же травма ноги! Из-за наркотиков? Доктор Либерман не хочет возиться с наркоманами? Он теперь всех своих торчков будет нам сбрасывать? Хирургия не железная! В травматологии скоро будут палаты ВИП выдавать – на одну персону? - Хэй, доктор… Она тоже ВИП, в одиночной, - сконфуженно пояснила мед. сестра. - С какой стати? Почему? – брезгливо поморщившись, уточнил Кристофер, но потом словно вспомнил некий важный момент и даже оживился. - Так. Анализы у нас на руках. Кто-нибудь уже звонил в полицию, Гвинет? Бесстрастный тон был отброшен. Теперь это дело принципа – спихнуть пациентку обратно Либерману в травматологию или отдать полиции. Впрочем, торопиться нельзя. Сперва на нее нужно посмотреть. А вдруг она будет быстро поправляться и попросит крови на обед? Кристофер Айнс всем существом ненавидел вампиров. Раньше ему казалось, что Харрисон Ренард, его друг детства, сильно перегибает палку со своей одержимостью ведьмами. Даже если они существуют, то кто даст гарантию, что все они злые? О, великие ошибки прошлого! Как он был не прав, полагая, что на мистику и демонов можно набрести, только если сильно ищешь себе проблемы. Кристофер верил в медицину, немного в Бога, удачу и свой счастливый брак. Его жену и двух детей убили семь лет тому назад, их выпили три вампира, двое из них были теперь мертвы, одна величала себя Графиней. Год назад он обнаружил ее след, узнав, где она живет. Готовился к сладостной мести. Но Чарли Пирс всех предал, сообщив Элизабет план поджога отеля «Кортез». Все напарники Криса в этом рискованном мероприятии были жестоко убиты, его же оставили в живых в качестве живого свидетельства того, как некрасиво убеждать людей в слепой возможности истребить зло, которое ты не знаешь. За семь лет он неплохо изучил врага и боялся пропустить любую мелочь. Теперь этот парень, предатель Чарли, работает на Харрисона, находится под его защитой. И доктору Айнсу приходится регулярно его видеть и терпеть в своей больнице, потому что Ренард, видите ли, хочет иметь контроль и над этой точкой города. Взгляд серо-голубых глаз из-под густых бровей строго пронизывал лицо Гвинет. Женщина и без того была значительно ниже доктора ростом, но под столь суровым вниманием казалась и вовсе крошечной. Да что ему нужно? Ну, так-то, полиция уже на месте: именно они и привезли девчонку. Но хорошо это или плохо, что копы в курсе, для Кристофера? Доктор, с одной стороны, был похож на человека, подобострастно уважающего букву закона, с другой стороны, чувствовалось некое раздражение. В прошлый раз, когда Гвинет собиралась впустить следователя полиции в палату Шелби Миллер, мистер Айнс потребовал для пациентки покоя и выпроводил неусидчивого детектива прочь. Вот теперь и гадай – как именно он сегодня отнесется к копам. Мед. сестра всё никак не могла привыкнуть к его перепадам настроения. - Ну, полиция собственно ее и привезла, там… деликатная проблема. Изнасилование, вроде как… Они подумали, может быть, понадобится хирургическое вмешательство, там всё в крови было. Очень много крови. Наркоманка, сэр. - Продолжайте, - заинтересовался доктор, уже направляясь к одиночной палате, куда определили новенькую. Всё-таки подобные почести в больнице раздавались редко. Они имели дело прежде с жертвами насилия. Но палата вип. «Ее, что, изуродовали сильно? Или, может, повредили половые органы? Тогда да, это к нам! Может быть, она от боли воет…» - Вроде как, какой-то добрый самаритянин нашел брошенный автомобиль на дороге у леса, пошел искать водителя, потому что дверь была открыта настежь. Обнаружил парочку в лесу. Чуть не ретировался, ибо сцена была эротически горячая. Парень сверху… - Без подробностей, - скривив гримасу, попросил доктор. – Закругляйтесь. Почему палата одиночная? Они уже были в нескольких шагах от комнаты. Два полицейских у двери (серьезно!): один высокий коренастый афроамериканец, другой – маленький, лысоватый полный азиат. Мед. сестра хотела шепнуть доктору на ушко остаток истории, остановилась и сделала приглашающий жест руками, приподнимаясь на цыпочках вверх. - Не уж, вслух. Это не пижамная вечеринка дамских секретиков! Гвинет печально надула губки. Ладно уж! - Короче, девчонка вся побитая была. А дружок ее в морге сейчас – еще хуже выглядит, чем она. Тара подозревает, что она телом своим торговала на дороге, набрела на психа какого-то, ну и в самообороне его…того, почикала. Но я склоняюсь к преднамеренному убийству через соблазнение плотью. Я такое в кино видала. Там мужика одного так уделали. И никакое это было не изнасилование. - А ногу она для эффекта себе изувечила? – глядя на женщину, как на круглую идиотку, с легким оттенком превосходства и презрения, уточнил док. Теория о преднамеренном убийстве рушилась на глазах. – Ладно. Проехали. Поговорим с Джейн Доу. Она уже пришла в себя? - Вроде да… Признаться честно, эта девушка начинала интриговать мистера Айнса. Теперь было ясно, почему палата вип, подозрение в убийстве. Она может быть опасна для окружающих. Но зачем сразу двое представителей городской полиции в столь сложный для полиции период? Зверское убийство молодого человека, видимо, действительно произвело впечатление на копов. Даже стало любопытно, чем можно было так эпатировать органы правопорядка в современной обстановке, когда по улицам Лос-Анджелеса бродят остинский душитель (оказавшийся здесь проездом), маньяк Толедо, похитивший ребенка, и какой-то там Донован, убивший полицейских, как спартанский чемпион! Фу, ладно. Кристофер всё напутал. Доктор мало следил за новостями, но в последнее время все мед. сестры его отделения обсуждали наводнение города преступностью. И никакие CSI: место преступления трам-парам-парам (Кристофер всегда забывал продолжение названия этого сериала) в подметку сейчас не годились полицейским хроникам. *** *** *** «Вот почему Бен препарировал меня заживо, - анализировала свой полузабытый сон Вайолет, лежа в кровати. – Он умер и этим настоящим умиранием режет меня по живому. Словно дом предсказал в этом сне грядущие перемены… Возможно, так и есть. Кто вообще может в полной мере похвастаться, что знает все фишки этого места вдоль и поперек?» Эта комната теперь вновь принадлежала ей. Бирюзовая. Ее любимая. Бесконечно напоминающая о счастливом времени, проведенном с Тейтом, и не только о счастливом… Да. Она скучала по этим стенам, по кровати, даже по воздуху… Но не такой ценой Вайолет мечтала заполучить ее обратно. Только не такой ценой. Но разве дом-убийца спрашивает о цене? Его жители подчас получают то, чего страстно жаждали, чтобы ощутить привкус крови во рту и еще больший мрак, разверзающийся над их бессмысленным существованием. Было тихо, не считая бушующего ветра за окном и периодического поскрипывания досок за дверью, словно кто-то переминался с ноги на ногу. Вайолет несколько раз прошлась туда и обратно, вслушиваясь в шум под ногами, и тут дело явно не обошлось без соглядатая, или у нее отросла дополнительная невидимая пара ног. Вряд ли это была мама. Вивьен ни на секунду не покидала своего боевого поста – боялась пропустить воскрешение Бена. Прошло даже больше, чем 24 часа, и остальные призраки смирились с фактом того, что их жизнь не бесконечна. Ну как сказать смирились? Это было волнительно, многие впадали в панику от мысли, что неистовый слуга Господень может вернуться за ними, ведь он обещал, поэтому не было времени думать о Бене, когда своя шкура куда ближе. О нем почти никто не скучал, кроме мамы и Вайолет, почти никто. Хейден и Мария тоже, наверное, скучали. По крайней мере, Хейден. МакКлейн явно испытывала к Бену сложные, бешеные, но глубокие чувства. И Вайолет это почему-то безумно льстило. Да-да, она и сама подумывала, что это не круто: испытывать нездоровое удовлетворение, что твоего отца еще кому-то не хватает, что кто-то другой помимо тебя тоже страдает. В любом случае, это значило, что невидимым хвостиком, бродящим за ней по пятам из комнаты в комнату, был Тейт, ну кто еще, как она сразу и предполагала. В последнее время он всегда держался рядом, и Вайолет, на самом деле, была очень этому рада. Но зачем же вести себя как тень отца Гамлета? Парень ни разу не отозвался, когда она тихонько звала его по имени. И это настораживало. А вдруг Фиона и Даллас вернулись, чтобы понаблюдать бесплатное представление в форме ее мук? С них бы сталось. Хармон устроила маленькую хитрую ловушку для своего шпиона. Изобразила бурную деятельность, направилась к двери, якобы чтобы сходить вниз, а потом резко прищемила дверью ногу призраку, шедшему позади. Расчет был на эффект неожиданности. От страха, удивления, резких действий многие духи сбрасывают свою невидимую пелену и становятся вполне физически ощущаемыми. А стало быть – и поймать их не так-то уж и сложно! - Хармон! – От неожиданности Тейт даже тихо выругался себе нос, - мать твою! Успокойся, я же тебе не враг. - Прости… - развела руками Вайолет, мило хлопая ресницами. – А зачем не отзывался, когда я тебя звала? Блин. Этот ее невинный взгляд и игривый тон – от них просто начисто сносило крышу. Бена не стало вчера. Лэнгдон еле сдержал себя от поспешных мер «наказания» Вай щекоткой. Было слишком рано. Но потихоньку он заставит ее расшевелиться – это точно. Невыносимо было видеть Вивьен под люстрой, буквально застрявшую в прошлом. Тейт следил за Вайолет, чтобы с ней не произошло тоже самое. Забота и всё такое. Не хотелось, чтобы она завяла от тоски по старому придурку. Хотя и жаль его немного. Ему же глаза выкололи, выбили зубы и вырвали язык. Наверное, жутко больно… Похоже, этот проповедник на всю голову больной придурок. Еще одна причина – ходить невидимым щитом рядом с тем, кого любишь. Охрана ей не помешает. Она рассеянна в последнее время. - Когда это ты меня звала? – с вызовом выпрямил спину Лэнгдон, любуясь зарождающейся усмешкой в уголках ее губ. - Вот только глухого из себя строить не надо! – она злилась напоказ. На самом деле, впервые за долгое время, боль отступила, как и мысли об отце. - Шептала тихо себе под нос, поди… – весело подначивал ее Лэнгдон. Нога, правда, всё еще слегка ныла. Но он улыбался, как счастливый малыш, не знающий всех ужасов мира. - Давай, покажи, как меня звала! Покричи! - Эй! Не буду я кричать, ты же тут, передо мной. Я же не больная какая-нибудь! - Вот-вот, сжулила, сразу видно, - с укором покачал головой Тейт. - И зачем, скажи, пожалуйста, мне жулить? – Хармон поставила руки в боки и еле сдерживала улыбку. - Не знаю. - С издевкой пожал плечами Тейт. Вайолет с подозрением сузила глаза. – Может, ждешь за это приз? – предположил юноша, выискивая что-то в карманах. Он тоже умел делать невинные глазки. - Но я чист! Гляди, - вывернул карманы. - Ладно, не буду я перед тобой отчитываться, тем более, я уже извинилась. – Играла буку, деловито сложив руки на груди. Или впрямь обиделась – очень натурально. - Ну? И зачем ты, интересно, патрулировал мою комнату? И всё же это игра. Она отлично играет обиженную. Браво! Три года тренировки за плечами всё-таки. - Это и моя комната тоже. Охранял. Вдруг ты чего-нибудь стащишь? – поддразнивает ее Тейт. - Серьезно? - Ну, здесь много дорогих мне вещей, к примеру, постель, да вот же она, да… мягонькая еще…- Тейт плюхнулся на кровать, немного протестировал ее на пружинистость, бесцеремонно закинул ноги (не разуваясь) прямо на покрывало и подложил руки под голову. – Ммм, как удобно. Я дома. Да, кстати, зачем ты перевесила вещи в моем шкафу? Оставила одни платья. А мне цветастое не к лицу! Тем более, впереди зима, холодновато в них будет щеголять. Как насчет шубки? – И снова он довольно качнулся вниз вверх, вниз вверх, как ребенок на батуте, - Ладно, не будь такой малодушной, Хармон, прыгай рядом! Я же вижу, ты хочешь тоже попробовать. Вайолет всё же не сдержала улыбки и присоединилась к его аттракционам на кровати – даже после подколов. Это было лучше, чем ничего. Очень уж заманчиво хрустели пружины. Почему-то она вспомнила Донована. Не так давно Тейт приревновал ее к Дону – в похожей, кстати, ситуации. Интересно, где теперь пропадал ее друг. После того, как Патрик наладил старый телевизор, найденный в подвале, Вайолет продолжала следить за выпусками новостей. Она боялась, что Донована поймает полиция и обвинит в убийстве Холдена. Мальчишка, кстати, настолько привык к обществу Лорейн, Трэвиса и Мэтта, что вовсе перестал жаловаться на отсутствие мамы, папы, сестры, развлечений и на очередь к телевизору. Тот самый Мэтт, которого, кстати, лично Вайолет не видела в доме ни разу, быстро сдружился с Трэвисом и Элизабет Шорт. Неудивительно: люди без скелетов в шкафу часто тянутся к таким же милым людям. Жаль, что у нее так не получается. Нет, Дон, безусловно, был классным, но по совместительству, наркоман и вор. Вот что ее немного смущало: Донован обещал вернуться, как только сможет, хотя… Какое право она имела вмешиваться в его жизнь? Он живой человек, может быть, помирился с мамой, домой вернулся, и беспокоиться о нем не стоит. Тейт зевнул и с удовольствием поделился своим восторгом: - Слушай, впервые зеваю с тех пор, как Констанс свалила. Она нагоняла на меня такую скуку! - Да надо же! Хочешь сказать, я – скучная? Молчаливое подтрунивание тоже считается. И Хармон резко толкнула своего кавалера плечом, мысленно поблагодарив за то, что он рядом и любыми способами гонит от нее мысли про смерть отца. Должный уровень близости был достигнут. Они одни (наверное), но если кто и подглядывает – пусть идут нафиг. Нет ни времени, ни желания о них думать. Тейт накрывает своей большой теплой ладонью ее маленькую ладошку, и Вайолет совсем не против. - Так ты признаешься, ковбой, что следил за мной? - Ну, - Лэнгдон поворачивает к ней голову и бессовестно смеется, - если я ковбой, то я слежу за коровами… Так что, нет, я не признаюсь. Хороший ход. А ведь у нее даже гневливые искорки в глазах появились. - Буду настаивать, что это ты меня преследовала. С ним не просто легче дышится, даже время летит быстрей. - И кто же может охотиться за ковбоем? Интерпол? Большой брат? Мальборо? - О да, другой ковбой. – Поддержал ее идею Лэнгдон. – Хотя изначально я подозревал, что ты из индейцев. Длинные волосы и всё такое… Хармон смеется, глядя в потолок. Нельзя поворачиваться к нему тоже. - Вообще мне нравится твой веселый настрой, Интерпол… мммм, Мальборо? Давно не курила, мой Гайавата*? - Мне сейчас хорошо. Даже слишком. – Комментирует Вайолет. - Я под целой тучей обезболивающих Бена. Так что, завидуй молча. – Она блефует. Лекарств в ее крови не так уж много. Она почти чиста. - Ты серьезно? И много осталось священного клада искусственной радости? - Ну, ты его точно не получишь, - поддразнивает Лэнгдона Хармон. – У тебя и так голова не на месте. - Это точно, - согласился Тейт. В этом не было ничего обидного. Он знал свой диагноз и помнил, что Бен – никудышный врач, и что рядом с Вай (в такие моменты, как этот) безумие отступает. - Ты по ней скучаешь? По матери? Такой вопрос задать она могла только сейчас, когда сама потеряла отца, и ее горе было свежее. Он не станет ругаться, обижать ее или лгать, если вообще ответит. Молчание наполнило комнату до боли знакомой грустью. Вайолет и не ждала другой реакции. Что же? Молчание – тоже ответ. - Иногда, наверное, - произнес Тейт. Его пальцы вплелись между пальцев ее руки. А голос звучал необыкновенно тихо – почти шепотом. Такого уровня откровенности заслуживала только она. – Порой мы, типа, были счастливы. Очень редко, но всё же… Если бы не ее одержимость этим домом и хреновыми… мужиками, - видимо, силы у Тейта хватило даже для цензуры. Ему нужно было немного раскрыться, чтобы и Вайолет пустила его в свою жизнь снова. Наконец, Лэнгдон закрыл глаза, повернув голову к потолку, и задал ей свой вопрос: - А ты… - Вайолет улыбнулась. Скучает ли она по Констанс? Серьезно? Нет, конечно, это был не весь вопрос, - А ты хотела бы жить с другим парнем, если бы был способ снова стать живой? Ух. К таким виражам жизнь ее не готовила. Ну, впрочем, какая разница? - В этом случае и ты был бы жив, - спокойно ответила Хармон. Иначе быть не могло. Только вместе. Лицо Лэнгдона преобразилось неподдельной радостью. Стук в дверь сорвал улыбку с его лица. - Слушай, а давай, если это Холден или Трэвис, или еще кто-нибудь, кто уже прерывал нас на полуслове, ты закроешь глаза, а я сделаю крибле крабле бумс, и оно исчезнет на пару минут? Нет? - Нет, - отрицательно помотала головой Вайолет. - Еще рано? - Рано. - Досадно, - тяжело вздохнул Тейт, накрывая глаза ладонями. Было рано говорить об убийствах и, тем более, их совершать. Ну, сейчас начнется. - Кто? – раздраженно спросила Хармон. Ей и самой не хотелось прерывать их прекрасной беседы. - Это Чед, сладкая, открывай, или я сам открою! Это просто момент учтивости. Есть важный разговор, - ответил Варвик. Нет, ну этому-то что от них могло понадобиться? Вайолет встала с кровати мигом, она боялась, что речь пойдет о маме. Вдруг Вивьен поняла, что Бена нет, и не будет, и нуждается в ее поддержке? Чед и Мойра обещали Вай по очереди приглядывать за мамой, пока Вайолет отдыхает. Хотя бы первое время… - Новое собрание? – ленивым тоном уточнил у призрака Тейт, когда дверь открылась. - Нет. Но вообще да, у нас типа перепись населения была введена. И вы двое, как всегда, выбиваетесь из колеи. – Не преминул сообщить Варвик. – Но вообще-то я даже рад, что ты на месте. – Это он говорил про Тейта, указательный палец Чеда обвел лежащего парня воображаемым овалом, - тебя снова показывают по ящику. - Без шуток? – теперь с кровати вскочил Лэнгдон. Интересно-интересно, что заставило мир вспомнить его имя? Случилось что-то жестокое? Вайолет неприязненно передернуло. Дурное предчувствие. - Ну, ты там кое-что сделал! Все трое для быстроты растаяли и появились уже в зале. Патрик и Трэвис с Холденом сидели на диване. Холдену не разрешили смотреть мультики. Трэвис показывал мальчишке фокусы, чтобы отвлечь от недавних слов Патрика, что мультики – это шлак. Патрик от нечего делать гнул пустые банки пива, которые нашел уже пустыми. Хоть какая-то забава. Безделье страшно бесит, когда ты мертв. - Это ты! – ткнул пальчиком в фотографию на экране Холден. - Вижу, - согласился Тейт. На снимке действительно был он. Тейт и Вайолет, не сговариваясь, переглянулись. Майкл. Дата новостей стояла сегодняшняя. О да, этот мальчик определенно вырос и стал копией отца. Копией или хуже. - Будем надеяться, что он и состарится также досрочно и сам решит все проблемы? – не зная, что еще предложить, спросила Хармон. Нет. Это, конечно, был не выход. Она и сама это понимала. Антихрист пустился во все тяжкие, если его лицо уже показывают в новостях. - Я вообще-то боялся, что наш мистер блондинистый Фродо знает отсюда тайный лаз, веселится где-то в остальные дни помимо святого Хэллоуина, - признался Чед. – Но это! Это даже тебе… ну, несвойственно, наверное… Показали новые сенсационные кадры, Вай заметила краем глаза, как Тейт скривился и отвел взгляд на секунду. Кишки, намотанные вокруг обезглавленной статуи, мужчина в спортивной форме, насаженный на железный забор. Парень с горящей головой, бегающий по метро. Никому из зрителей не доставляло удовольствия любоваться на эту мясорубку. Трэвис, на всякий случай, прикрыл глаза маленького мистера Лоу ладошками и попросил переключить. - Обломишься, - ответил парню Патрик. – Это слишком эпатажно, даже вчерашнее отрубание интернета не сравнится с массовой истерией, которую здесь устроили. Глупые мелочные людишки! Мне бы их денежки! Да, кстати, я тоже думал – это ты, - обращаясь к Тейту, добавил Патрик. – Ну, Он же вылитый ты. Без обид. Так что, мы пребывали в истинном гневе, что ты с нами не поделился секретом, как отсюда свалить… И я кое-что неприличное в сердцах накарябал о тебе в туалете. - Мы не подружки, - напомнил Патрику Тейт. - Знаю. Но это всё равно было бы не по-товарищески. – Ответил мужчина. - Резонно, - согласилась Вайолет. Лэнгдон пожал плечами, оставаясь при своем мнении. Ему в голову пришла неожиданная мысль, которую моментально вычитала из глубины его печальных глаз Хармон. Видимо, Констанс мертва, если не препятствует всему этому содому. Вот почему она не вернулась! Мертвые не возвращаются. Майкл избавился от матери? Интересно, он в курсе, что Констанс желала уничтожить его здесь? Вайолет еле заметно провела по плечу Тейта ладонью – всего лишь погладила, но Тейт встрепенулся, точно от укуса, и сбросил ее руку. Его темные глаза вновь отражали темную ярость души. Хармон сделала пару нерешительных шажков назад и врезалась спиной в кого-то. - Привет, - сзади ее поймал Хьюго. - Эй, тр@хоман, ты не отметился! – злобно прорычал старшему Лэнгдону Патрик, - хотя сам предложил идею ежедневной регистрации. Что за дела? - Спокойно, - поймав на себе ревниво-бешеный взгляд сына, Хьюго улыбнулся и убрал руки за спину, чтобы они даже близко не касались Хармон. – Я с миром вообще-то. И был занят одной особой. Дверь в подвал открылась изнутри, и оттуда показалась блондинка в нежно-голубом платье и черной накидке. Розовая помада, белые серьги. Взгляд остановился на Тейте. - Констанс, вы там не умерли? – на всякий случай уточнила Вайолет. Как давно эта женщина пряталась в подвале? Она вообще еще жива или это ее призрак? - Кто ее впустил? – со злобой ощерился Тейт. Несколько минут назад он признался, что скучал по матери «иногда» и «наверное». Но это не значило, что она имела права врываться в его жизнь, приходить в дом без спроса и, тем более, здесь жить. – Убирайся! Ты привела врага! Ты его привела! Проповедника. Будешь отрицать? Ты всех предала! Что же? Версия о том, что Констанс заодно с Грейсоном и рассказала этому человеку про дом с призраками, была не подтверждена, но пользовалась весьма недурной популярностью в доме. - Да, какого черта? Если она не мертва, то убей ее, красавчик! – поддакнул справедливой ярости Лэнгдона Чед. – Стой! Убей и выбрось. Я не готов уживаться с этой ведьмой всю вечность… О нет, надеюсь, она не привела сюда своего монстра? Они же с тобой на одно лицо! Как я буду Вас различать? Констанс виновато понурила голову. Тейту на месте не стоялось. Он никак не мог взять себя в руки. Зачем она здесь? Зачем? Если она мертва, он не хочет видеть ее и знать об этом. И вообще – когда она успела проникнуть в дом? - Погоди, - Вайолет опередила Лэнгдона и подошла к женщине первой, обращая внимание по пути, что руки женщины исцарапаны, а возле задней двери аккуратно была поставлена бордовая коробочка с гравировкой. - Тейт, дорогой, я столько всего натворила. Но я всё объясню, - воззвала к сыну Констанс. - Кто ее впустил? – кровь так и бушевала в венах. Тейт не мог успокоиться, пока не узнает ответа на свой вопрос. - Я, - гордо вскинув подбородок, заявила Мойра. И все обернулись к ней. *** *** *** - Не шуми, и, быть может, я тебя убью не сегодня! Предупреждение Венделла Толедо ничем не успокоило его зеленоглазого пленника. Офицер полиции Райан Уильямс все глаза проплакал. Почему он? Почему неуравновешенный громила взял в заложники именно его? Телевидение пестрело новостями, рассказывающими о жизни Райана, о его матери, которая ждет возвращения единственного сына. Но Венделл не знал даже имени человека, которого похитил. И вот, если честно, ему было как-то на всё насрать. Делл всегда был эгоистом. Даже в миссии мщения за сына! Безнаказанное убийство Джима сильно ударяло по его репутации. Доставая из багажника куртку и новые номера для машины, Толедо насвистывал какую-то разбойничью мелодию в стиле «Розовой пантеры». На голове его вместо шляпы сидел коричневый парик с волнистыми волосами. Прикольно, но неестественно смотрится. К тому же, Делл сильно вымотался, и башка вспотела. Поэтому с париком было покончено. Его он отбросил на асфальт, хотя в двух шагах от того места, где они припарковались, стояла мусорка. Заброшенные улицы Ван Найса пропахли смертью и блевотиной. Огни мексиканского квартала своим гостям не сулили ничего хорошего. Но для Делла они пахли буррито, бобами и дешевыми угнанными тачками. Дом, милый дом. - Эй ты, Веснушка! – Венделл толкнул Райана костяшками пальцев в бок. Парень содрогнулся, разлепив глаза, он уже давно лежал вот так в багажнике и не ожидал увидеть свет, пускай и лунный. – Наложил в штаны, да? Физически запертый на 13 часов в замкнутом пространстве со связанными руками и кляпом во рту, человек, по сути, был лишен элементарных шансов справить нужду. Запах говорил сам за себя. - Фу, - Толедо помахал рукой перед носом и скривился. – Знал бы я, что ты у нас ссыкун и вонючка, выбрал бы себе другого напарника. Хэй! Бабу помнишь? Ну ту, что с наливными сиськами? Ох, она была хороша. Райан понятия не имел, о ком говорит похититель, и промычал что-то невнятное сквозь кляп. Вид у него был очень жалобный и растерянный. Делл всё списал на желание войти в контакт и поддержать разговор о сиськах. - Знаю, зачетная была женщина. Ты с ней кувыркался? Да не гони! Извини, теперь она безглазая и не так сексуальна! А? А? Мужчина сверкнул хищным взглядом и расхохотался, являя миру чуть желтоватые клыки. Его бы фото на антирекламный щит про «Курение», хотя дело, наверное, не только в никотине, вредная пища, отсутствие ухода за ротовой полостью и т.д. Подгузники менять Венделл никогда не собирался учиться, но если от машины будет идти такой смрад, никто ее не перекупит. - Так, Золушка, На мою руку, держи, я – твоя фея! Сходишь в толчок, наденешь мои брюки, запишем видео для твоих друзей! Требования зачитаем. Рыжие волосы Райана слежались в единый пучок и смешно топорщились на макушке. Правый глаз внимательно изучал челюсть Венделла. Левый - затёк: Толедо ударил его перед тем, как уложить в багажник и связать. Протягивать руку громиле парень не торопился. А вдруг эта машина – лучшее из его мучений, и нужно было ценить каждую секунду? - Не волнуйся, миллион шлюшек не закажу. Только всё самое дельное. Копы помогут с поиском одного г@внососа, надо вырвать ему кадык. Ты же хороший парень? Райан положительно кивнул головой, на курсах по переговорам с психически нездоровыми субъектами инструктор часто повторял, что нужно во всем соглашаться с планом действий преступника и приводить логичные аргументы, способные осторожно увести ненормального от кровавых расправ и увеличить шансы людей на выживаемость. С доводами и логикой всё было сложней. С заклеенным ртом особо не поболтаешь. И похоже, что шанс поговорить у него будет только один. В момент съемки ролика с требованиями. - Ты же хороший парень? – повторил свой вопрос Толедо, толкая юного офицера в бок. Парень энергичнее закивал. – Вот… А хорошие парни всегда так поступают в боевиках! Что? Нюни распустил?! Райан удивленно приподнял брови. Кто распустил нюни? Как ни странно, он не плакал, но, видимо, Толедо не сильно-то интересовала точность оценки эмоций, испытываемых его жертвой. На самом деле, горечь и ощущение собственной беззащитности давно переросли в отчаяние и злобу. - Не надо мне тут хныкать в машине! – продолжал крутить свою шарманку Делл. - Не заставлю я тебя убивать эту крысу. Он мой, понял?! Я сам его грохну, так что, давай, вылезай, а будешь шалить, тебя тут как собаку прирежут, понял? Может, даже не я, может, кто-то более резвый, смекаешь? Разминая ноги, Уильямс содрогнулся. Мерзкое ощущение вернулось. Он уже привык лежать среди собственных экскрементов, но вот он стоит на своих двоих и боится бежать. К тому же, цитата капитана Джека Воробья («смекаешь?») из уст лысого бандита почему-то звучит плоско и фальшиво. Уильямс не знает, каким оружием владеет Толедо, не знает, насколько быстро сможет двигаться сам. Венделл выглядит спортивным, но на деле может оказаться, что он – плохой бегун и страдает одышкой, и основной вес его мышц – это пивное пузо. Удача вообще распутная дама, сначала отдастся одному, потом другому, третьему, и никому не клянется в верности, потому что никому принадлежать не может. - Здесь копов не любят. – Шлёпая парня по плечам, предупредил Толедо. - Запишем видео – подброшу тебя в нейтральное место, ударю кирпичом там и всё с тобой будет в порядке, если не будешь дурить! Алгоритм действий понял? О! Какое слово он выискал. «Алгоритм!» Слышал, вероятно, где-то (в непривычных кругах общения) и запомнил для пафоса. Мистер Уильямс положительно закивал. Хоть какая-то надежда на спасение. Обещание от бесчестного человека, что он тебя отпустит, но всё же, какое ни есть, обещание. «Жалко его, конечно, мочить, - тем временем, размышлял Делл, - но похищение полицейских никому пока не сходило с рук, а вот убийство сходило», что доказывал случай в участке. Венделл знал, что не уйдет из этой истории живым. А стало быть, терять ему нечего. Но честь по чести, да, он лгал. Сразу после того, как содержание Райана Уильямса стало бы для него проблематичным, Толедо намеревался перерезать горло бедолаге. Это быстро – две секунды, и ноль проблем и сожалений. - Есть у меня для тебя, парень, прекрасные строки. Прочтешь перед камерой, а если будешь подмигивать или знаки какие подавать, имей в виду – глаз тебе выковыряю ложкой и шары откручу, а потом сделаю новый дубль, и новый, и так будем повторять до Христова пришествия. Хотя сомневаюсь я, что этот Патлатый спустится с небес, чисто чтобы присоединиться ко мне и крутить тебе соски, дамочка! Хех! Вперед! Давай! Вот и сортир! Это брюки мои, вторые, да. Прикинь, я в трусах оставаться и не планировал?! Венделл тяжко выдохнул. Быть негодяем он привык, но эта роль ему никогда не нравилась. Коп закрылся изнутри в кабинке, Делл предупредил: - Будешь дурить или долго не отзываться – расстреляю вместе с дерьмом от хвоста и до ушей. «Хорошо, - мысленно ответил Райан. – Я тебя понял». Ему развязали руки. Веревка жутко передавила кисти, но, размяв пальцы, полицейский убедился, что всё еще способен ими двигать. Венделл закурил, воспользовался образовавшимся временем, чтоб успокоить нервы. Это был его последний загул. Похищение предполагает требования. Значит, нужно было во что бы то ни стало убедить полицейских, что это и есть похищение. У Толедо появится оружие, скоро его друзья-мексиканцы подвезут партию. А с поиском Стэна Толедо пособят копы. Иначе никак. Где он остановился и как его настоящее имя – Венделлл не знал. У него было вообще дефицитно мало информации – только номер контактного лица – номер телефона Эльзы Марс. *** *** *** - Меня зовут Райан Уильямс, - начал свой печальный рассказ мистер Уильямс, глядя в камеру. – Если не выполните требования Венделла Толедо, мое тело Вы найдете на дне озера Бальбоа или на дне любого другого водоёма, где плавают рыбы, размером… - парень забежал глазами вперед и скривился, - это неприлично, Делл. Могу я заменить Вашу метафору? Или хотя бы пропустить? Один увесистый удар в лицо. Красивый штрих – второй фингал. Жалобней рассказ получится от человека, который еле-еле может разлепить заплывшие от крови глаза. - Читай всё, как написано… - посоветовал парню Венделл. И голос его звучал угрожающе, словно мужчина размышлял «а не разрезать ли тебе шею от уха до уха прямо сейчас – и меньше возни будет!» – Не люблю купюры. *** *** *** Миртл Сноу всегда нравилось смотреть передачи про человеческий организм и его возможности, про животных, про тварей, что живут в океане, про другие страны и про всяких фриков-королей, которые устраивали друг другу каверзы и подставы. Короче, все эти научно-познавательные трансляции по Дискавери, Ocean TV, National Geographic и прочим каналам. После она любила делиться новоприобретенными знаниями, гармонично вплетая их в разговор. Иногда в гостях у Миртл Сноу, которая проявляла повышенный интерес к ее друзьям и увлечениям, Зои валяла дурака и присоединялась к марафону документалок ее горячо любимой бабули. В такие дни Сноу напекала целую гору печенюшек, делала пирог с ягодами или закупалась мороженым, и они, как две почтенные фуфыри, ничего не делали весь вечер, смотрели телик, кушали и, разве что, не засыпали в обнимку. В этом было бы мало романтичного, если честно. Миртл густо храпит и сильно толкается по ночам, так что, к середине ночи она свой диван отвоюет даже у любимой и единственной внучки. Подобные вечера отлично расслабляли и восстанавливали душевный баланс. В течение учебы Зои иногда даже скучала по бабкиным документалкам и ничегонеделанью. Особенно данный метод помогал выбросить неприятные мысли из головы, а они, как говорится, чаще всего приходят в окружении серых будней, и копятся как снежный ком, обрастая всё новым слоем ненависти к окружающим. Больше всего Зои бесили даже не глупые пустышки, которые вопреки логике образовательной системы, всегда оказывались на вершине пищевой цепи (что в школе, что в университете), а бесхребетные педагоги и охранники, попустители беспорядка, которые не вмешивались, отводя взгляд и пробегая по коридорам тихонько, словно мыши, если становились свидетелями унижений и насилия над слабыми мира сего. Ее возмущала вселенская несправедливость: почему хорошим людям катастрофически порой не везет, а плохим всё сходит с рук? - Мисс, Вы в курсе, где находитесь? Зои, как слепой котенок, оглядывалась вокруг и ничего не видела: только белые стены, приборы, шторы, окно, снова стены. Она пришла в себя минуту назад. Ее тело ей больше не принадлежало. Последние несколько часов ее жизни были настолько ужасны, что мозг урывками отключался и путал последовательность произошедших событий. Она помнила, как ехала в машине Глории, помнила тот жуткий белый автомобиль, запах мятной жвачки, чьи-то потные руки, деревья над головой. Мозаика – не больше. Воедино картинка никак не желала складываться. Может быть, это даже к лучшему? Новые люди пугали ее. - Не подходите! – на всякий случай Бенсон выставила руки вперед, словно могла ими защититься и от врача и от мед. сестры. Незнакомцев нельзя подпускать близко. Вот в чем она была уверена на все сто. – Не подходите! Боже мой, не только тело теперь ей не принадлежало, она не узнавала звук собственного голоса. «Хриплый шепот курильщика со стажем. Это не я. Это всё не со мной происходит. А может быть, это иллюзия? Может быть, всё это одна большая иллюзия, и я всё еще в клетке Твисти, сплю тягостным, мучительно длинным, беспробудным сном». - Успокойтесь. Это больница. - Пожалуйста, отпустите меня, отпустите, мне нужно идти… - руки были перетянуты какими-то ремнями. - Мисс, Вы помните, как Вас зовут? – продолжала свой допрос Гвинет. Ее голос звучал слишком громко, словно громадный колокол. Зои вжималась спиной в кушетку, стараясь максимально отклониться от своих гостей. Доктор лениво подбоченился. Ему нужно было осмотреть ногу, да и не только. Надоело ждать. Впереди куча дел. Шелби Миллер нужно проведать. Нет времени церемониться с этой девчонкой. И хотя мистер Айнс был уже уверен, что они имеют дело не с наркоманкой, а с жертвой изнасилования под воздействием метамфетамина, которым пациентку накачали против ее воли, доктору было всё равно. Он шепнул мед. сестре, чтобы та позвонила психологу-консультанту. - Пожалуйста, отпустите меня! – повторила Зои. Эти двое завладели ее вниманием ненадолго. Девушка отчаянно нуждалась в помощи, но доктор Айнс и Гвинет пришли не для того, чтобы ей помочь. И даже не для того, чтобы потешаться над ее горем или безучастно задавать вопросы, они пришли, просто потому что это их работа, и у них нет выбора. В глазах такое равнодушие – и на лицах презрение. «Что я Вам сделала? Что я Вам успела сделать? Я же здесь и дня не пробыла», - девушка чувствовала во всем свою вину и причастность. Даже в том, что доктор Айнс хмурил брови, и в том, что Гвинет испытывала к нему безраздельные чувства, тоже была виновата Она. Ей казалась, если начнется война – генералы всех стран объединятся, ворвутся в ее палату и с укоризной станут смотреть на нее своими серьезными холодными глазами – такими же, как у ее лечащего врача. Такие глаза у рептилий. Мед. сестра выбежала на пару минут, предварительно осведомившись у врача, стоит ли и правда ослабить ремни. В комнате не было режущих предметов. Доктор отрицательно мотнул головой, он не любил риск и не задавал вопросов. В отсутствие Гвинет Айнс будто пересказывал содержание медицинского словаря, описывая препараты, которыми Зои здесь будут лечить, и изредка повторяя, что им необходимо провести экспертизу, подтверждающую ее дееспособность. Голова идет кругом, когда стараешься слушать сложные термины. Бенсон всё еще пребывала в отрешенно-заторможенном состоянии и потеряла нить разговора, поэтому, чтобы не скучать, начала рассматривать шапочку на голове только что вернувшейся Гвинет. Розовая шапочка мед. сестры была довольно забавной – с муравьишками. Сразу вспомнились вечера у Миртл, передачи Дискавери. Ну, на самом деле, муравьем, как гласили эти фильмы, быть совсем даже не плохо. Их много, они живут кучно, друг за дружку горой, и они сверхсильные существа, не то, что люди. Согласно исследованиям, муравей-листорез может поднимать грузы, масса которых в 50 раз превышает его собственный вес, а волочить по земле может груз, который в 30 раз его тяжелей. Вот это сила! Если бы людям была дана такая мощь, они смогли бы носить на руках самолеты и дома. Не то, что отбиться от насильника. «Наверняка, какая-нибудь бодрая муравьиха на моем месте раскрошила бы головы всем своим врагам одной левой лапкой», - подумала Зои, и тут на нее накатила такая волна страха – она только начала всё осознавать. Челюсти застучали друг о друга. В голове всплыл ужасный образ из прошлого: тот парень из белой тойоты в какой-то момент просто лопнул, как кровяной шарик. Бенсон вдохнула воздух и в панике забыла, как выдыхать, продолжая вдыхать снова и снова. Она чувствовала себя как беспомощная муха, попавшаяся в ловушку паука. «Что же? Что же мне делать? Что же мне делать теперь? Нужно срочно вспомнить еще какой-нибудь забавный факт о муравьях, чтобы не расплакаться прямо при этих людях, которые мечтают просто поскорей покинуть палату!» Но в голову шли почему-то только грустные факты. Например, дополнение про того самого муравья-листореза. Оказывается, он всегда падает на правый бок, когда погибает от отравления. О да, Бенсон чувствовала себя тем самым отравленным муравьем, погибающим от яда. Ее тело нуждалось в срочном очищении. Мед. сестра по приказу Айнса, мигом наполнила шприц успокоительным средством и кинулась к Бенсон справа. Может быть, это была игра теней? Но именно сейчас ее лицо казалось безумно похожим на Сполдинга. - Нет. Нет! – Бенсон расширила глаза от ужаса. - Только не снова. Не надо! Нельзя! Нельзя уколов! – кричала девушка, - не надо уколов. Умоляю Вас! Оставьте меня в покое! Я никому не расскажу! Пациентка находилась в состоянии глубокого шока. Сейчас толка от нее было мало. И доктор, который пару секунд назад, схватил Зои за плечи железной хваткой, чтобы не дрыгалась и не мешала ввести снотворное, раздраженно фыркнул, отпуская ее: - Мне нужно отлучиться. Гвинет, позовите меня, когда миссис Винкерс выяснит личность пациентки. Нужно было сразу начинать с мозгоправа. Кристофер собирался уже уходить, но девушка внезапно вцепилась в подол его халата, стремясь подавить дрожь подбородка и произнести хоть слово. Гвинет с ее потными горячими пальцами вызывала у нее гораздо больше беспокойств, чем бесстрастный мужчина в белоснежном. Доктор Айнс всем своим представительным и равнодушным видом немного напоминал Смерть. - Надо мной в лесу… - начала сбивчиво рассказывать Зои. – Надо мной в лесу склонилась женщина с крыльями… Вся в черном. - Отлично! – сухо согласился мистер Айнс, кивая Гвинет. Это всё галлюцинации, бред на почве стресса. Организм создал иллюзорный мир, дай Бог, бедняжка из него выкарабкается. - Она сказала, что заберет меня, она обещала, что заберет, когда придет время, где она? – бредила Зои. – Куда вы ее спрятали? Внезапно мысль оборвалась, и она забыла, о чем говорила секунду назад. - Мне нужно в туалет. Пустите меня. Пустите, ну пожалуйста, - слезы градом посыпались из глаз. Кристофер оторопел не хуже самой Зои.– Далеко до туалета здесь? Но действие снотворного уже ослабило ее хватку. Высвободив кончик своего халата, мужчина молча покинул комнату. Гвинет поставила девушке под руку утку, вдруг понадобится? Быть может, психологом дело не ограничится, и придется потом переводить ее в психиатрию… В идеале Зои хотелось окунуться в ледяную ванную и не чувствовать больше своего тела. Ледяная вода… Да. Это было бы прекрасно. Или можно было бы начать с обычной ванной. «И дайте мне побольше мыла и чистую мочалку. – В мыслях требования к персоналу больницы звучали весьма скромно. - Я буду тереть тело до боли, пока не сотру его в порошок». И, тем не менее, Зои почему-то была уверена, скажи она хоть слово из своих мыслей вслух – всё обернется против нее. В конечном счете, можно будет ограничиться обычным умыванием. Провалившись в сон, Бенсон ничего не видела, кроме черных крыльев, похоронной вуали и бледного сострадающего лица незнакомки, явившейся ей в трудный час. Она единственная ей не была врагом, она хотела помочь. *** *** *** Flashback *** *** *** - Вот мы и встретились, - сообщил мистеру Марчу молодой человек, развалившийся в его кресле. Джеймс только вошел в номер. – Думали, я не сбегу? Не смогу открыть дверь? Я не так прост, как видите. Где Вы спрятали мою мать? Антихрист сжал ладонями подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели от напряжения. Мистер Марч учтиво поздоровался: - Добрый вечер, Майкл, хотя вернее заметить, что за окном уже ночь, и не время для визитов. - Мне всё равно, - самодовольно усмехнулся блондин, кусая нижнюю губу. Как жаль, что нельзя было оторвать голову этому самоуверенному пижону в костюме 30-х годов – новому любовнику матери, потому что он уже мертв. Откуда Майкл знал это? Оттуда же, откуда и узнал в свое время о намерениях Констанс убить его в том доме и запереть навеки. Разговорчивая прачка. - Вижу, Вы уже налили себе стаканчик? Черные глаза Марча сверкнули гневом, в остальном, хозяин отеля не терял сноровки и поддерживал иллюзию вежливости и спокойствия. Какой может быть между ними разговор? Антихрист против Дьявола во плоти?! Джеймс не верил в Бога. Он верил в этот отель, поэтому мисс Эверс этой ночью (по его указанию) просто не заперла за собой дверь в номере Майкла. - Где мать? - Ваша? Без понятия, - честно пожал плечами Джеймс. – Моя мертва. - Это ты ее убил, ублюдок? - Свою или Вашу? – вновь замешкался с ответом Марч. Его глаза сузились, но затем устремились вправо и вверх. Мужчина вспоминал некий случай из жизни. - Констанс. Ты убил ее, убил ее, да? Я сам хотел это сделать, тварь! Парнишка блефовал. Он не собирался убивать Констанс. Он пока был не готов. В нем оставалось что-то человеческое – эмоциональная нестабильность. Нет. Нужно подготовить его к Великому будущему. И время пришло. Время правды. Мистер Марч приподнял бровь. «Тварь?» - его оскорбили в собственном отеле? Предположим, он не из мстительных натур, хотя это, конечно, не так… Но любопытство было выше гнева… - Констанс не Ваша мать, друг мой. Она мне всё рассказала. – Джеймс тоже устроился в кресле напротив парня и зажег сигарету. Кажется, он привлек внимание Майкла. - Вашу маму звали Вивьен. Не знаю, где она сейчас, да и не хочу знать. Если вы уверены, что хотите покинуть Кортез, флаг Вам в руки. Я Вас не держу! Вы здесь не пленник. - Не пленник? – парень вспыльчиво ухмыльнулся и нарочно столкнул со стола ногой бутылку арманьяка. Щелк – и драгоценное стекло лопнуло, расплескав напиток богов по ковру. Ни один мускул не дрогнул на лице Марча, но внутри вскипела почти живая ярость. Давно он такой не чувствовал. - Упс! – весело развел руками Майкл. – Простите… - Я Вас не прощу, - уведомил его Марч. – Но вообще-то, если Вам еще интересно, куда сбежала Констанс, могу подкинуть несколько идей. - Давай. - Не тыкай мне, - впервые сам перешел на «ты» Джеймс. Глаза его сверкнули истинной ненавистью. Холодный тон и вульгарный переход на панибратское обращение в случае с Джеймсом идеально заостряли внимание на его голосе. Гены – чудесная вещь, но даже бесценный ученик, не уважающий своего учителя, не стоит того, чтобы терпеть дерзость и непочтение. Антихрист с любопытством откинулся вновь на спинку кресла. - Я обещал Констанс, что если она справится со своим заданием, это место сможет стать вашим домом, - помолчав, наконец, сообщил Майклу Джеймс. – И я всегда держу свои обещания! - У меня нет дома. – Сухо ответил Антихрист. Но в глазах у него блеснуло что-то знакомое: страдание и непризнанность. Сирота всегда в глубине души остается сиротой, чувствуя собственную ущербность. Да-да. Именно душу-то и нужно из него вытравить, превратив в холодное оружие. - Дом, - комната наполнилась звуком шелковистого мужского голоса. – Это место, где тебя любят. Всё просто. Если дом не является любимым, это лишь место, а не дом. Майкл хотел уже его перебить и заявить, что срать он хотел на его байки, однако, Марч отрицательно помотал головой. - В твоих интересах меня выслушать, если хочешь совершить что-то воистину кровавое и значительное. Парень ничего не ответил. Недурной знак. Может быть, из него и выйдет толк. Слушать он умеет, как оказалось. - Многие родители часто не замечают, когда их дети вырастают, они продолжают держать их взаперти. В твоем случае, не заметил бы разве что слепой. Слепой и Констанс. Ты вырос. И я велел мисс Эверс выпустить тебя, потому что я тебя отпускаю. - Отпускаете? Вы мне не отец! - Да, - согласился Марч. С этим было всё сложно. У парня, видимо, выработался сильный комплекс в связи с непростыми отношениями в семье. – Да. Я тебе не отец. Но это место обещано тебе в качестве дома. И я отпускаю тебя, как его владелец. Но не на совсем. На совсем Кортез никогда никого не отпускает. В Кортезе пьянящий аромат свободы. Ты скоро его почувствуешь и привыкнешь, а потом и полюбишь его. Я даже подарок тебе вручу. Как твоей матери, только лучше. - Подарок? – Майкл искренне изумился. За что? Он же плохо себя вел! Это подвох? - Дом становится любимым, только если в нем происходит что-то приятное, - сообщил мистер Марч и прокашлялся, откуда ни возьмись, вынырнула та самая прачка, мисс Эверс. - Нас тянет вернуться туда, где хорошо, - добавил Марч. И женщина протянула ему большую синюю сумку. – Хочешь стать великим и заставить отца пожалеть, что он не любит тебя? Не ценит? Загляни! Секунды две Майкл медлил. Здесь точно нет никакой ловушки? Что там? Что в сумке? - Ах, мистер Марч, - охнула мисс Эверс. – Разбилось? Какая жалость! Это на счастье. - Идите спать, мисс Эверс. Не может быть счастья в том, что разбилась бутылка прекрасного арманьяка, - мешал ей суетиться под ногами Джеймс. Майкл же быстро дёрнул замок и восхищенно любовался двумя винтовками, обрезом, набором лимонок, мачете, кинжалом, двумя пистолетами и огнеметом. То, что дарила ему Констанс, никогда и близко не отражало его желаний. Но этот мертвец с нелепыми тонкими усиками был что надо – настоящий Санта Клаус! - Это всё мне? - Это не всё, - довольно улыбнулся Марч. – В номере 52 вас ожидают две студентки из Токио. Я не стал их связывать, многим нравится, - Джеймс сделал выразительную паузу, - сама охота. Их взгляды сошлись. И два демона прекрасно поняли друг друга. Веселье начинается. *** *** *** - Ты мухлюешь! – уведомил Шелби Миллер мед. брат. Женщина засмеялась, поднимая две карты из биты, которую успешно пополнила последним ходом. - Хорошо. Сдаюсь. Но как ты узнал? - Червонный туз уже вышел из колоды! Чарли в картах был профи, поэтому, пока муж миссис Миллер боролся с формальностями, мешающими забрать его супругу у доктора Айнса (который в гроб ляжет – а двойника просто так не уступит), Пирс с удовольствием «откашивал» от своих прямых обязанностей, развлекая пациентку. - Здорово ты тут устроился! – дверь палаты резко отворилась. На пороге стояла запыхавшаяся высокая брюнетка в светло-розовой тунике и голубых брюках. Волосы, собранные в хвост, топорщились в разные стороны от влажности. - Стейси, цссс, я же тебя не сдавал, когда ты спала с комотозниками! Вот и ты сделай вид, что меня не видела, – припомнил старый должок коллеге Пирс. И миссис Миллер оценила, что ловкость в игре, похоже, не единственный козырь в рукаве молодого мед. брата. Фраза «спала с коматозниками» звучала довольно двусмысленно, поэтому Шелби не сдержала легкого смешка. «Ты-то что ржешь, тупая кобыла? Ты вообще не в его вкусе!» - примерно эти слова хотела прокричать ей взглядом раскрасневшаяся мед. сестра, тактично не обращавшая внимания на ее самодовольную мордочку. - Нет уж, - уверенно ответила девушка. – У нас ЧП. Не слышал, что случилось? Нужны все свободные руки! - Черт! – Чарли бросил карты (король и козырный туз), он победил бы с вероятностью в 90% минимум. Такая красивая партия. Личико Шелби потускнело от грусти. Словосочетанием ЧП в больнице никто не шутил. И почему люди начали массово умирать сейчас, когда Шелби только освоилась в неприятной больнице и нашла одного очаровательного мед. брата себе на радость. Мэттью скоро и этот кайф ей обломает. Дверь захлопнулась. Коридор был похож на кадр из фильма-катастрофы. Всюду кровь, каталки с ранеными. В основном, огнестрел. Но были и другие – один парень с перемотанной головой, к примеру, старался ощупать врачей, которые укладывали его обратно на каталку. Он был больше похож на жертву пожара. Врачи и мед. сестры суетились, отдавая указания и сбивая друг друга с ног. – Всё! Давай! Ты права. А что было-то? - Новости нужно было смотреть, Чарльз, а не кокетничать с кем попало! – ехидно ответила Стейси. – Беру левого! Один из докторов уже окрикнул свободного мед. брата, так и не вспомнив его фамилии, «ох уж эти врачи, я работаю здесь уже несколько лет, а меня до сих пор не все знают по имени или фамилии, тем более, в лицо, лиц для них не существует вовсе». Ревнивая коллега и бывшая девушка, по совместительству, та самая Стейси, на которой он чуть было не женился (до повторной встречи с Графиней), кинула тоскующий взгляд через плечо. Чарли к тому времени уже на нее не смотрел, а зажимал живот тяжело раненой брюнетке в светло-голубом платье и черных туфельках. Стейси тоже углубилась в интубацию трахеи парня со светлыми волосами в черной футболке с лицом Альфа из сериала «Альф» и забавной надписью «Люблю котов». От болевого шока девушка, которой занимался Пирс, пришла в сознание. Над нею сгрудилось два доктора и один мед. брат. - Я справлюсь! – крикнул Кэнтош, реаниматолог. Но доктор Бьёрк не желал отходить, из последних сил сохраняя спокойствие и объясняя коллеге: - Это моя дочь. Ты ее шить не будешь! Видел я, как ты шьешь, криворукое создание. Давай! Кышь! Аргумент был железный, конечно. Но Кэнтош был глубоко убежден, что отец не должен оперировать дочь, поэтому никуда не спешил. Эмоции могут сыграть злую шутку с любым человеком. - Она, она глаза открыла, - предупредил обоих Чарли. Ему не хватало веса и сил удерживать девчонку крепко. Тело начало бить довольно мощными судорогами. Первая волна спала, припадок прошел. И девушка обмякла на кушетке на колесиках бледная, как восковая кукла. Умерла? Вроде бы, нет… - Рейчел, Рейчел, ты слышишь меня? – от доктора Бьёрка было больше толка, чем от Кэнтоша, как ни странно, и всех вместе взятых. Он умудрялся и беседовать с полуобморочной дочерью и оказывать первую помощь. «Я здесь не очень-то нужен», - успел подметить Чарли, когда девушка внезапно выдала: - Там был человек, в него стреляли, но пули… пули просто проходили сквозь него, - она лежала лицом в кушетку, поэтому ее слышал только мед. брат, - и Люк раскроил ему череп, но он… он … ничего.. ничего ему не было. Так ведь не бывает?! А потом он выстрелил Ре… он выстрелил ей в голову. Папа. А она… она просто жива. Она такая же, как он. Ее нужно… Папа… Я люблю тебя. Папа. Она монстр, я видела. Я знаю, что видела! Чарли Пирс передумал уходить. Мистер Бьёрк был слишком занят спасением дочери, Кэнтош контролировал процесс, покусывая ноготь указательного пальца и готовясь, если что, заменить коллегу. Вдруг руки задрожат? Классика. Что сказать? Видимо, правила классики не распространялись на железную волю и безэмоциональный самоконтроль Дональда Бьёрка. - Я видела, - заговорщицким тоном повторила Рейчел. - Хэй! Всё в порядке. – Кивнул ей Чарли. – Ты выживешь. Я всё слышал. Ты – молодец. Теперь оставалось надеяться, что девушка не вспомнит своего бреда, когда поправится. Если поправится. Видимо, в Калифорнийском университете учится юная ведьма-вуду, и пули от нее отскакивают «рикошетом». И хотя Пирс и сам был охотником, он был против насилия. Они не лезут к нам – мы не трогаем их. На этом и держится весь мир. Если все пустятся проливать кровь – будет примерно такая картина. *** *** *** - Мне нравится Бостон. И у Вас очень красиво, - молодой человек, похоже, чувствовал себя как дома. Откинулся на спинку кресла по-хозяйски, осматривая комнату таким уверенным взглядом, будто приценивался, покупать эту рухлядь или не покупать. - Да, Бостон – красивый город, - настороженно ответила Джо, подавая гостю чашку горячего кофе с одной ложкой сахара. Она немного тревожилась, всё-таки едва знакомый человек представился бывшим парнем Вайолет. - Вы сказали, Вас зовут Тейт, и вы жили по соседству? - Так точно, мэм, - мило улыбнулся парень, и его лицо украсили две прекрасные ямочки на щеках. Какая прелесть. А у Вайолет определенно был вкус. Джо вновь свела брови к переносице. Ей тяжело было свыкнуться с мыслью о племяннице как о мертвеце. Спустя столько лет полиция сообщила ей, что они ошиблись, понимаете ли, и Вайолет мертва и никакого ребенка не похищала. Если бы Джо только знала, что еще один племянник, которого ей подарила Вивьен, сидит сейчас как раз напротив нее, взглядом забавно косясь в левый верхний угол, словно маленький ребенок застенчиво прячет глазки, когда врет своим родителям! Если бы она только знала! – Как только я услышал новости от моей матери, что в доме нашли Ее труп, и возможно, всему виной проблемные отношения с отцом, я был так шокирован. Бен Хармон! Кто бы мог подумать, что Бен спрятал тело дочери, фу… Омерзительно! – парня так и передёрнуло. Выглядело это натурально, и Джо даже прониклась его горем. Наверное, Вайолет и Тейт сильно любили друг друга. Это же подростки. Там всякие чувства кажутся любовью до гроба. Не зря же он преодолел такое расстояние, просто чтобы поговорить с тетей Вайолет, которая не принимала участия в ее воспитании. - Это очень мило, Тейт, что Вы решили навестить меня, - заметила Джо, подвигая ближе к «Тейту» тарелку с кексами. - Пустяки, нет, спасибо, не люблю изюм, - признался Майкл, теперь наклоняясь вперед и не зная, куда же девать слишком длинные руки. Интересно, какое применение взрослые находят для этих громадных висящих грабель. Одно применение он точно уже знал и испробовал на Калифорнийском университете, а потом на церемонии открытия какого-то памятника и в метро, а еще в парке, когда поджег голову какому-то парню. - Пустяки? – учтиво переспросила Джо, теребя рукав длинного бордового джемпера. - Ну, путь Вы проделали неблизкий. С одного побережья на другое. Это же почти 5 км! Долго добирались? Майкл смешно покачал головой из стороны в сторону, словно прикидывая, сколько времени он потратил на поездку в Бостон, а сколько на разделывание свеженького трупа в городском парке ночью. - Ну, вообще, - юноша сузил глазки и улыбнулся, оголяя идеально белый ряд зубов. – 4 км с хвостиком. Но это всё такие мелочи… Вайолет говорила, что Вы с Вивьен похожи, но я даже не предполагал, что настолько… Черные глаза молодого человека наполнились странным блеском. Джо прокашлялась. - Я всегда хотел подарить своим близким частичку дома. Думаю, на этот раз у меня получится… - загадочно пообещал молодой человек. *** *** *** В каком-то фильме, название которого выпало из головы у Зои, герой Николаса Кейджа сказал: «Говорят, лет 200-300 назад пираты у высоких скал сооружали липовые маяки. Корабли шли на свет маяка. Терпели крушение. После чего пираты их грабили. С тех пор изменилось лишь одно: огни горят ярче». Кажется, она и сама стала жертвой такой ловушки. Белая тойота – идеально чистый маяк, слишком простой метод сбежать от своего кошмара. Нужно было искать во всем подвох, но она слепо шла на свет пиратского маяка. - Вас изнасиловали, милая. - Нет, - ответила девушка. «Нет, не было такого», - подтвердил мозг. Ей и впрямь хотелось верить, что все эти люди (те двое – врач и мед. сестра и эта новая женщина) – просто очередное испытание: после Денди, клоуна Твисти, Сполдинга и той белой тойоты она выдержит их лживые игры. Она выберется на свободу, нужно только подлечиться немного. На такой ноге далеко не убежишь. Она ее уже однажды жутко подвела. - Да. – Женщина с бейджиком «психолог-консультант Т. Винкерс» ласково заглянула девушке в глаза. – Давай знакомиться. Я психолог-консультант. Зеленые глаза психолога блеснули интересом. Бенсон вновь ее не слушала. Впала в какое-то оцепенение. Откат к первой стадии. Нет. Нельзя ее отпускать. Пускай эмоции выйдут. Нужно дать им выход. За пределами палаты творился настоящий хаос. Врачи и мед. сестры перекрикивались. То и дело с шумом мимо проезжали каталки, раненые стонали и плакали. Всё это началось после обеда. До обеда Зои перезнакомилась уже с четырьмя мед. сестрами. Тара была болтлива и много говорила о своем парне-козле, которого тоже нужно убить. Гвинет с холодными руками мордочкой немного походила на кенгуру – зубы большие, челюсть сильно выдается вперед, и лицо продолговатое. Глаза карие, но не добрые, как у мамы, а злые и безразличные. Гвинет ей не нравилась. Однажды Торо пришла с другой мед. сестрой – тощей блондинкой с длинными ногтями. У нее и имя блондинистое, как у барби - Бэйби. Ну надо же было ребенка назвать «Бэйби»? Они что так и не придумали других имен? В общем, это неважно. Зои собственными ушами слышала (она притворилась, что спит, чтобы Гвинет Торо не продолжила свой утренний допрос насчет ее имени и страховки), как рыжеволосая стерва вслух высказалась: - Знаешь, что я думаю, Бэйби, насчет всей этой фигни? Видимо, фигней Гвинет условно называла акт изнасилования. - Что? – тупо переспросила вторая девушка, дыша в лицо Бенсон мятными леденцами, отчего к горлу подступила рвотная масса. Зои еле сдерживалась, чтобы не выдать себя. Бэйби поправила какие-то провода и отклонилась обратно. Слава Богу! Запах мяты был просто невыносим, хотя раньше Бенсон не испытывала к этой траве такого отношения. - Думаю, она сама виновата, - ответила Гвинет. – Вон во что вырядилась – таков и результат! Видала? Думала, ее такую молодую и полуголую уважать станут? Хорошо, что мы ее переодели. Стыд-позор, короче. Ну, ты видела, в чем ее доставили? - Ох, да, подруга, ты права, - согласилась Бэйби. У нее вообще не было своего мнения. И на самом деле, Зои вскоре убедилась, что эта девушка просто не знает слова «нет», она со всеми соглашается и хлопает большими наращенными ресницами, как Дюймовочка! Вот и всё, что Бэйби умела делать хорошо. Всё остальное за ней приходили переделывать другие мед. сестры. С мед. братьями Зои не познакомилась. Видимо, из тактичности к ее беде обслуживающий персонал из мужчин не допускался в палату. Единственным мужчиной, что утром к ней заглянул, был высокий седоватый доктор Айнс. Его равнодушный голос и абсолютно апатичный взгляд, как ни странно, успокаивали Зои. Этот точно ей ничего не сделает. Он как бесполое существо из ужастика. И она ему противна. И в этом нет ничего неудивительного. Бенсон чувствовала себя такой грязной, словно ее окунули в чан с дерьмом и просто насухо вытерли тряпочкой. Мед. сестра-азиатка, которая попыталась погладить Зои по руке, напугала ее больше всех. Телесный контакт, в принципе, вызывал у нее отторжение. Но остальные хотя бы делали свою работу быстро - кололи уколы, спрашивали, как ее зовут, есть ли у нее родственники, которых можно уведомить, что она лежит в больнице, а эта просто долго смотрела и нежно что-то нашептывала по-корейски, а потом даже спела что-то на своем языке. Ее имени Зои, к сожалению, не запомнила, потому что не разглядела сквозь слезы. Мысли путались. Бенсон всё еще пребывала в состоянии оцепенения и никому не верила. Таша Винкерс рассказывала ей о себе дозировано, знала, что ничего из сказанного девушка не запомнит. - Смотри, я - хороший человек. У меня есть семья. Муж и два сына. Вот на фотографии Ральф и Дэниэл. Как твоя голова, Джейн? - Дэниэл? Кто Джейн? – удивилась Бенсон, но потом вспомнила, что это стандартное имя, которое присваивается всем неопознанным людям женского пола. – Ах да… - Ладно, как мне доказать тебе, что я на твоей стороне? – уточнила Таша, - Что бы ни сделал тот молодой человек, я уверена, ты действовала в состоянии аффекта. Я могу прямо сейчас подмахнуть документ о том, что ты недееспособна и какое-то время подержать тебя здесь и понаблюдать. Думаю, мы подружимся… Конечно, Таша немного преувеличивала. Не всё здесь зависело от ее воли. - Понимаешь, дорогая, тебе лучше начать говорить со мной. За этими дверьми тебя ждет полиция. Там долго не будут церемониться с определением твоей личности и особенно с твоим тяжелым состоянием. Им всё равно, что тебя изнасиловали. Для них самое важное в другом - ты ли убила того молодого человека. Давай так, я принесу тебе на обед что-нибудь сладенькое, пронесу тайком, и ты расскажешь мне всё, что помнишь, ЕСЛИ что-то помнишь. На самом деле, миссис Винкерс сильно соболезновала Зои и этим самым «если» хотела подсказать девушке лучший выход: косить под частичную амнезию. - Скоро дело перейдет в юрисдикцию полиции штата, милая, - женщина с печалью покачала головой. – Тебе лучше начать говорить прямо сейчас. По опыту говорю, в полиции штата работают одни идиоты. Женщина таинственно улыбнулась, что-то вспоминая. - Мне говорили, что я могу попросить Вас связаться с моей родственницей. – Девушка неожиданно заговорила. Психолог зажглась энтузиазмом: - Да, конечно, дорогая, диктуй телефон, если помнишь. Я устрою так, чтобы твоя родственница приехала к тебе как можно скорей. - Ее зовут Миртл Сноу. – Девушка продиктовала номер и добавила после, - скажите ей, что ее внучка, скажите, что я здесь… Я не могу пока раскрывать всех деталей. За мной охотится один страшный человек, он хочет на мне жениться. Он, может быть, разбился в аварии. А может быть, и нет… И у него есть слуга. Господи. Что я говорю?! Что я говорю? Зои схватила ладонями пылающие щеки. Она наговорила столько лишнего. - Хорошо, дорогая, спи, этого достаточно. Ты – молодец! Странное чувство, что за тобой кто-то приглядывает, вернулось. Такое было и в лесу за секунду до того, как она споткнулась. Память начала частично возрождаться, вопреки желаниям Зои всё забыть. Миртл. Скоро приедет Миртл. Если, конечно, эта женщина не работает на Денди или еще кого-нибудь. Паранойя, развившаяся у Бенсон и мешавшая спокойно засыпать, бесполезным балластом прилагалась к прочим увечьям. *** *** *** - Боже мой, нет! – взвизгнул молодой человек с серьгой в ухе, падая на пол на пару секунд раньше гулких выстрелов в соседнем коридоре, он потерял равновесие случайно. Тот псих, который ходит по универу и отправляет всех досрочно в ад, оказался за ближайшим поворотом. И пришлось срочно поворачивать назад. Парень на всей скорости врезался в учителя и распластался на полу, полы были скользкими: спасибо уборщице, мертвое лицо которой сейчас смотрело на него бесстрастно. «Я здесь не умру!» - подумал студент. Так думает каждый, считая себя особенным. Но не всякий предпринимает действия, чтобы спасти себя, хватая таких же, как ты, за ноги, чтобы уровнять шансы. Поток матов и визгов разносится по зданию университета. Пожилую даму, которую удалось ухватить бледными пальцами, бежавшую прежде в противоположном направлении от него, было не жаль. Она старая – она свое отжила. Очень благоразумно, но некрасиво. За смекалку пять, за низость кол. Учительница потеряла сознание от страха и сама упала сверху на студента, как осенний лист, плавно кружась над землей и прикрывая своим телом его ноги и всё, что было ниже шеи. «Голову забыл прикрыть», - одним взглядом сообщил парню стрелок. Голубые глаза жертвы расширились, сердце взорвалось от страха. Он и не расслышал шагов террориста и умер на секунду раньше того, чем убийца щелкнул затвором. Да ладно. Убийца его только разыграл – не стал тратить пули на такое убожество, когда увидел поседевшие виски и челку и мертвенно округлившиеся и застывшие от ужаса глаза. - Пух! – слетело с его уст. Весело сверкая глазами и улыбаясь, Антихрист шагал по коридорам Калифорнийского университета. Смерть всегда вызывала в Майкле радость и приятное успокоение, словно огонь, живший в его груди, начинал греть, а не жечь. Он не стал зря тратить пули, вокруг было столько более интересных жертв, толпа преподавателей, парней и молодых девчонок с воплями толкали друг друга. Люди безжалостно запирали за собой двери, оставляя хищнику жертв, бежавших позади. Может быть, это позволит им немного отсрочить кончину или даже дождаться спасателей? Прощай, гуманизм! Вот тебе и Калифорнийская гордость, университет, сражающийся за звания лучшего учебного заведения штата и Америки. Оглядываясь вокруг, Майкл вдыхал запах пороха и ловил кайф. Кажется, страх тоже можно ощутить в воздухе. У него неповторимый аромат, такой торжественный и тонкий, никогда его не забудешь! «Меня никогда не забудут!» Он не позволит каким-то ублюдкам стереть его с лица земли, как отца, и предать забвению. Чудовище потянулось, закрывая глаза и расставляя руки в разные стороны, подставляя бессердечную грудь миру. Его красивое кружение вокруг собственной оси напоминало медленный ритуальный танец, грубо прерванный посторонним выстрелом. Пожилой охранник, вернувшийся то ли из туалета то ли вынырнувший из своего надежного укрытия, где всё это время отсиживался, выстрелил возмутителю спокойствия в спину. Блондин самодовольно ухмыльнулся, покачал головой и с азартом обернулся к противнику лицом. Бешеная улыбка и черные глаза дьявола могли привести в ужас любого. Но почему же он так радуется, неужели не чувствует боли? Для надежности охранник выстрелил в террориста на бис, оставив ровную круглую дырочку во лбу у молодого человека. «Да!» - торжествовал зверь внутри старого мужчины. Он сделал что-то полезное для своей страны. Убил убийцу. Изгнал зло! Юхууу, надо радоваться! Внутри каждого из нас сидит собственная тьма – дайте ей только раскрепоститься и выйти. Даже старость не убивает монстров, они только покрываются пылью и черпают энергию из жестокого мира вокруг через новости, власть, похоть и другие низменные идолы. Мужчине понравился звук разрывающейся плоти, и звуки одобрительных криков, и привкус победы. Еще бы он действительно победил! Один выстрел, и старик схватился за горло. Пускай умирает долго. Патроны в пистолете кончились, и Антихрист достал из сумки, с которой пришел, новенький обрез. Надо бы его опробовать. «Пух. Пух. Пух» - звуки выстрелов создание тьмы слышало приглушенно, подчиняясь музыке собственного праздника: там-пам-пара-рам, там-пам-пара-рам… Он не прошел даже поста охраны, а здесь уже так весело. Видимо, студенческая жизнь и впрямь весела! Там-парам-парам-парам… там-парам-парам-парам… пара-рара-рара-рара-рам… - Да какого черта?! – второй охранник не видел гибели своего коллеги, он явился чуть позже и, не веря в серьезность намерений молодого человека, сурово свел брови к носу, словно это могло в корне изменить ситуацию. Вот ЭТОТ всех привел в ужас? Этот щупловатый наркоман с челкой, слегка мешающей обзору? Высокий широкоплечий афроамериканец, не привыкший считать себя слабым, ухмыльнулся. Неужели его собирается уложить из обреза этот молокосос, пересмотревший всяких фильмов-ужасов про массовые убийства в школе? Нет. Такому не бывать! - Давай, отдай его сюда! – мужчина потянулся вперед за оружием и даже схватил обрез за нос. По сути, получил то, что хотел. Оружие уткнулось плотно ему в грудь. Не понимая, в чем дело, откуда в парне столько силы, мужчина поднял глаза и уставился в черные бездны глаз Антихриста. – Господи! – произнес охранник. «Не угадал», - усмехнулось создание. Три выстрела в упор было сделано с таким наслаждением. Теперь было ясно – чего ему не хватало прежде. Зрительного контакта! Ему нравилось смотреть в глаза жертве, которая точно знает, что сейчас будет больно, и жизнь оборвется… - Тише, - шикнул на Реджину Люк. - Библиотека не лучшее место, чтобы прятаться, - только шепотом повторила Реджи. За Люком и Реджиной Росс увязалась Рейчел Бьёрк и еще парочка парней, веривших в неоспоримый авторитет хитрожопой старосты. Эта дамочка точно себя спасет в случае чего – так почему бы не проследить, куда идет она. «Зачем он это делает? Кто он такой?» - гадала Реджи, вспоминая бесстрастное лицо блондина, закусив язык, чтобы зубы не стучали. Все были возбуждены и громко дышали. Но чудовище их, вроде бы, не заметило. Реджина видала буйные деньки Денди Мотта, когда дни рождения не задавались, или когда Глория не угадывала, что Денди мечтал получить на Рождество, частенько заставала саму Глорию в дурном расположении духа, и однажды стала свидетелем того, как Сполдинг гладил по волосам мертвую служанку, наливая ей чай и подкладывая в руку печенье, но то, что происходило сегодня в университете, было гораздо страшней и серьезней. Это не просто теракт. Это истребление! Дверь библиотеки удалось забаррикадировать небольшим круглым столом, сверху на него взгромоздили тумбочку и табуретку. Люк и другие парни еле смогли заткнуть рот библиотекарше, которая не могла остановить собственной истерики. Реджина помогала оттаскивать женщину в угол – без насилия не обошлось. Женщину ударили сзади, и комната мгновенно погрузилась в могильную тишину. Идеально. Может быть, это их спасет? Блондин с черными бесчувственными глазами без всяких сомнений под коксом и в сто раз опасней семейки Моттов. Опасней и безумней, потому что ничего не хочет. Ничего не преследует. Он даже не отсюда. Что-то подсказывало мисс Росс, что парень с обрезом наперевес не хочет войти в историю, он просто несет хаос. В мире нет ничего страшней, когда некто хочет вас убить не потому, что у него есть на то причины и цели, а потому что цели нет, и он хочет отнять ее у всех и каждого. Сердце Люка так и ушло в пятки, когда ручка двери заплясала из стороны в сторону. Студенты в шоке кинулись в рассыпную - кто-то к окну, кто-то под парту. Рейчел сбила с ног футболиста! Футболиста! Да. Страх делает нас сильнее! Она заняла самую выгодную позицию между двумя шкафчиками, чтобы, если убийца пройдет глубже, у нее появился шанс спрятаться под столом, а затем незаметно выползти в коридор. Дверь слетела с петель от могучего удара, словно в ее ударил таран. «Это конец», - прозорливо подумала Реджи. Сноски: Гайавата* - вождь коренных американцев доколониальной эпохи, один из основателей Конфедерации Ирокезов.