Дом-убийца: жизнь после

*** *** *** Дом-убийца не лучшее место, чтобы строить семейную жизнь, но другой жизни не будет, и если честно, Вивьен Хармон всё устраивало до поры до времени. Были свои плюсы в том, что она умерла. Смерти больше не будет. Не будет вопросов о том, куда отправить учиться Джеффри Хармона. Не будет проблем с замужеством Вайолет (попробуй собери всех родственников и тому подобный кошмар: свадебные дела), эта девчонка обладает настолько строптивым характером, что Вивьен готовилась в свое время даже искать для Вай будущего мужа в соц. сетях и службах знакомства. Теперь ее дочь не выйдет замуж за какого-нибудь хорошего парня, на которого Вив будет смотреть с подозрением, а не пустится ли и он во все тяжкие, подобно Бену. Три года назад Вай сильно обидела маму, сказав, что Вивьен отчасти сама виновата в изменах Бена: она создала типаж доброй женушки, которая всё ему простит, а Бен просто кобель, который не может упустить своего шанса. Похоже, Вайолет оказалась права. «Черт! – закусывая нижнюю губу и нервно пощипывая струну виолончели, размышляла миссис Хармон, безвольно опустив смычок. - И почему я такая наивная? И в кого Вайолет уродилась такой умной и черствой? Она ведь не похожа на Бена. Надеюсь, что не похожа. Но и не копия меня, к счастью…» Казалось, глухие звуки виолончели ее успокаивают, убаюкивая. Вивьен склонила голову и провела смычком по струнам. Комнату наполнил глубокий грудной голос – почти человеческий. Не беда, что жизнь прошла, а она так и не встретила достойного человека, о котором мечтала. Ну, чисто теоретически, Люк из охранной фирмы выглядел хорошим парнем, и он ей понравился, но его зачислять в кавалеры было бесчестно. Вивьен надоело играть, она отставила инструмент в угол и медленно поплелась наверх – на чердак, всё еще невидимая, но теперь неуловимая, ведь музыка покинула ее. Покинула, как и все, кто ей дорог. «И почему люди, такие живые на вид, на деле оказываются куда мертвее дерева? - по пути размышляла Вивьен. – Виолончель – моя единственная подруга, она не предаст, не разболтает секретов, не изменит, не будет винить в том, что я - безалаберная мать и чересчур взбалмошная жена. Доверить свои мысли неодушевленному предмету гораздо проще». Она скучала по своей собаке, которую украла эта гадкая риелторша Марси. Миссис Хармон глубоко вздохнула, вытерев тыльной стороной руки одинокую слезинку. Теперь она забилась в дальний угол чердака, чтобы не мешать резвиться Борегару, и горько плакала о новом предательстве мужа, о разрушенных воздушных замках, построенных на этой мертвой почве. Дом населен грешниками и жертвами. Чего она собственно хотела от этого места? Всё это было уже не важно. В такой бесконечной форме существования были и трудности – не будет поездок более долгих, чем в один день, не будет пляжного сезона и шанса блеснуть всё еще прекрасной фигурой. Но были и плюсы, да, они были! Вивьен никогда не состарится, не придется подбирать крема, волноваться о фигуре, заниматься спортом, который ей противен, усердно борясь с природой, которая рано или поздно всё-таки возьмет свое. Ешь сколько угодно вредной пищи – ничем уже не заболеешь. Не нужно будет сдавать целую кипу анализов, чтобы точно убедиться, что ты еще женщина, а не дряхлая старуха. При жизни ее брак даже близко нельзя было назвать счастливым, тем более уж, идеальным. После смерти всё сгладилось. По крайней мере, Вив верила в это раньше. За три прошедших года Бен круто изменился: стал более чутким. Годовщина их свадьбы в прошлом году вышла настолько жаркой, что Вивьен не была уверена, что вообще знала своего мужа с его самой выигрышной стороны. Ну конечно... Теперь ему не на кого было тратить свой пыл, и Бен уделял жене больше времени, не имея возможности сбежать к другой женщине или на работу. У них был бессмертный малыш, который никогда не вырастет и не скажет ей, что она никудышная мать и трусиха, которая вновь прогнулась под изменником-мужем и всё ему простила. «Нет. Теперь прощать просто нельзя! Нужно делать скидку и на Вайолет», - уговаривала себя Вивьен. Но ей было так одиноко. Почему она должна подписываться на вечное уныние? Кроме мужа и детей у нее ничего не осталось. Мудро ли будет отказываться от мужа навсегда? Миссис Хармон была слаба, прошло уже какое-то время, возможно, Бен усвоил урок и понял, что не имеет права мучить ее теперь – они же умерли! В этом доме (как в плену) томились многие души, жаждавшие вырваться на свободу. Вивьен не относилась к их числу. Ей здесь понравилось, как только ушла тревога и утихла боль от осознания собственной смерти. Она не нуждалась в свободе. Она даже привыкла к темноте, светлых комнат в доме было намного меньше, чем темных. Ей нравились безумные закупки всего на свете на Хэллоуин (однажды она видела, как Бен всерьез рассматривал рыбацкие снасти, видимо, скучал по природе, или размышлял, не прикупить ли их на всякий случай). Она любила беседовать с Лорейн и Мойрой, обсуждать зарождающийся неловкий роман между стесняющимися друг друга Трэвисом и Марией. Теперь это было уже не актуальной темой для обсуждения, грязной темой. Мария оказалась не достойна своего избранника. Несчастный Трэвис тоже страдал. Вивьен подумывала над тем, чтобы подбодрить его, когда сама придет в себя после распутств Бена. Псевдо нормальный образ жизни: никуда не нужно спешить, но ты придумываешь себе дела – рассказать сказку малышу, связать пинеточки под руководством Лорейн, помочь Мойре с расстановкой различных декоративных украшений дома. Вивьен даже нравилось менять пеленки своему нерастущему ребенку, который даже не гадит. От Джеффри Хармона всегда пахло молодостью и смертью. Сбросив обувь, Вив обхватила себя под коленями и сидела так у окна, любуясь бессмертной природой. Может быть, она (природа) тоже своего рода узница этого мира? Никак не может умереть. Осенью сбрасывает листья с деревьев, оголяется, приближаясь максимально близко к небытию, а весной возрождается обратно. Зима – ее мертвый сон между периодической гибелью и столь же предсказуемым обновлением. А лето – праздник жизни, который мнимо прекрасен и ярок, именно такой ощущается жизнь, когда за спиной уже маячит погибельный облик осени. Шум ударов, визг и крики пробудили Вивьен от собственных переживаний. Интересно, что там происходит внизу? Один из голосов был ей до боли знаком (голос Вайолет), поэтому миссис Хармон даже не стала обуваться. Просто побежала вниз. Ее дочери нужна помощь. И Вивьен больше не станет повторять старых ошибок, ее девочка уже слишком много страдала из-за безразличия родителей. «Надеюсь, она дерется не с Беном», - только мельком успела подумать Вив. Она пока была не готова смотреть в глаза мужу. Последними словами Вивьен точно дала понять мистеру Хармону, как сильно она ненавидит его. И если бы не дети, она бы прокляла тот день, когда они повстречались. Бен и сам не спешил мириться. Ступени лестницы были холодными и жесткими. И когда женщина спустилась вниз, внутренний голос подсказывал ей почему-то не торопиться, словно там, внизу, ее могло что-то напугать или поранить. Да бросьте! Она уже мертва. И ей изменяет ее мертвый супруг. Об этом все знают. И ничего больнее и унизительнее быть не может. - Было бы из-за чего переживать, мать вашу! - разнимая девчонок, причитал Чед. Вайолет и Хейден крепко сцепились. Хармон расцарапала противнице лицо, а Хейден выдрала Вай клок волос. Варвик очень вовремя подоспел на их визги. – Он оживет через два-три часа максимум. А вы драться удумали! - Стерва! Ты его убила! Снова! Убила! – орала Хармон, обещая: - Я до тебя всё равно доберусь! Пусти! Чед чуть не сболтнул, что в этом доме убивать легально, и все хотели хлопнуть ее отца. Стоя между двух огней, Варвик и сам хлебнул гнева двух разъяренных женщин. На голове у него теперь красовалась авангардная прическа, похожая на птичье гнездо. - Нет. Это не я! – искренне возмущалась Хейден, приправляя свою оправдательную речь матами и обидными прозвищами. – Меня вообще кто-то вырубил, третий раз тебе говорю, мадемуазель сладкие трусики! Здесь был этот… сумасшедший борец с привидениями. Он сказал, что ты больная! - Сама ты больная! – дотянувшись до МакКлейн, Хармон вцепилась девушке в волосы и тоже урвала клок. Бой продолжился. Но ненадолго. Вскоре мужу на выручку пришел Патрик, вливаясь в их компанию с грозным ором: - Молчать! Вивьен так и застыла на месте, ее больше интересовала лужа крови, блестевшая посреди кухни. «Кого-то убили? Кого-то из знакомых Вайолет? Может быть, того паренька, Гейба, которого мы прогнали? Ну так три года прошло с тех пор». Трупа не было. Точнее, он был раньше. Вивьен немного опоздала попрощаться с мужем. Ее дочь спустилась пятью минутами ранее и захватила ужасное зрелище: пустые глазницы, беззубый рот, языка тоже нет. На шее след от веревки. На лбу вилкой накарябано: «Не прелюбодействуй!» И Хейден склоняется над обезображенным телом ее отца. - Держи ее. Держи ее, хлюпик, - как ни странно, кричал мужу Чед. - Я стараюсь, - оправдывался Патрик. Вайолет даже ногами, как заяц, умудрялась наносить недурственные удары, иногда попадавшие по Хейден, а иногда по Чеду. - Что здесь произошло? – как гром среди ясного неба спросила Вивьен. И ей не нужно было кричать, чтобы все умолкли разом. Хейден презрительно плюнула в сторону Вайолет, но попала на рукав обозленному Патрику. - Твоего мужа убили, клуша. Опять, - сообщил Варвик. *** *** *** - Так почему Вам нравится, сударь мой, душить своих жертв? - Мистер Марч неприятно поморщился и откинулся назад в кресле. Он проводил, так сказать, ознакомительную беседу с убийцей, подавшимся в бега и остановившемся в отеле, по совету предыдущего протеже Марча. На вкус, на цвет товарищей, как говорится, нет. Джеймсу нравилась кровь, и признаться честно, он не находил ничего изящного и красивого в том, чтобы свернуть кому-либо шею или тупо придушить. Очень грубо и грязно! - Я нахожу особенный кайф, - протяжным прокуренным голосом отвечал чуть лысоватый приземистый мужчина, - в том, когда смотрю в глаза жертве, и она не может сделать ни одного вздоха. Как бы дыхание перехватывает. Это почти… Почти как симфония о любви! «Как замахнулся!» - Мистер Марч брезгливо ответил на его красноречивую метафору краткой, но очень колючей улыбочкой. Гость посчитал, что, видимо, уже прошел собеседование на «отлично» и расплылся в довольной ухмылке, добавляя: - Ножи и пистолеты для тех, кто боится контакта. Ну… Я не про Вас, конечно. – Вовремя поправился Нил из Остина. - Вы крутой! Вы вообще самец! Ну это самое… Чтобы себя самого вот так… вжик, - мужчина показал движение пальцем по шее и замялся, потому что черные глаза Марча словно остекленели, медленно наполняясь искренней первобытной яростью. – Ну, в общем, круто это… «Кто ему сказал? Кто ему сказал? Кто его прислал? Тот мелкий недоделыш, о котором он верещал в самом начале, как о моем протеже, никогда не видел меня без платка. А может быть, мой шрам стал уже достоянием истории?!» - Гнев сменился на милость. Джеймсу льстила мысль о том, что его почитают и помнят, кто бы то ни было – пускай даже подобный сброд. - До чего мы докатились? - огорченно рассуждал вслух его гость тем временем, стараясь увести тему подальше от самоубийства Марча, ведь это дело, наверняка, очень личное. На самом деле, мистер Нил Росби словно уловил направление мыслей и настроение Марча. Джеймс удивленно приподнял бровь. - Дональд Гаскинс*, Джон Хэйг**, Джеффри Дамер***, Деннис Нильсен****: из-за нас родители боялись отпускать детей в школу, нам поклонялись. – Мужчина эксцентрично ударил себя же по коленям. - Мы, черт побери, были Богами! А теперь один звонок в полицию, и я вынужден прятаться в этом… - и вновь брови призрака слегка дрогнули, и его собеседник поспешил добавить, - Простите, отель-то шикарный! Копы достали только. Но во всем есть свои плюсы – вот с вами познакомился. Думаю, может быть, вы меня чему-нибудь научите или позабавимся вместе, а? Да я давно мечтал с Вами познакомиться, честно. Вы – легенда! Марч сдержал прилив злобы. Перечисленные имена его немного удивили. Так вот они – кумиры современного криминала? - Не лишним будет заметить, - раздосадовано ответил Джеймс, покручивая в руках пустой бокал. Он так и не предложил гостю выпить (душитель из Остина его ничуть не впечатлил). - Половина из тех, кого Вы сейчас назвали, абсолютно бездарна, часть из них просто надутые индюки, а я их всех знал, а некоторые так полностью безмозглые болваны! Очки в квадратной черной оправе, брючный костюм, элегантная прическа: первое впечатление бывает обманчивым. Джеймс говорил с типичным грубым извращенцем, который жаждет доминировать над женщинами. Подобно фермеру, у которого не задался урожай, тем не менее, держатель отеля вынужден был работать хоть с кем-нибудь. Констанс отправилась на боевое задание и, возможно, уже не вернется. А намеченная потенциальная жертва для обучения еще не созрела. - Хэйг, предположим, был очарователен, успешный бизнесмен, аферист, самовлюбленный обманщик и убийца, еще бы не зазнавался так. Его хвастовство и жажда всех перехитрить, переиграть, вера в свой ум сыграли с беднягой довольно скверную шутку. Зачем было болтать про остальные убийства и надеяться на прессу? Хэйг красив, но это фигура одного десятилетия, причем не самая яркая. Канибал Милуоки красиво начал, но в камере его, естественно, забил сосед. Мало кто любит людоедов! Деннис Нильсен, которого Вы так высоко оценили, ну, лично я вообще не люблю подобные аномалии природы… - Гомиков? – переспросил душитель, радостно готовясь сообщить хозяину отеля, что у них так много общего. - Не перебивайте! – возмущенно встал с кресла Марч. Душитель Нил тоже встал, видимо, считая, что разочаровал своего благодетеля, и его скоро погонят поганой метлой прочь. – Дело не в гомосексуализме. – С отвращением ответил Марч, хотя (по его мнению) это не угодно было самой природе. – Этот кретин сохранял тела своих жертв, пока они разлагались, потом частично сжигал, что осталось, и спускал свой навар в унитаз. Кто так делает? Естественно, что его же собственная канализация послужила ему гарантией пожизненного заключения. А могли и поджарить на электрическом стуле, со штатом повезло, видимо. - Еще как, - тихо согласился Нил, качая головой. - Это не всё! – развел руками Марч, от возмущения он с трудом сдерживался от желания ударить невнимательного глупого ученика молотком или еще чем-нибудь тяжелым прямо в висок. Может быть, тогда оттуда выступят мозги? Хотя Джеймс уже реально сомневался в их наличии у Остинского душителя. – Гаскинса жаль. – Неожиданно признался мистер Марч, остановившись на месте и оборачиваясь к своему гостю. Кое-кого дельного всё же мужчина припомнил, - перешел дорогу какому-то криминалитету, и пошло поехало. Примечательно кстати, что он был силен духом. Продолжал убивать, находясь в тюрьме строгого режима, и совершил практически невозможную вещь: убил сокамерника, находясь в камере смертников. - Слушай, а кто же тебе тогда нравится из наших? Ну, наиболее современных? – мужчина прямо осел под взглядом своего гуру. Но Марч не собирался его бить. Не все мы рождаемся гениями. Главное – жажда знаний. - Ну, Педро неплох. - Какой еще Педро? – поднял бровь душитель блондинок. - Педро Фильо. Бразильский серийный убийца. Убил по меньшей мере, 71 человека. Своё первое убийство совершил в 14. Пошел против местных наркоторговцев, которые убили его подругу. В возрасте 18 лет на его счету уже было 10 убийств. А в тюрьме он убил собственного отца, который также отбывал срок за убийство. - Клёво, - тихо протянул душитель, улыбаясь и качая головой. Марч еще раз поморщился. Лучше бы он на него даже не смотрел. От мужчины смердило дешевыми сигаретами. Какая мука этим дышать. Шансы душителя были крайне шаткими. - Находясь в тюрьме, Педро убил 47 заключенных. – Пересиливая свое омерзение к слушателю, продолжал Марч. - Первоначально приговоренный к 30 годам лишения свободы, он увеличил себе срок до 400 лет тюремного заключения. Наверняка, эта грубая обезьяна сказала бы что-нибудь еще вроде «круто» или «клёво», его словарный запас на этом, в общем-то, исчерпывался. Но их прервали. Стук в дверь и голос мисс Эверс на этот раз были очень даже кстати. «О спасенье!» - возликовал Джеймс. Он устал от общества противного убийцы Остинских блондинок. - Да-да, мисс Эверс, войдите. - Мистер Марч, - дверь приоткрылась, и на пороге показалась невысокая фигурка прачки. Глаза блестят, точно у сороки, если бы та увидела что-нибудь золотое. - Простите за беспокойство, - женщина сделала неловкий книксен и поспешила доложить о цели своего визита. - Но бородатая женщина, о которой Вы спрашивали, уезжает. Собрала чемоданы и готовится к выселению. - Нет, не может быть. Я не готов с нею проститься. Она такая уродливая. Где она? – мгновенно оживился Джеймс. Прачка лучисто улыбнулась. Это была не ее вина. Она только что помогла или почти помогла спасти планы ее хозяина, а значит, она большая молодец! - Уже в вестибюле. Я сказала Лиз Тейлор ее задержать. Но этой мерзавке не стоит верить, мой господин. Не стоит! - Глупости, я недавно провел беседу с Лиз. Она знает, что теряет, - отмахнулся Марч. Напрасное беспокойство. Впрочем, следует проконтролировать весь процесс. От Салли он тоже не ожидал геройств и предательства. Всё-таки она одержимая и прекрасно могла догадаться, что поплатится за доброту собственной жизнью и возможностью видеться с Джоном. - Мы же болтали, - напомнил о себе Нил. - Позже, - заткнул его Марч. – Никуда не уходите. Словно у парня, лицо которого крутят по шести каналам вперемешку с фотографией Венделла Толедо, есть выбор, куда идти. Прежде чем Джеймс вышел из номера, прачка осмелилась предложить ему свои услуги, краснея и бледнея от неловкости, что их слушает посторонний человек. - Прикажите мне ее убить, господин. Пожалуйста. Поверьте в меня! - Ох, дорогая мисс Эверс. Убийство – это искусство, - отвечал мистер Марч, глядя поверх ее головы. – А не развлечение для поломоек. Сердце мисс Эверс так и упало от его слов. - И как бы глубоко я Вас ни… уважал… - он всё время балансировал между комплиментом и оскорблением, держа свою фанатку в вечном напряжении. – Дело от этого не меняется. Скажите же, Нил, Вы, например, – человек особенный? - Да, - довольно протянул душитель. - Ладно, не до Вас. Джеймс вышел в коридор и спешно направился в сторону лифта. - Я тоже, тоже особенная, меня нельзя убить,– семенила за ним следом Хейзел Эверс. - Это другое. – Отвечал Марч, - Ну, на самом деле, он – полное ничтожество. Вы имейте в виду, Вы его намного круче, моя дорогая! Душит только блондинок, наваливается на них своим весом и вечно оставляет отпечатки пальцев. Кошмар! Кошмар. Никакого воспитания и воображения! – пожаловался мисс Эверс Марч. - Прикажете выгнать его, чтобы его схватили копы? – быстро сориентировалась прачка. - Ну зачем же так строго? - Марч открыл красивые золотые часы. – У него еще время до полудня завтрашнего дня, чтобы мне понравиться. А если нет – удушу его, честное слово, хотя не вижу в удушении ничего красивого. - Можно тогда я его удушу? – предложила мисс Эверс. Она напоминала Джеймсу шакала Табаки, бегающего по пятам Шерхана*****. Мило, но иногда бесит. – Или ее? Бородатую! Я ее точно смогу задушить! - Она Вас раздавит, - посмеялся Марч, нажимая кнопку первого этажа. – И нет, нельзя ее убивать, Хейзел. Мисс Эверс прямо расцвела, хозяин впервые назвал ее по имени. «О, Джеймс!» - пропело ее влюбленное сердце. Лифт остановился. Марч захлопнул часы, которые так и держал открытыми, вглядываясь в них, точно в бездну времени, которое он не познал полноценно, будучи заперт в этом веселом, но всё-таки достаточно предсказуемом плену. - Миссис Дарлинг – мой личный проект. – Сообщил прачке Марч. - Она совершенна в своей тоске, из нее можно слепить прекрасную Венеру. – Он хохотнул, что-то вспомнив. - Хотя она же бородата. Ладно, я тоже люблю пошутить… Моисея. Да, у него тоже шикарная борода… Неужели же Вы способны разрушить творение, подобное гению Микеланджело******? - Мне больше по нраву Амур и Психея*******, - призналась Хейзел, хлопая ресницами и гадая, интересно, это произведет на Джеймса хоть какой-нибудь эффект. Зря она, что ли, украла тот журнал у искусствоведов, убитых полгода назад Графиней? - Да Вы ценитель, моя дорогая! Странно, что я Вас не разглядел сразу, - заманчиво улыбнулся Марч, и это был лучший момент за всё ее существование, вскоре немного омраченный его мимолетным замечанием. – Впрочем, главный Ваш талант – чистота моего дома. Нехорошо как-то вышло с такси и Салли. Я немного пошалил наверху. Поколдуете там? Мисс Эверс проводила хозяина тоскливым взглядом. Ромео и Джульетта умерли в один день, и они тоже убили себя в один день, как герои Шекспира. Но почему одним всё, а другим ничего? Почему для Джеймса она навсегда останется фанатичной служанкой? Это нечестно, в конце концов! *** *** *** - Господи, Мэтт, - брезгливо сморщила носик Шелби. – Я ранена. Я! Почему нельзя было принести йогуртовый торт или, на худой конец, творожный? Это ты у нас любитель шоколада! Чернокожий мужчина в очках нерешительно мялся у кровати своей супруги, держа в руках коробку с шоколадным тортом и стараясь мысленно отгородиться от ее слов, чтобы не кипятиться без повода. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Мэтт не был любителем неприятностей, но его всегда окружали сильные эксцентричные женщины: мать, сестра Ли со стервозным характером, теперь еще молодая супруга, Шелби, уровень перепадов настроения которой он явно недооценил, польстившись на симпатичную мордашку. - Что? Забыл? – продолжала атаковать мужа миссис Миллер. - Если я впихну в себя эту калорийную гадость, моя задница раздуется и станет такой же толстой, как у твоей сестры. - Шелби! – Мэттью Миллер недовольно сморщил брови. Обычно он был тихоней. И это, по сути, был максимальный уровень проявления его агрессии. - Ну-ну, не перебивай! Это же я ранена! – напомнила супруга. - Мне нельзя волноваться, кстати. И спорить со мной нельзя. Спроси хоть доктора Айнса. Он лучше тебя разбирается в вопросах о том, что нужно для выздоровления моего организма, а что чистый яд. Думаешь, сможешь любить меня жирной? Серьезно, Мэтт? Хочешь рискнуть – имей в виду: будешь сам покупать мне вещи в магазинах для габаритных людей, потому что я стану стыдиться своего тела и в таких местах появляться не буду. Мое тело – мой храм. И не дай Бог, чтобы я стала толстухой после этого случая. Не зря же я всё-таки выкарабкалась с того света! У Шелби была довольно неприятная привычка всё преувеличивать и драматизировать. Из нее вышла бы не плохая актриса. На самом деле, она даже псевдоним себе выбрала – «Одри Тиндалл». Круто звучит, правда? Но на первых же пробах какой-то жестокосердый режиссер сказал юному дарованию, что у нее слишком вытянутое и асимметричное лицо. Будущая мисс Миллер пережила нервный срыв, бросила актерские курсы и занялась йогой для успокоения. Кто бы знал, что именно йога приведет ее к долгожданному замужеству! Шелби была искренне уверена, что женщина создана для того, чтобы поддерживать очаг в доме, а мужчина должен ее содержать, и дурочки-феминистки сделали жизнь современной леди намного трудней, чем было раньше! За такие речи ее сразу невзлюбила сестра Мэттью, Ли Харрис. Ли и сама грешила иногда феминисткими высказываниями, говорила, что эволюция скоро подарит женщинам недостающий инструмент размножения, и надобность в мужчинах вовсе отпадет. «Неудивительно, что Мэйсон ее в конце концов бросил». – Часто размышляла Шелби. Она вообще не понимала: как такой видный парень, как Мэйсон, мог выбрать себе настолько невзрачную подружку, к тому же, с демонически отстойным характером? А вот Мэтту казалось, что сестра и жена очень даже похожи, к примеру, упрямством. Наконец, Шелби сама устала ссориться, протерла рукой глаза и сбавила тон: - Я целую вечность здесь без косметики, похожа стала на пугало. Того мальчика так и не нашли? Ты вообще с полицией говорил? Мистер Миллер пожал плечами: в голове мелькнула справедливая мысль - «а нужно было? Я ведь ничего не видел!» Его больше волновал поиск сумасшедшего клоуна, который напал на жену. - Да поставь ты уже свой торт на тумбочку. И не стой как истукан. Давай, любимый, обними меня! За секунду из мегеры миссис Миллер перестроилась в стандартную модель своего поведения – ласковую болтушку. - Давай, обними! Муж повиновался. Он уже дважды разговаривал с мед. сестрой о состоянии Шелби, но ни разу так и не видел легендарного доктора Айнса. Врачи вообще почти всегда заняты, тем более, хирурги. Миссис Миллер поступила в больницу три дня назад в тяжелом состоянии, она потеряла много крови, но теперь отлично выглядела и быстро шла на поправку. Кристофер Айнс сделал невозможное, или у Шелби в роду затерялся какой-нибудь предок с великолепной регенерацией… Мэттью не на шутку испугался. Его не было в стране во время страшного инцидента с нападением Твисти: командировка по работе в Австралию. Он и понятия не имел, в какую западню попала его супруга. - Как ты себя чувствуешь? Полиция тебя уже допросила? – у мистера Миллера было множество вопросов, он сдерживался, чтобы не задать их все разом, ведь нельзя сейчас давить на Шелби. Одним из вопросов был естественный интерес, зачем она нанялась няней в дом семьи Лоу. У нее же ноль опыта, да и за свои уроки йоги миссис Миллер получает неплохие деньги. Как-то Мэтт глянул ее расценки и решил, что это даже слишком за уроки того, чему можно научиться онлайн. - Ничего, во рту погано, и всё тело болит жутко. Но зато подружилась с одним мед. братом. Он славный! Тоже занимается йогой. Вот он: прошел только что – было видно в щелочку. Мистер Миллер сердито оглянулся, но никого не увидел позади. Он был ревнив, если честно. И много думал о том, «что же Шелби нашла в таком парне, как я. Она – веселая, я - скучный. Она высокая, я – метр с кепкой». Заниженной самооценкой Мэтт был обязан отцу, который всегда любил шуточно поддеть ребенка, да, чувство юмора у этого человека было ох какое специфическое. Надо же до такого додуматься – подарить сыну белые мелки и сказать, что это потому, что он чересчур черный. Таким быть очень опасно. В возрасте шести лет дети слишком буквально воспринимают слова родителей. Мэттью раздробил мелки и обмазал ими лицо, руки и ноги и ходил по дому с гордым видом, пока мать не вернулась из магазина. - Вообще-то в этом твоя сестра виновата. – И вновь перепад настроения, и Шелби превратилась в стерву. - Конечно, косвенно, но всё же. Это она меня бесконечно пилила о том, что я бездарная, что сижу дома, занимаюсь йогой, нифига не работаю. Откуда у меня работа? Моя актерская карьера провалилась, а я всё поставила на искусство. Знаешь, йога – это тоже искусство… Мэттью покорно закивал головой, соглашаясь: - Сама не может, оплыла жиром и гневом, не может сосредоточиться и вымещает зло на других. Обзывала меня безработной. Вот не надо только ее защищать! Так что, я и пошла работать няней. Дверь палаты приоткрылась. - Вам нужно меньше болтать, - в комнату заглянул человек среднего роста, судя по цвету одежды, мед. брат. Лицо бледное, как стена, под глазами синие мешки – признаки хронического недосыпа. Глаза темно-синие, видимо, в цвет «глазных мешков». Неконтролируемая зевота и апатичный вид паренька немного раздражали Мэттью Миллера. Мэтт вообще не любил больницы, врачей и прочий мед. персонал. В больницах, увы, очень часто работают черствые люди – считал Мэтт - от них и слова доброго не добьешься! Словно нарочно они всем видом и поведением своим говорят: «Не болейте, а то придется вернуться к нам! А это не в наших и не в ваших интересах!» Хорошая антиреклама. Но Мэттью Миллер был, напротив, убежден, что больница должна быть устроена таким образом, чтобы человек в ней мог расслабиться и отдохнуть душой и телом. Душой тоже, да-да! Наверное, ему было невдомек, что эти люди чаще всего приходят работать в больницу такими же душечками, как он сам, мечтая помогать людям, спасать жизни, делать что-то полезное, но они намеренно грубеют, чтобы не умереть от переизбытка эмоций или чтобы не допустить ошибку (во вред пациенту). А если и видимых причин нет – грубеют оттого, что видят ежедневно смерть, болезни, ведя неровный бой с небесами за жизни людей, которых даже не знают. И нет времени всех запоминать – иначе пропустишь удар поддых, и кто-то умрет. Тоже творится и в полиции. Начнешь брать всю ответственность мира за гадкие преступления, нераскрытые дела, разрушенные судьбы на свои плечи – и погибнешь под ее тяжестью. У Мэтта Миллера не было подобных мыслей в голове. Он работал коммивояжером: хорошая зарплата, возможность не сидеть на месте, тупо уставившись в монитор, банковская карта от фирмы и постоянные привилегии в виде командировок и путевок в санатории. Ли подшучивала над братом, что он с детства любил торговать листиками с деревьев, с тех пор ничего не изменилось, разве что, ему еще и платят за это. Ну конечно… Ли была полицейской и хлебнула от жизни всё! Тем не менее, ее брат был искренне уверен, что справился бы с работой врача или копа и не ушел бы в запой, не подсел бы на наркотики. «Нужно просто уметь получать кайф от жизни. Закончился твой рабочий день – иди домой, что бы там ни случилось!» - так рассуждал Мэттью. Ли считала, что эту позицию занимают только люди, которые не нашли своего призвания в жизни и вынуждены терпеть противных боссов и смеяться над несмешными шутками. - О, это Чарли, Мэттью, - счастливо улыбнулась блондинка-жена, закатывая глазки. – Я тебе говорила, что уже подружилась с одним мед. братом. Мистер Миллер еще раз смерил незнакомца неодобрительным взглядом. В левом ухе мед. брата по имени Чарли сияли четыре серебристых сережки. «Значит ли это, что парень гомосексуалист?» – задумался Миллер. Он плохо разбирался во всех этих вопросах. Голова молодого человека была неровно пробрита наискосок (словно по ней прошлась бритвой пьяная парикмахерша. Под правым глазом багровел глубокий шрам в форме дуги – довольно старый. Шрам уже зарубцевался. Также имелся и еще один шрам – более длинный, на запястье (его Мэттью Миллер не разглядел, светло-розовую змейку, тянущуюся от запястья и до середины предплечия, прикрывал рукав рубашки). На нижней губе пирсинг - серебряное кольцо. Не считая всех этих особенностей, парень был чертовски привлекателен. Губы темно-алые, четко очерченные. Глаза темно-синие, насыщенные. И нос прямой, практически идеальный. - Что ты так на меня смотришь, мужик? Я не из голубых! Ты не в моем вкусе, - дерзко сообщил мистеру Миллеру Чарли, протягивая Шелби градусник. - Я муж! – гордо заявил Мэттью. Если честно, он был больше оскорблен даже не поведением молодого человека, а тем, как эта ситуация забавляла его жену. - Что ж? Соболезную. Она невыносима, - честно признался Чарли. Но ему почему-то прощалась столь яркая правда, всему виной его заразительная улыбка. Шелби мгновенно тоже расплылась в довольной улыбочке – от уха до уха. Всё с ней ясно – запала на молодого паренька, ее творческая душа часто вытворяет подобные шалости, до измен дело никогда не доходит, но Мэттью не хотелось тестировать себя на роль Отелло. Нужно поскорей выписывать ее из этой больницы и переводить в частную. Благо, они могут себе это позволить. *** *** *** - Чарли, Чарли… Молодой человек вынул из уха один наушник и повернул голову влево – оттуда доносился шепот: или на этой нервной работе он снова сходит с ума или в курилке действительно кто-то его ждет. Заглянув в комнату и, никого не обнаружив, Чарли не без облегчения пришел к выводу, что чокнулся. Но внезапно от стены, которая не подлежала обзору, пока не войдешь в комнату полностью, отделилась тень. Сначала мед. брат испугался, что это опять ОНА кого-то прислала из отеля. Всё никак не уймется, что он ушел. И парень отпрянул назад. Но это был всего лишь Хэнк. - Эй, это я, дружище. С тех пор, как они виделись, прошло больше года. Хэнк ожидал увидеть рокового красавца с буйной черной шевелюрой, но на него смотрел болезненными глазами парень с коротким ёжиком на голове и странной пробритой змейкой на черепе, словно поверх стрижки Чарли своей собственной рукой фривольно провел бритвой еще разок, стараясь снять остатки волос, а может быть, и кожу. - Ты здоров? Не с этого вопроса надеялся начать разговор со старым другом Генри Ренард. - В порядке… уже, - ответил Чарльз, двумя пальцами выманивая у приятеля сигарету. – Давай, раскошеливайся, богатенький Ричи********, я слышал про твой успех. Женился и на свадьбу не позвал. Надо же, и кто же был за шафера? - Ты же знаешь, - прикрывая дверь на щеколду, шепотом ответил Хэнк. – Мне нельзя об этом распространяться. - Да, забыл. Sorry! Ты же у нас чертов Бонд. Она хотя бы красивая? Хэнк с курением завязал, но запахи до сих пор волновали его разум, поэтому Чарльзу пришлось повторить свой вопрос. - Та ведьма, которую ты охаживаешь, жена твоя… Красивая? Говорю… - А, да… Не очень, - честно признался Хэнк. – Но дело не в этом. Для меня, пожалуй, красивая. Но тебе бы не понравилась. - Почем знаешь? – прицокнул Чарльз. – Я в последнее время круто изменился, опустил планку, можно сказать… - Чарли, прости, я здесь по делу, - признался Генри, сглотнув комок. – Потом поговорим о жизни, хорошо? «Как это не по-дружески», - сам себя корил Хэнк. Но он действительно пришел по очень важному делу. Как только он узнал о попытке суицида своего друга детства, нужно было мчаться на всех порах к нему, спрашивать, какого черта он снова сорвался и вернулся к Графине… И как теперь, интересно, соскочил? И соскочил ли? Любопытство всё же взяло верх над приличием и разумом. – Она снова пьет твою кровь, Чарльз? Снова? Отец мне говорил, что ты год назад… - Это было год назад, Хэнк. Ты как всегда, весьма актуален, - щуря глаза, ответил парень, пуская дым нарочно другу в лицо. Пускай помучается. Он знал о Хэнке всё, всё, что было возможно узнать, когда твой друг на секретном задании, медленно разрушает шабаш ведьм изнутри. Так поступают настоящие друзья – беспокоятся о своих друзьях и шпионят, если необходимо за их предками. - Это она сделала с твоим лицом? – Хэнк пообещал себе, что это последний вопрос. Глаза приятеля блеснули довольным огоньком. - Нравится? – Чарли провел пальцем по розоватому шраму под глазом и немного помолчал. Разве могут кому-либо нравиться подобные вещи? - Нет… - Это я. Ты говорил, что она любит всё идеальное. Видишь ли, ты прав. И я себя немного подправил, чтобы быть не таким заманчивым… Она и отстала. - Она никого не отпускает – твои слова, - напомнил Хэнк. - Она отстала, - злобно сплюнул на пол Чарльз, сигаретой угрожая приятелю. Казалось, эти слова были произнесены с радостью, но чем дольше Хэнк смотрел на сгорбленную спину своего давнего приятеля, тем больше понимал – он разочарован. «Хотел доказать мне, что Графиня любит его не за внешность, и в итоге, сам себя наказал». Приступ ярости длился недолго, Чарльз вновь улыбнулся, словно вспомнил что-то приятное: - А я перечитал Оскара Уайльда, как ты советовал, мужик. Типа, согласен, люди свободны, и привязанность – это жажда боли, как-то так он говорил. Блин, умный был мужчина, наверное… Или тоже на старые грабли вечно наступал. Что за дело у тебя ко мне, мэн*********, не томи? Тревога за старого приятеля только возросла. Он всё еще жив, но сломлен, как никогда. Даже после первого раза, когда Хэнк смог разлучить его с Графиней, Чарли не выглядел таким убитым. Наверное, про таких людей говорил Джек Лондон – «человек бывает мертв задолго до своей смерти». Чарли Пирс был похож на привидение или зомби, вынужденное работать полный рабочий день и ночами еще и подрабатывать уборщиком. «Отец неслабо его запряг. - подметил Хэнк. - Нужно будет уточнить, насколько дорого новая дружба с Графиней обошлась объединению охотников. Видимо, Чарльз жив, только потому, что отец ему позволяет, а он позволяет лишь с той целью, чтобы держать меня в узде!» - Есть одна пациентка. Поступила недавно. Шелби… - Миллер, - продолжил за друга Чарльз. - Боже мой, отец уже знает? Она ведьма? Я точно видел ее колдующей. - Нет, это не Мисти Дэй. Муж у нее вполне себе реальный. Не фиктивный, как некоторые тут. - Ты уверен? Может быть, есть какие-нибудь анализы, чтобы узнать, ведьма она или нет? - Друг, - весело хохотнул Чарльз. – Если бы такие существовали, твой отец уже давно бы перемочил все известные и малоизвестные шабаши. Кровь есть кровь, она у всех красная. - А вампиры? Ты ведешь сейчас дела с вампирами? – всё же уточнил Хэнк. – У них же типа нюх на кровь – они легко отличают людей от нелюдей… - Они не нелюди, Хэнк. – Скучающим тоном ответил паренек. - Ты спишь с одной из них. Без обид. Я просто не разделяю радикальных методов твоего папаши. Дорожу своей шкурой, проверяю пациентов, приглядываю за ними, но я не чистильщик. Я не убиваю ведьм. Ясно? И это не Мисти Дэй. Я уже давно всё выяснил. Просто она выглядит также. И это не первый случай, скажу тебе. Это просто лихорадка двойников какая-то. - А может быть, это Мисти? И есть лекарство? – с надеждой прошептал Генри. Вот, вот в чем была причина его визита. Парень запал на свою супругу и, видать, жаждет ее вылечить от колдовства. - Хэнк, не мути воду! Это не лечится! Любишь жену – признайся ей, может, она прикроет тебя от твоего психанутого папаши?! Или убьет… - Ведьмы – это зло, - как заученный урок, произнес Генри. – Я просто должен поговорить с ней сам. Убедиться, что это не Мисти. В порыве сделать это немедленно мистер Ренард кинулся к двери, друг перехватил его за локоть. - Эта тоже с приветом, Хэнк, но до Мисти ей далеко. - Она может притворяться. - Говорю тебе, это двойники. Твой отец и Кристофер занимаются этим делом сейчас. Нашли фотографию какого-то парня в модельном журнале. И видали такого же точно в Джупитере. - Их убьют? Двойников? – повернувшись к другу, уточнил Хэнк. - Я не знаю, чувак. Не я это решаю. Да они вообще пока толком не разобрались. Сам знаешь. Захотят, наверное, похитить парочку таких двойников, поизучать их, а потом уже сделают выводы… Будут делать кучу анализов, Кристофер спасал эту девку на операционном столе, как чертов Гиппократ. Боялся, что образец для изучения пропадет. - Айнс? – сухо уточнил Хэнк. – Отец снова с ним работает? - Айнс отвечает за вампиров. Твой папаша за ведьм, - ответил Чарли. – Я не хочу больше рыться в грязном белье Графини, лучше продам душу Харрисону, чем снова вернусь к Крису. Он вообще зверь. - Не мешает, что он работает там же, где и ты? – свел брови к переносице Хэнк. По меньшей мере, это было странно. - Ничуть. Ладно. Посмотрю, что можно будет сделать, чтобы ты пообщался с этой блонди, для очистки твоей совести. Чарльз ударил приятеля по плечу, затушил сигарету и неожиданно добавил совершенно без прежней злобы и раздраженности: - Чувак, я помню, кто меня впервые спас, кто вытащил меня из этого чертова отеля, когда я чуть не стал одним из вурдалаков. Такое не забывается. За мной должок! Расслабься! *** *** *** Внезапно свалившимися на голову детьми и встречей с бывшей супругой беды Адама Кэтча не ограничились. Он поссорился с сыном, имел неприятный телефонный разговор с капитаном, возмущенным тем фактом, что Кайл по-прежнему игнорирует общение с Крикетом Марло. Драма в семье Джона Лоу по-прежнему оставалась лидером хит-парада: не дай Бог никому. Но так продолжалось недолго. Вскоре появились вести о самоубийстве Мэйсона Харриса. Слезливые причитания Ли (его бывшей жены и матери Флоры, их общей дочери) о том, что Мэйсон даже не оставил записки, возобновили рассказ Марии Джорджи об убийстве ее брата, Деррика. Подозрения со стороны Бена Файма, что Мэйсон не мог покончить с собой, и во всем замешана Ли, были и того хуже. Ну как лейтенант может дать ход этому делу? Ли ведь его секретарша. И словно в наказание за отказ возбуждать уголовное дело (эксперты ведь подтвердили, что Мэйсон покончил с собой), на участок со всех сторон грянули новости о похищении полицейского. Сержант Дрейк МакКёртис, судя по всему, был госпитализирован. Энди Робертс отделался небольшими ушибами, синяками и осрамленной репутацией, которая и прежде у него была ни к черту. С тех пор беды посыпались одна за другой, без остановки. Новый телефонный разговор с капитаном, предупреждавшим о скором визите комиссара полиции в участок. Драка между Энди Робертсом и двумя коллегами МакКёртиса. Пёстрые заявления по телевидению и лживое обращение комиссара полиции Лос-Анджелеса о том, что у полиции города и полиции штата всё под контролем. Ага, конечно, всё просто офигенно под контролем. Никаких сведений о требованиях Толедо, двойное убийство с отягчающими обстоятельствами в полицейском участке: женщине выдавили глаза, мужчину убили выстрелом в упор. И похищение сына сотрудника полиции штата беглым маньяком-клоуном, след которого простыл. Вдобавок никто понятия не имеет, как связаться с Деллом Толедо для переговоров о заложнике. Так что, лейтенанту оставалось лишь винить во всем чертову карму. «И что же, интересно, такого преступного я натворил, чтобы заслужить подобное наказание?» Лос-Анджелесские представители властей явно не справлялись со своими обязанностями. Поэтому неудивительно, что из Вашингтона прислали двух агентов ФБР. На бумагах Толедо был женат лишь единожды, агенты ФБР потребовали от Адама Кэтча сотрудничества, и Кэтч вызвал Дезире Дюпри для дачи показаний, но вместо нормального разговора дамочке учинили настоящий допрос. Ее унижали. Спрашивали о пристрастиях мужа, раз уж он любит неполноценных женщин. Спрашивали, что он замышлял, словно она была в курсе. Угрожали обвинениями в терроризме и пособничестве. Дезире долго сдерживала гнев, но тоже перешла на ругательства. Один из агентов ударил женщину в нос и процедил сквозь зубы: - Ты даже не человек, слышишь? Не мужчина и не женщина. Тебя вообще не существует. Мы можем стереть из истории все упоминания о твоей жизни, и никто скучать особенно не станет. Рассказывай, что задумал твой сумасшедший супруг, иначе я потеряю терпение. Слышала, как допрашивают подозреваемых в терроризме? Их пытают! У нас есть все разрешения… После короткого спора с лейтенантом, Люк Моррис, который только вернулся из Джупитера, куда ездил, чтобы собрать информацию о Джиме Дарлинге и Эсмеральде, ворвался в комнату допроса как герой боевика, вооруженный парнем в очках, который стоял позади Люка. - Дезире Дюпри? Приехал Ваш адвокат! Алан Гуд. (Это просто совпадение, это не муж Фионы!) И кстати, агент Вэйн, ФБР занимается делом Венделла Толедо, а полиция штата расследует убийство Джимми Дарлинга и его подруги. Это наш свидетель. Думаю, миссис Дюпри уже рассказала всё, что знает о своем муже… Тишина зависла над их головами. Атмосфера накалилась. Агент Вэйн пропустил вперед себя своего напарника, задержавшись на какое-то время рядом с Моррисом. - Это лишь вопрос времени, - предупредил агент, прожигая Люка безразличным взглядом, - скоро Вашингтон даст добро на мой запрос, и дело о клоуне перейдет в ведомство ФБР, как и убийство той парочки, о которой вы говорите. Эти два дела связаны. Это лишь вопрос времени… *** *** *** Полиция штата действительно считала основной версию о том, что клоун Твисти, напавший на дом Джона Лоу, преследовал мстительную цель наказать человека, ведущего расследование убийства Джима и Эсмеральды, чтобы отсрочить собственный арест. Люк был уверен в другой версии: про священника. С тех пор, как МакКёртис загремел в больницу, а Джон занимался своими делами, Энди Робертса оставили ему в напарники. Робертс предположил, что клоун и священник – это одно лицо. Одна и та же личность. - Описания разные. Вес, рост. Всё не совпадает. – Деликатно намекнул ему Моррис. Но Энди нравилось мыслить широко. - Один из свидетелей может оказаться пособником или лгать. Нужно допросить всех повторно. Ты сам говорил, что у того бывшего продавца имелась судимость. Энди Робертс говорил о Бобе из придорожного магазина. - Закрытая судимость. За хранение наркотиков. – Напомнил Люк. - Вот именно. Хранит, значит, употребляет. И ему мерещатся священники. - Успокойся, Энди, я верю в твои силы, но лучше искать обоих, хорошо? И священника, и клоуна, – Люк страшно скучал по Джону Лоу. Скорей бы нашли мальчика, скорей бы нашли Холдена живым и невредимым. *** *** *** Дезире с трудом удержалась от порыва обнять своего спасителя. - Ну, это действительно временная мера, - улыбнулся женщине Моррис. Моне уехала на съемки рекламы, и он сам удивился, насколько легче стало жить без нее. - Вы всё равно мой герой, - улыбнулась Дюпри, послала полицейскому воздушный поцелуй, как в одной шутливой сценке из старого репертуара, но потом мигом покраснела и добавила, - Ой, простите, это было неуместно! - да, - согласился Люк. – Еще как! Прекратите вести себя развязно. – Потом его строгое лицо украсила широкая улыбка. - Да ладно. Я тоже шутил. Неудачно видимо, простите, я – осё… кретин. - Кретино-осел? Оригинально! – смеялась Дюпри. И этого допроса словно никогда не было в ее жизни, как и другого мужчины. «НЕЛЬЗЯ!» - приказал себе Люк. – «НЕ В ЭТОЙ ЖИЗНИ!» Но голова не слушалась. Он очень жаждал узнать Дезире получше: - Будете кофе? - Конечно, - довольно протянула негритянка. – А что? В Вашей конторе появился кофе? - Нет. Съездим. Здесь недалеко. Расскажите по дороге о Джиме. И считай, что я на работе. Оба смеялись безрассудно, как дети, мечтая, чтобы этот день не кончался. От радости Дезире даже забыла о своей подруге Этель. *** *** *** «Я не здесь. Меня здесь нет. Это не я! Я не здесь. Меня здесь нет. Это не я! - раньше маленькая Вайолет была уверена в силе этого заклятья на все сто. Ее так красиво надула собственная бабушка, сказала, что это универсальное средство и не только от плохих снов. Если произнесешь заветные слова трижды, по-настоящему в них веруя, любой кошмар развеется. Скажите спасибо, что бабуля любезно уточнила: заклятье можно читать не вслух, потому что в противном случае у одноклассников ее драгоценной внучки появился бы дополнительный повод считать Вайолет абсолютно двинутой. Что интересно, взрослой, несчастной и мертвой Вай иногда эта мантра всё равно помогала, помогала развеять ненадолго даже самые прискорбные мысли о том, что Тейт ей больше не принадлежит. И они не вместе. – Я не здесь. Меня здесь нет. Это не я!» Но это было не так. Она была здесь. Может быть, всему виной не слова, а то, что бабушка больше не властна ей помочь? В любом случае, заклятье утратило силы. Она была здесь. Определенно была. Ведь она слышала каждое слово из рассказа Хейден. Каждое слово о нападении на дом чертова священника. Сначала клоун, теперь священник. Сраный Хэллоуин пришел раньше срока или эта гадина считает, что недостаточно еще повеселилась? Поначалу история МакКлейн выходила до ужаса неправдоподобной. И Вайолет просто ждала возрождения Бена, курсируя территорию под люстрой, словно преданный солдат. Она хотела узнать, черт побери, какого лешего Бен всех так бесит и зачем попросил свою подстилку выдумать подобную чушь и еще и повторять ее раз за разом. Неужели в такой извращенной форме он решил добиться прощения? И с каких пор Чед оказался тоже на стороне МакКлейн? Когда их разняли, многие жильцы уже выползли из своих убежищ, чтобы узнать, что же именно творится в доме. Варвик сразу подтвердил наличие священника. - Ну, ты помнишь, помнишь того перца, из-за которого мы с Беном спорили? – МакКлейн хотела сказать «ругались», но коллектив и без того был настроен к ней негативно. Ее главные союзники (Фиона, Даллас и Нора) зависали где-то в невидимом состоянии, может быть, и здесь, но этого всё равно не выяснить. - Тот крендель, - согласился Чед. – Помню, да. Что такое вы устроили, знойная парочка?! Почему ты уверена, что Бен не вернется? Мойра протирала пол с таким же каменным лицом, как если бы Чед и Патрик вновь устроили войнушку и разбили что-нибудь липкое на том самом месте, где сейчас была кровавая лужа. Лишь на секунду женщина оторвала взгляд от пола, когда речь пошла о Констанс. - Так это точная информация, что этот человек – ее друг? – убирая прядь за ухо, уточнила служанка. Голос ее прозвучал уверенно, не дрогнул, хотя на самом деле, внутренний мир Мойры перевернулся с ног на голову. В этом доме она всегда оставалась невидимкой, только Вайолет и Вивьен было дело до того, что у нее на душе. Впрочем, Вив обычно сама жаловалась, нежели слушала. - Я не глухая, но и не агент ФБР, - огрызнулась Хейден. Прошедшие события восстанавливать было крайне тяжело, если бы можно было заранее знать, что эту секунду необходимо запомнить…Эх. В голову почему-то шел только романтическо-печальный мусор из их совместного с Беном прошлого. Этим утром она сказала Хармону, что убила его, чтобы он страдал, но это не так, она убила его, чтобы у него была целая вечность полюбить ее. Здесь, в этом доме, Бен рассмотрел бы, что потерял, и бросил бы свою жену-дурнушку. Кто знал, что мистер Хармон решит поэкспериментировать с другими призраками? Ну да, отчасти она сделала это из-за мести – убила Бена. Но она хотела, чтобы он жил, точнее, существовал… - А почему тебя никто не шмякнул, милая? – уточнила Лорейн. – Не то чтобы я тебе не сочувствовала… - Иди в задницу. Мне тоже досталось. Тот хмырь, что был с ним… - Как он выглядел? – резко спросил Патрик. - Я похожа на тварь, у которой глаза растут на затылке? Алло! Я его не видела, это эффект неожиданности. - Как он выглядел? – сыпал вопросами Трэвис. – Как выглядел священник? Он представился? Как его зовут? - Пизда! Я что обязана всё помнить? – вспылила Хейден. Но неожиданно схлопотала увесистую пощечину справа. И это была… Вив. Странно. Хейден уже готовилась ко второму раунду с ее дочерью. - Отвечай, когда тебя вежливо спрашивают! – строго произнесла Вивьен. – Я могу позвать и Тейта. Сегодня он потерял своего психотерапевта. Боюсь, парень будет вне себя! Хейден вскинула бровь, как бы беря миссис Хармон на слабо, но потом светлые глаза Вивьен блеснули таким угрожающим холодом, что МакКлейн решила не рисковать. Вся семейка у них психованная. Это уж точно! *** *** *** - Это было здесь, - Билли Дин провела в воздухе ладонями, не открывая глаз. Она словно пыталась внюхаться в осенний воздух и узнать все его секреты. Глубоко дыша, медиум неслышно ступала по листве. За ней следом шли двое мужчин: Кайл и Адам Кэтч. Сын и отец. «И какого черта Адам пошел сам, боится, что я застрелю его красотку или хочет, чтобы я привыкал находиться в их обществе? Забавная была бы семейка!» - Кайл давно приметил, какие взгляды лейтенант полиции штата иногда бросает на мисс Ховард. - Здесь, - повторила Билли Дин, останавливаясь и открывая глаза. Ее взгляду предстали прекрасные высокие деревья с раскидистыми лысыми ветвями. Большинство из них уже скинуло листву, готовясь к надвигающимся холодам. На некоторых веточках висели редкие желто-багряные листья. Сквозь них виднелось сумрачно-синее небо. Осенью довольно быстро темнеет. «О чем она вообще говорит?» - никак не мог взять в толк Спенсер. Вокруг ничего не видно. Никаких трейлеров, машин, жутких склепов, подземных люков, страшных пещер, деревянных хижин, где можно держать пленников. Даже листья лежат идеальным веером, словно здесь никогда не ступала нога человечья. - А поточнее можно? Что здесь? – уточнил Кайл, потирая ладонями плечи. Он уже и сам сожалел, что не оделся теплей. Сильного ветра не сдерживал даже плотный лес. Отец толкнул его плечом. Нельзя быть настолько неуважительным. Они успели поссориться в участке, когда Адам Кэтч убеждал сына посидеть в течение дня с его отпрысками и получил красноречивый отказ. Билли обернулась и посмотрела в глаза Кайлу. Она всякий раз смотрела на него немного испуганно, словно в прошлом мальчишка переехал грузовиком ее любимого котика. Да. Виной всему было его таинственное сходство с Тейтом Лэнгдоном. Билли никак не могла привыкнуть к этому. - О, я не сказала? Здесь была борьба, - пояснила медиум. - Опоссум против скунса? Чья борьба? - Кайл! – Адам Кэтч протер глаза руками и лишний раз принес свои извинения. – Простите, мисс Ховард. Кайл, не отходи далеко, слышишь меня?! – но парень поспешил прочь, осмотреть территорию, вдруг и правда есть что-нибудь интересное. - Ох, этот мальчишка – сущее наказание. – Тяжело вздохнул Кэтч. - Рассказывайте, чем мы можем помочь. - В этом лесу была убита девушка. – Пояснила медиум. - Ей было 17. Белозубая улыбка, светлые волосы. Желтая юбка. Милая. Имя… Почему-то перед глазами всплывают только эпитеты «милая», «привлекательная». Из-за деревьев вынырнула мордашка Кайла. - Бонни? Бонни Липтон? - Что? – уточнил отец. Кайл вернулся в их компанию с пустыми руками или не совсем. Он что-то сжимал в ладони. - Бонни – шотландское имя, переводится как «милая», «привлекательная», ну, и я уже всю нашу картотеку поднял, - ответил Кайл, - картотеку пропавших девушек. Все их имена выучил, стишок даже сочинил, ну для заучивания… - Парень мило улыбнулся, - ладно. Юбку желтую нигде не помню. Нужно съездить к ее отцу, спросить, во что она была одета в тот день. - На этом самом месте ее поймали. Природа замела следы старой боли. Но я слышу еще один голос. – Продолжала медиум. - Она плачет. Плачет и дерется. У нее болит нога. И она давно не ела. - Где? – среагировал Кайл. Он всегда был готов помочь людям, находящимся в беде, и ему было плевать на предрассудки и неверие отца в дар предсказательницы Билли Дин. Если это сработает, и кто-то останется жив благодаря чудаковатой Билли, Кайл Спенсер даже готов будет до скончания веков бегать по миру на пару с говорящей с призраками. Жалко, что она с виду не Дженнифер Лав Хьюитт, конечно. – Куда идти? Лицо мисс Ховард, сияющее надеждой, неожиданно поникло. - Ее здесь нет. Это тоже отголосок прошлого. - Она мертва? – уточнил Адам Кэтч. – Другая девушка тоже мертва? - Я не знаю, - призналась медиум. – Я ее больше не слышу. Что у тебя в руке? Адам Кэтч пожал плечами. - Ничего. Кайл быстро сунул что-то в карман. - У тебя в руке, - обратилась к нему медиум. - Какая разница? – немного обиженным тоном уточнил Спенсер. – Я не вор. Просто нашел кое-что. - Покажи. – Настояла женщина. И тон, с которым она к нему обратилась, был вполне убедительным. Кайл не стал спорить и нехотя вынул из кармана тоненький браслет, посреди которого сияла серебряная руна «Z». Он и сам не знал, зачем спрятал свою находку и ни с кем не хотел ею делиться. - Интересно, - согласилась медиум. – Мне как будто знакомо это украшение. «Оно не твое», - мысленно запротестовал Спенсер. Вообще, когда он отыскал это серебристое чудо в листве в нескольких метрах отсюда, ему почему-то на ум пришла странная мысль о той девушке из его сна. - Мистер Кэтч, вблизи имеются жилые дома? – уточнила медиум. - Не знаю, - честно ответил Кэтч. – Не проверял. Мы же шли по вашему дару. - Так. Вблизи есть одно место, но оно жутковатое, - предупредил Кайл. - Поместье Моттов. Помнишь, я рассказывал? Адам кивнул, с трудом припоминая. - Заглянем к ним? Не удивлюсь, если этот Сполдинг, про которого я тебе говорил, какой-нибудь живодер! – с азартом предложил Кайл. - Нет, - отрицательно помотал головой отец. Не при Билли Дин. Они не могут подвергать опасности гражданское лицо. – У нас есть долг. Лучше съездим к мистеру Липтону. Спросим его про Бонни. *** *** *** Осознание захватило ее врасплох. Ком встал в горле, а слезы застлали глаза, поэтому Вайолет даже не видела, куда бежит. - Они убили папу! Проповедник изгнал его, Тейт! Его больше нет! Тейт! Тейт! - Успокойся, Вайолет. Его здесь нет, Тейта здесь нет! - Вивьен старалась сдержать дочь, хватала за плечи, ласково заглядывала в ничего невидящие глаза, не понимая, что Вайолет не слушает ее, а бредит, она не здесь, ее здесь нет. Она просто не хочет быть здесь. Наконец, ее поиски увенчались успехом. Причем, она не помнила, где его отыскала и как давно, она даже не замечала, как дрожит, прижавшись к Лэнгдону, ей казалось, что сейчас и его у нее отнимут. Как это возможно? Бен ведь уже умер! Это нечестно! Бесчеловечно. Как можно было забрать папу теперь, когда у них с Вивьен всё так плохо? Они даже не успели помириться. У них впереди была целая вечность, чтобы мириться и ссориться, воспитывать Джеффри Хармона, а теперь этой вечности нет. Всё так зыбко! И вообще Вайолет наговорила отцу столько гадостей напоследок. Заслуженных гадостей, конечно… Но они не попрощались. Разве так можно? - Ну, он, наверно, скоро воскреснет, Вай. Проверим люстру или как? - Тейт прижал ее к себе еще крепче. Он не мог на нее злиться сейчас. Не сейчас, когда ей так плохо. Тайм-аут, что бы она там ни наговорила несколько часов назад. - Пойдем, - Вайолет уже давно ждала, когда отец исчезнет и появится на люстре. Прошло много часов с тех пор. Внизу продолжалось важное собрание, посвященное тому типу, который изгнал ее отца. Боже, как же ей не хотелось верить, что слова Хейден были правдой, и Бена больше нет. Папы больше нет. Это было вполне предсказуемо. Ей стало так хорошо, что это не могло быть реальностью. Встреча с Тейтом, которого она так искала, была только сном в ее голове, очень реальным сном. Их диалоги были не прописаны, большинством фраз они обменивались мысленно. Вивьен попросила Мойру накапать Вайолет львиную долю снотворного и обезболивающих, и Вай провалилась в сонное блаженство. Благо, что от Бена осталась целая куча лекарств. Как оказалось, она проспала большую часть собрания и совершенно не помнила, как вскочила со стула и принялась бегать по дому. Тейт помогал ее держать, когда Мойра делала укол. Он тихо шепнул над ее ухом: - Мне жаль, Вай, - стараясь действительно вложить в свои слова хоть крупицу сострадания к Бену Хармону. Она не помнила этого – она уснула. По крайней мере, Тейту казалось, что его слова прозвучали искренне. Но бывают ли психопаты искренними? Бен не нравился ему. Но те три года, когда все остальные призраки, кроме Бо, игнорировали существование Тейта и были заняты собой, Бен всё-таки держал слово. Иногда он разговаривал с ним. Хотя и без особого энтузиазма. Самые приятные слова, которые Тейт слышал от мистера Хармона, были сказаны юноше уже после первой смерти Бена: «Да, если я не ошибся с диагнозом, а я обычно не ошибаюсь, ты довольно странный психопат, Тейт! Да, ты, пожалуй, самый странный и необычный пациент за всю мою практику! У тебя сохранилась иллюзия совести!» Скупые, но правдивые слова. Особенностью их взаимоотношений с Беном был один небольшой секрет. Тейту незачем было лгать Бену, и Бен иногда раскрывал ему грязные тайны о себе, зная, что его словам никто не поверит – как в тот раз, когда Бен признался, что никакой он не психиатр, просто выделывается и берет бабло. Простая правда – больная, но на нее подсаживаешься, как на наркотик. Иногда эти двое любили поговорить по душам, ибо души у обоих (как считал Тейт) были черные-пречерные. - Всё в порядке, Вайолет. Ты перенервничала, - ее гладила по лбу Мойра, не мама. Так не должно быть. Разве мама не должна быть сейчас рядом с ней? - Где мама? – спросила Вайолет. Хотя ей хотелось уточнить еще, был ли здесь Тейт. Ей повсюду мерещился его запах. Конечно, он был здесь – прямо здесь и сейчас: невидимо, чтобы никого не напрягать. - Вивьен, - Мойра не решалась этого произнести вслух (видимо, у миссис Хармон окончательно поехала крыша), - еще не осознала, Вайолет. Еще нет! *** *** *** - Да, это она, - согласилась Билли Дин. Мистер Липтон всегда носил фотографию своей малышки Бонни во внутреннем кармане пиджака. Он несильно удивился приезду полиции в университет, правда, первоначально решил, что это связано с хулиганством каких-либо старшеклассников. От них многого можно ожидать. – Мне жаль. – Добавила женщина, опуская глаза. Адам Кэтч, который отправил сына следить за порядком в аудитории, пока они оторвали мистера Липтона от лекции по экономике, соболезнующе покачал головой. - Мне тоже жаль. - И мне, - признался профессор, складывая руки на груди. – Но хотелось бы получить нечто большее, чем рассказ о привидениях. К примеру, кости моей дочери. Как насчет костей? Сами понимаете, пустой гроб я хоронить не стану. Всегда остаются призрачные шансы, что вы ошиблись, верно? Вы говорили, что нашли что-то еще… - Не поймите меня неправильно, - пояснил Адам Кэтч, доставая из пакетика улик на стол небольшой серебристый браслетик. – Это украшение было найдено в нескольких метрах от предполагаемого места преступления. - Это не ее, - с каким-то даже облегчением ответил Реймонд Липтон. – Разве что, может быть, это прощальный подарок от бойфренда? Я не знаю. Почему Z? Я плохо знал свою дочь. Мужчина всё-таки не смог сдержать волнения и закрыл глаза ладонями на пару секунд. Нет, он не плакал, просто старался собраться с мыслями. - Вы сообщите моей бывшей супруге? Думаю, не стоит, кстати. Вообще, я уверен, что Мардж лучше не знать об этом до поры до времени. Мы развелись, она так и не смогла привести свою жизнь в порядок. Пока не появится информация, что преступник пойман или мертв, я и сам не хочу знать, кого вы подозреваете. Мне нужен итог, конечная точка. Понимаете? Нужны кости моей дочери. Можете их найти? Ну, можете? Последний вопрос адресовался явно Билли Дин. Женщина слегка покраснела. Она догадалась, что Рей Липтон тем самым немного подтрунивает над ее экстрасенсорными способностями. - В лесу сейчас работают наши эксперты, - холодно сообщил мистер Кэтч. Ему не нравился тон, которым Липтон говорил с Билли Дин. – Если найдутся следы пороха, крови или другие улики, могу я обратиться к вам или мне связаться с вашей бывшей супругой? Для опознания, естественно. - Я к вашим услугам, - сухо ответил мистер Липтон. – Могу я вернуться к лекции? Материалы дела о пропаже его дочери пострадали во время недавнего пожара в картотеке без вести пропавших. Пришлось заново пересказывать, во что была одета Бонни и в котором часу они с Марджери хватились, что дочь не вернулась домой. Желтая юбка и голубенькая кофточка. Как оказалось, Рей всегда носит в кармане фото дочери: «давно пора его убрать» - признался мужчина. Билли Дин понимающе пожала плечами. Ей тоже не хотелось верить в то, что это Бонни Липтон, ее отец не заслуживал такой истории. *** *** *** - Тише Вы там, на задней парте, - Кайл Спенсер сидел на стуле, запрокинув ноги на стол преподавателя, как король, и скучал, почитывая какой-то странный журнал, в котором были одни только цифры. Может быть, эту хрень надо перевернуть, и тогда текст станет немного менее заумным? - А долго будет отсутствовать мистер Липтон? Его, типа, что, арестовали? Вопрос задала полная негритянка со среднего ряда. Кайл быстро отыскал ее взглядом и в ответ пожал плечами: - Сколько надо – столько и будет отсутствовать. Мне сказали следить, чтобы вы стекла не повыбивали, так что, просто молчите и занимайтесь своими делами, окей? - Окей, - хором ответили три студенточки с первого ряда, хихикая и что-то шепотом сообщая друг другу на ухо. - А как Вас зовут? – поинтересовалась невысокая брюнетка с первой парты, сидевшая прямо напротив Кайла. - Выразительные серые раскосые глазки, легкий макияж, светло-голубое платье. Эта девчонка явно знает себе цену. - Я Рейчел Бьёрк, староста третьего курса мед. факультета. - Полиция штата меня зовут, Рейчел, - ответил Кайл Спенсер, не желая вдаваться в подробности расследования и, тем более, своей личной жизни. В этом университете он снискал неожиданную популярность и не решил пока, как к этому относиться. В дверь постучали. - Войдите. Кайл надеялся увидеть отца и того препода, которого он временно заменяет на посту, но в аудиторию влетела молодая парочка – блондинка на высоких шпильках в поразительно короткой юбке и парень-качок в черной кожанке. - Ты что еще за ушлёпок? – так и замер на месте Арчибальд. Мэди с утра устроила парню головомойку, потому что в соц.сетях обнаружила фотку своих буферов. Они подрались и потому опоздали на первую пару. В итоге, Мэдисон решила забить и на остальные, а вечером заскочить на экономику, чтобы оттуда двинуть по магазинам – пускай Арчи Терренс искупает свою вину дорогими подарками. И плевать, что у него средний бюджет. - Я – полиция штата. Садитесь на место и не шумите, - предупредил Кайл. – А то арестую! Это было настолько клёво, что Монтгомери забыла о своей нелюбви к Рейчел Бьёрк и приземлилась на соседнее место со старостой. - Ты не здесь сидишь, Монтгомери, - прошипела Рейчел. - Заткнись, дура! – наградила соседку ядовитым взглядом Мэд. Рейчел в злобе поджала губы. Ее недовольство разделял Арчи. Он надеялся, что его подружка сядет с ним рядом. - Забыл, где сидишь? – уточнил у парня Кайл. – Садись со мной на пол стула. Я нагрел тебе местечко. Маленькая месть за «ушлёпка». Мэди подняла руку. И Спенсер, которому всё равно было скучно читать журнал по экономике, кивнул ей в знак того, что она может спрашивать: - Нашли тело Бонни Липтон? Подозревают ее отца? Его уволили или просто допрашивают? А у полиции штата девушка есть? - Не, ты тоже молчи, - подумав, ответил Кайл. Ему было скучно, но не настолько. И вновь углубившись в закономерности функционирования рынка, Спенсер уставился в журнал. *** *** *** «Видимо, мы и правда в заднице. Мама не идет на контакт… Мойра боится меня напугать подробностями о Вивьен. Нужно самой убедиться, всё ли в порядке». Так решила Вай. Вивьен сидела всё также босая на полу и вязала спицами – научилась у Лорейн. – Что это будет? Где твоя обувь, мам? - Наверху, - ответила Вив, сверкая улыбкой. – Он нас всех обманул, Вайолет. Хочет, чтобы я волновалась. – Женщина кивнула в сторону люстры. - Чтобы я просила прощения. Но этого не будет, дорогая. Я восприняла твои слова. Я теперь тоже гордая. «Тоже гордая, - проанализировала Хармон. - Да, мама не в порядке!» - Мам, тебе нужно самой бы поспать. Мне помогло… - неловко предложила Вайолет. - Нет, - Вивьен резко отдернула руку от дочери, которая хотела просто ее погладить. Будто дикая лань. - Что это будет? – повторила один из своих вопросов Вайолет спустя минуту тишины. - Это… это свитер для твоего отца. На Хэллоуин принято дарить подарки, Вай. Он не заслужил ничего… покупного. Я вышью на груди что-нибудь каверзное. – Вивьен посмеялась, - Можешь сама придумать. Ты же умеешь оскорблять. - Мам, он ему больше не понадобится. – Вайолет старалась игнорировать побочные темы для обсуждения. - Хейден говорила… - У этой потаскухи не язык, а помело, - на улыбке блокировала атаку дочери Вивьен. Она была непреклонна. – Не хочу, чтобы ты с ней впредь общалась, Вайолет. Еще научит тебя каким-нибудь своим блядским делам. Мы же этого не хотим? - Не хотим, - тихо согласилась Вай, гадая, чем же теперь она может помочь матери. Может быть, только время способно всё разрулить? – Сходить за твоей обувью? – спросила дочь Вивьен прямо расцвела. - Да, милая, - коснулась плеча Вайолет и широко улыбнулась. - А можешь еще принести мне стул и мою виолончель, дорогая? Я бы сама сбегала, но боюсь пропустить его возвращение… Слезы так и подступили к глазам Вайолет, она отвернулась от совершенно счастливой Вивьен. - Хорошо, мам, я мигом… «Хорошо? Нет. Всё плохо, очень плохо». *** *** *** - Боже мой! Стойте! Стойте! – отчаянно кричала девушка в малиновой вязаной безрукавке и шелковой белой комбинации, выбегая на середину дороги и размахивая руками, как мельница. Машины, как правило, тормозили, но водители оставались равнодушны к ее грязной мордашке и отчаянному блеску в глазах. «Какая-то наркоманка», - подумал Харрисон Ренард, указывая своему водителю. - Объезжай ее, Агустин! Объезжай! - Да она же на пути стоит, босс! - Вот я и говорю, тупица, объезжай, а не дави! - Да, но она же вроде, - постарался вступиться за незнакомку аргентинец. – В беде, шеф! - Малолетняя проститутка, деньги клянчит. Гляди на нее, платье грязное, да это даже не платье, а комбинашка. Фу! Как неприлично! Нам что с тобой нужны проблемы, Агустин? Несчастная Зои Бенсон почти поверила, что ей откроют двери. Черный мерседес дольше других машин стоял неподвижно. Ей нужно было просто рассказать свою историю. Девушка подковыляла к окну водителя и принялась говорить сквозь стекло. Откуда же она знала, что стекла в мерседесе звуконепроницаемые?! - Мне нужна помощь. Меня хотят убить. Пожалуйста. Помогите мне. Маленькие карие глазки Агустина блестели искренним соболезнованием, девушка нуждалась в помощи, даже если она буйно помешанная, жаль ее. Такая молоденькая, руки замерзли, покрылись гусиной кожей. Бенсон показывала водителю на ногу и заплакала. - Я сказал, езжай, Агустин! Смотри, она отошла с пути, - подметил седовласый хозяин автомобиля. Он сидел сзади, и Зои видела только кончики его пальцев и дорогой плащ. В таком плаще, наверняка, было бы тепло даже в такую ветреную погоду. Боже мой, неужели и они тоже уедут? Агустин был обязан старому охотнику жизнью дорогого ему человека. Семь лет назад Фиона Гуд, могущественная верховная ведьма орлеанского шабаша, собиралась высосать молодость из Марисы Кабанелли, его младшей сестренки. Харрисон спас Марису и забрал маленькую семью иммигрантов к себе в качестве прислуги. - Помогите, - моля, барабанила пальцами в окно водителя Зои. Агустин не был злым, но ему ничего не оставалось, как только подчиниться боссу, поэтому парень поджал подбородок, не отрывая печального взгляда от лица отчаявшейся девчонки, и добавил газу. Нет. Это был уже третий автомобиль, который проехал мимо, а Денди и Сполдинг могут быть уже близко. Черт. Она и понятия не имела, как ей безумно повезло, что Харрисон Ренард сильно спешил и не проявил интереса к ее зову о помощи…Наконец, на горизонте появился белый автомобиль… Новая надежда. А вдруг это спасение? Flashback *** *** *** Малиновую безрукавку всучила Зои Глория Мотт, когда в спешке усаживала беглянку в свой малиновый кабриолет кадиллак 62. Ключи от гаража Денди хранились у мистера Мотта на шее. Он очень боялся, что какую-нибудь прелесть из его коллекции угонят. Поэтому выбора особого не было – только «старая малышка» Глории. - Смотри-ка, подобрала в цвет. Разве я не чудо? – засияла улыбкой Глория, помогая Зои Бенсон надеть малиновую безрукавку. Она говорила о гармоничности элемента гардероба и расцветки автомобиля, шутила и вообще не переживала, словно это был не побег, а дружеская беседа. Неприлично было бы вести машину в подобном виде, решила Глория, обнаженные плечи и всё такое… Времени на серьезные переодевания у них не оставалось, Сполдинг мог сообразить, что они отправят Зои восвояси раньше условленного времени, поэтому миссис Мотт ограничилась небольшим прощальным подарком. - Чудо, - хриплым голосом подтвердила Бенсон. Кажется, ее этой ночью вдобавок еще и продуло. – Только не забудь бросить машину где-нибудь на видном месте близ бизнес-центра, иначе ее угонят какие-нибудь рэперы. Они вечно угоняют машины. И потом мою малышку будет не найти с концами. – Напомнила об их уговоре миссис Мотт. - Спасибо, - отозвалась Зои, поглядывая на педали. – Простите, а вы не принесли мне мою обувь? Да. С этим было напряжно. Всю обувь в их доме хранила Дора. А Доре точно не нужно было знать о грядущем побеге. - Ничего, переживешь, - злобно процедила миссис Мотт. Одновременно с тем, как Глория захлопнула дверь кадиллака, свет в окошке Денди зажегся. И Глория разглядела боль и отчаяние в глазах своего мальчика, прилипшего к окну и старающегося то ли открыть проклятое окно то ли выбить стекло нафиг. Зои мгновенно сообразила, что ей грозит, если Глория теперь передумает или Денди со Сполдингом доберутся до нее. Девушка вставила ключ в замок зажигания и начала стараться завести старенький авто Глории. Как оказалось, это не так-то просто. Миссис Мотт редко пользовалась своим кабриолетом. Обычно она ездила в машинах Денди, любуясь тем, каким классным водителем стал ее милый ангелочек. Ну или Дора была за рулем, но и Дора тоже была не дурой, поэтому предпочитала прокатиться на спортивной тачке Денди, нежели на старой развалюхе своей хозяйки. - О нет, - тихо произнесла Глория, вздымая руки к небесам в немой мольбе. Хоть бы Денди ее понял. Эта мерзавка его не стоит. Сполдинг отодвинул хозяина прочь и с силой рванул одну из дверец на себя. - Любовь моя, не уезжай. Я всё тебе прощу! – обещал Ден. Машина три раза крякнула, но процесс пошел. - Мама, остановите ее. Мама! Остановите! Я выброшусь в окно! – теперь борясь со Сполдингом, обещал Денди. Зои так и не увидела, чем кончилось дело. Кадиллак поднял пыль, и в пыли затерялся образ Глории Мотт, опомнившейся, что была не права, или изображающей псевдо гонку за автомобилем. *** *** *** Сполдинг был настоящим психом. После того, как третий раз Зои Бенсон отказалась примкнуть к обочине и остановиться, мужчина протаранил кадиллак хозяйки черным джипом Дена. Зои ударилась головой о руль и закашлялась. Кровь хлынула из брови. Старая болячка вскрылась. Такое чувство, что ее легкие вывернули наизнанку, напичкали мелкими камушками и вернули обратно в прежнее состояние. Машина застряла. - Тише, ублюдок, ты же убьешь ее! – возмущенно бил водителя мистер Мотт. Видимо, его ярость сыграла на руку Зои Бенсон. Денди схватил Сполдинга за волосы, и дворецкий не справился с управлением. Машина съехала с дороги в кювет и врезалась в большой старый бук. Дерево со скрипом надломилось и накренилось набок. Сердце в груди Зои так и ёкнуло, когда девушка проследила траекторию падения дерева, если бы удар машины Денди стал роковым. Основной вес бука приземлился бы прямо на кадиллак Глории. Вот так «ух - и всё! Тебя нет». Больше рисковать своей жизнью Зои не хотелось. Кабриолет отказывался заводиться с седьмого и восьмого раза, а потом и вовсе задымился, ждать, когда Денди или Сполдинг придут в себя (если они живы, а такие редко умирают в автокатастрофах!), девушка не собиралась. Она решила во что бы то ни стало добраться до главной дороги, ведущей в центр города и поймать попутку. Ее же обязательно подберут! Сомнений тогда в доброте людской Зои почему-то не испытывала. *** *** *** - Ну, вот ты такая типа крутая, а можешь найти человека по браслету? – поинтересовался Кайл, выуживая из кармана блестящую безделушку. Он украл у отца этот браслет, ведь никто не имел права забирать у него эту находку. Глаза весело блеснули. Губы разошлись в премилой улыбочке, на щеках проступили ямочки. Ну и как тут устоишь не улыбнуться тоже? - Стой! Ты украл его? Нас же отстранили от этого дела! - напомнила Билли Дин. Адам Кэтч злой как вепрь выбежал из кабинета начальника минуту назад и сообщил о том, что эксперты нашли много трупов в том лесу, теперь это дело ФБР. - Дебильные стервятники все дела нормальные у нас отработали! – вслух пожаловался Кайл, увлекая Билли на свою сторону. – По-моему, у нас отличный дуэт. Пустим по боку ФБР, Крикета, отца, расщелкнем это дело… Найдем убийцу Итана и Бонни Липтон. Ты же сама этого хочешь, верно? И это самое, ты же… ведьма, колдани, что ли?!! - Оболтус, кто тебе сказал, что я ведьма? – рассмеялась медиум, взлохмачивая парню кудри надо лбом, как ребенку малому. За время совместной работы эти двое неплохо сдружились. - Ну… - Спенсер почесал затылок. Неловко как-то вышло. – А что нет? Парни болтают, и я решил, что беспочвенно мало что рождается… - Ага, а еще парни болтают, что ты любишь бородатых женщин! – отшутилась Билли Дин. Кайл щелкнул пальцами и укоризненно помотал указательным пальцем перед лицом медиума: - Да ты нехороший человек, Бил! Ты бы сама обняла ту леди… Ладно, если ты не ведьма, почему тогда Крикет тоже клялся, что… - Крикет - идиот, - хором произнесли оба. Кайл подшучивал. Билли Дин подыгрывала, ей нравилось проводить время с сыном Адама Кэтча. Помимо скрытой агрессии, которая иногда переливалась через край, парень излучал настоящую теплоту, искренность, самонадеянность, юношеский азарт и оптимизм. Ховард не хватало воспоминаний о молодости, невинных приколах, когда жизнь еще кажется такой нереально яркой. - Да ладно, ты с ним долго знакома? – уточнил Кайл. – Мне показалось, у вас двоих прямо искры мечут, что, большая и светлая история любви, первая любовь, да? Признавайся! Вообще Билли Дин была приятной женщиной. Кайл бы не возражал против такой мачехи. Адаму Кэтчу со стороны их кокетливый диалог не показался таким уж невинным. Ревность – странная штука. Билли так и не успела придумать, что ответить на сенсационную версию молодого офицера о том, что Крикет Марло – ее первая любовь. - Почему ты сидишь без дела? – подскочил к сыну Адам. - А что? У меня дело отняли вообще-то! – напомнил Спенсер, всё еще навеселе. Но вот зачем отец всегда всё портит? Адам сревновал и сурово схватил мальчишку за рукав, буквально вытаскивая из кресла. - Ну так иди и помоги Бену. - Ты очумел? Не лапай меня! - Займись работой! – строго добавил Кэтч, уже понимая, что перегнул палку. Кайл бросил сердитый взгляд из-под черных ресниц. - Хорошо. – Смерив взглядом отца, Спенсер негодуя удалился. Вряд ли «хорошо» сказано было искренне. Парень не просто ушел, а умчался прочь быстрей ветра. Что бы отец ни говорил о ФБР, Кайл не собирался уступать клоуна Твисти парням из Вашингтона. У него была одна зацепка, которую можно было попробовать раскрутить, посетив вновь семейство Моттов. Мисс Ховард не одобряла подобного отношения между родственниками. Конечно, не стоит по-особенному относиться к Кайлу на работе, позволяя ему халтурить, но и унижать его перед малоизвестной женщиной тоже некрасиво. - Билли, можно Вас в мой кабинет? – смущенно почесав бровь, попросил Адам. Его глаза наполнились такой грустью, что женщина мгновенно его простила. Он, похоже, что сильно переживал из-за разлада с ребенком. - Конечно… - удивленно приподняла брови мисс Ховард. – Конечно. *** *** *** По дороге к поместью Моттов Кайл застал последствия ужасного ДТП. Одна машина съехала в кювет и врезалась в дерево, вторая вмялась в разделительную полосу в виде высокого бордюра, застряла колесом между двух частей бордюра и дымилась… *** *** *** - Вынь уши из задницы и послушай, Арчи. Я ничего тебе не обещала, - повторила свои слова Мэдисон. Парень так и сжал кулаки от гнева. - Что? Надоел тебе? Или другого нашла для секса на один раз? Монтгомери посмеялась, сгребла ладошкой щеки Терренса, чмокнула его в губы и в качестве доказательства, что никаких чувств не было и нет, плюнула парню в лицо. - Извини, да. Мне кое-кто приглянулся. Кое-кто красивый и классный. Про тебя не могу сказать такого. Арчибальд размахнулся кулаком и влепил сучке удар в подбородок. Хотел ударить в нос или по глазам, но не хватило решимости. Они стояли в туалете на заправке, где в первый раз занимались сексом. Мэди отлетела к зеркалу и ударилась головой. Осколки стекла странным образом собрались в единую стаю и воткнулись парню в грудь. Будь эта атака намеренной, парень был бы не жилец. Но нет, в последнюю секунду стекло будто передумало и лишь резануло его по одежде, осыпаясь на пол. - Сучка! Сучка! – завизжал Арчибальд, убегая прочь. Мэдисон встала с пола, достала из кармана свой айпод и набрала номер такси. Она никогда не чувствовала себя настолько сильной и независимой. И никакая Реджина Росс ей больше не угроза. Flashback *** *** *** «Мы коснемся ногами земли, и ко мне вновь вернется рассудок («а я этого не хочу» – добавил взгляд). Так что, не спеши. Эта земля … Она сожрет нас заживо». – Сказал мужчина. Женщина в ответ ему кивала. Она была неотразима: черные кудри, смуглая кожа, синие серьги и темные, как мрак ночи, глаза. Он не отводил глаз, уже зная, что она сделает это, спрыгнет на землю, и волшебство закончится. Их босые ноги свешивались с какого-то дивана, на котором они сидели. Ее пальцы уже стремились к полу, когда сердце завопило «постой!» И она оглянулась посмотреть на него еще разок. Прежде чем эта прекрасная ночь оборвется. Что будет между ними? Что? Только эта ночь. Больше у них ничего не осталось. Она вновь опускает глаза виновато. Он понимающе качает головой. Этого не избежать. Но он никогда не спрыгнет из этого рая первым, хотя и обязан. Решимости хватает, чтобы повернуться и сказать ему: - Я люблю тебя. - Что? – изумленно спрашивает он. - Да я ведь… Какое счастье плещется в его глазах. Медлить больше нельзя, иначе он сделает какую-нибудь непоправимую глупость. Не поймаешь! Она уже спрыгнула на землю и побежала прочь. Провожай ее взглядом. Нет. Зои не сентиментальна, но в миг, когда испанка касается ногами пола, даже Бенсон невольно вздыхает. Словно жизнь минуту назад была легка как крылья бабочки, а с этой секунды вновь вдруг вернула себе свой неподъемный вес. - Что ты смотришь, моя сладкая? – из-за угла появляется бабушка. И Зои вытирает мокрые глаза рукавом. Обычно она не настолько эмоциональна. Просто фильм оказался невероятно грустным и таким реальным. Ведь в настоящем мире истинная любовь так часто опаздывает и оказывается не к месту. - Ничего, это «Испанский-английский». Уже заканчивается, - Бенсон двигается в сторону, освобождая место рядом. Миртл присаживается рядом с внучкой, перебирая волосы, словно ищет что-то и тихонько спрашивает: - Дорогая. У тебя есть парень? - Бабушка. Шшш … Я смотрю кино, - таинственно улыбается Зои. Несмотря на грустный финал фильма, она абсолютно счастлива. Значит, опасности поблизости нет. И ей рано пока знать секрет своей семьи. Миртл тоже устраивается рядом и тихо выспрашивает подробности сюжета. Влюбленные прощаются. Крепкое объятье, просто чтобы не смотреть друг другу в глаза. - Как повезет тому, за кого ты выйдешь, - говорит Он, мечтательно вдыхая аромат ее волос. У нее в глазах стоят невыплаканные слезы. Кто сказал, что она вообще выйдет замуж теперь: теперь, когда знает, что любить никого сильнее нельзя? И любовь – это несколько секунд, пока вы оба не коснулись ногами земли. Она чмокает его в щеку и отстраняется. Он глупо улыбается, стараясь оттянуть момент прощания, который уже ничем не остановить. Конец неизбежен. И за этим печальным итогом любовной драмы следят две ведьмочки. Молодая и беззаботная Зои, которая еще не уверена, что такое любовь и стоит ли она миллиарда книг и песен, что о ней сложены и написаны… И старая, умудренная опытом Миртл, знающая, что стоит… *** *** *** - Эй! Что с тобой произошло, малышка? – спрашивает парень в черной кожанке, открывая дверь белой тойоты. - Боже мой, спасибо, спасибо тебе. На меня напали какие-то маньяки. Держали у себя в логове. Пожалуйста, добрось до города! – отвечает девушка в малиновой безрукавке. – По приезду заплачу столько денег, сколько скажешь. Просто забери меня отсюда. - Да ладно, маньяки? Ничего себе! Ну вообще, сзади тесновато. Накупил всякой дряни. – Отвечает водитель. - Прыгай на соседнее место, расскажешь по пути, как это всё с тобой приключилось. Похоже, у тебя денек выдался подерьмовей моего. - Это точно! – соглашается Зои Бенсон, усаживаясь рядом. Белая тойота уезжает прочь. Зои Бенсон спасена… наверное… *** *** *** Мрак сгущался над Вестчестером. За окном догорало большое красное солнце, его смертный час настал. Вайолет не хотела возвращаться домой. Впервые за долгое время, проведенное здесь, она не чувствовала себя дома. Потерянная и одинокая она просидела в беседке часа два в тайной надежде, что ее кто-нибудь найдет и разрушит ее одиночество. Она наблюдала за красками, которыми ночь усеяла небо, гнала дурные мысли. Потом устала сидеть, начала прохаживаться до калитки и обратно…до калитки и обратно, стараясь успокоить нервы. Но и эти прогулки ей вскоре надоели. Девушка остановилась где-то посреди своего пути, уставив взгляд в беспощадно темное безлунное небо, затянутое облаками и радующее глаз редкими островками звезд. «Где я была? Почему меня не было рядом? Что это за человек такой, которому мы ничего не сделали, а он хочет причинить нам зло? И как он умудрился превратить кошмар моей жизни в еще больший кошмар?!» Сейчас очень кстати были бы сигареты, курение иногда неплохо заглушало тревогу и боль, но последнюю пачку прикончил Патрик еще несколько месяцев назад. Какого черта всё нельзя вернуть обратно? Она наговорила Бену напоследок столько гадостей – заслуженных гадостей, но так ведь нельзя…Получается, это был их последний разговор? Ветер пронизывал ее до костей. И Хармон уже не чувствовала кончиков пальцев. Ее тело словно превратилось в культю, искалеченный обрубок души. Тейт тихо подошел к ней сзади, остановился рядом и молча обнял за плечи. Говорить было и не нужно. Сегодня у нее умер отец, мать не готова с этим смириться и превратилась в полоумную версию Ассоль, у которой просто нет шансов дождаться своих Алых парусов, потому что корабль пошел ко дну, но она всё никак не может взять этого в толк. Вай вздрогнула, она уже привыкла к холодному дыханию ночи, тепло, исходившее от его объятья, было слишком неожиданным. - Мне уйти? – почувствовал ее реакцию Лэнгдон. Возможно, она просто хочет побыть одна. А он нагло лезет не в свое дело. - Нет. Останься. Мне просто зябко. – Ответила Вайолет и зачем-то добавила, - Есть люди, которые круглосуточно следят за звездами, и им за это платят, представляешь? Нечестно, правда? Она плакала. И ее «нечестно, правда?», конечно, было обращено в первую очередь не к звездочетам, а к счастливым семьям, живым людям. Это и впрямь нечестно, что кому-то выпадает настолько много страданий в то время, как другие (часто менее достойные) живут припеваючи. Ей не нужны были дурные разговоры ни о чем. Лучше не рушить эту тишину. Просто быть рядом. Тейт сильней прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Ночь укрыла их маревом заката. И они стояли так до рассвета. Сноски: 1) Дональд Гаскинс* - американский серийный убийца. За совершенные убийства Гаскинс получил смертный приговор, который был позже заменен на пожизненное заключение. Но в тюрьме он снова совершил убийство заключенного по имени Рудольф Тинер. Тинера осудили за то, что он убил пожилую пару при попытке ограбления магазина. Сын погибших нанял Гаскинса, чтобы тот убил Тинера. Гаскинс совершил несколько неудачных попыток отравить его, а потом самостоятельно собрал взрывное устройство, с виду напоминавшее портативное радио. Он передал это устройство Тинеру, сказав, что с его помощью они смогут переговариваться, находясь каждый в своей камере. Когда Тинер, следуя инструкциям Гаскинса, приложил прибор к уху, прибор взорвался, и Тинер погиб. «Последнее, что слышал Тинер перед смертью – это был мой смех» - сказал Гаскинс, ни о чем не жалея. За убийство Рудольфа Тинера его повторно приговорили к смерти. Находясь в камере смертников, Дональд во время интервью рассказал журналисту, что на самом деле совершил более ста убийств. Ему незачем было уже скрывать правду. Мужчина – настоящее чудовище, про его методы писать не буду, если что – читайте в википедии, друзья мои; 2) Джон Хэйг** - британский серийный убийца. Известен под прозвищем «Убийца с ванной кислоты». Его арестовали по подозрению в убийстве Оливии Дюран-Декон. Через три часа допроса, прижатый косвенными уликами, Хэйг спокойно признался в убийстве. Однако сделал это без адвоката, а потому впоследствии мог отказаться от своих слов. Более того, он рассказал полицейским не только об убийстве Оливии, но и об убийствах еще 5 человек. Он был полностью уверен, что суд не даст санкции на арест. Однако знаменитый судебный эксперт Скотланд-Ярда профессор Кит Симпсон собрал достаточно косвенных вещественных останков (желчный камень, зубной протез миссис Дюран-Декон, следы крови на полу в сарае), которые позволили судье вынести решение о причастности Джона Хэйга к исчезновению Оливии Дюран-Декон и заключить его под стражу. Тогда напуганный Хэйг решил симулировать невменяемость и рассказал о том, что он убивал своих жертв с единственной целью – выпить их кровь. А тела растворял в кислоте, чтобы никто не догадался об истинных причинах убийств. Хэйг заключил соглашение с газетой «News of the World». Он пообещал эксклюзивную автобиографию и историю о своих преступлениях, в обмен на оплату работы лучших адвокатов страны. В автобиографии он написал, что убил более 20 человек. Его судили, и присяжные совещались всего 15 минут. После чего единогласно признали Джона Хейга вменяемым и виновным в убийстве. Хэйг был приговорён к смертной казни через повешение. 3) Джеффри Дамер*** - американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами. Все преступления, кроме одного, были совершены в Милуоки (за что его прозвали «Канибалом Милуоки») с 1987 по 1991 год. Преступления Дамера отличала крайняя жестокость, трупы жертв он насиловал и употреблял в пищу. Суд признал Дамера вменяемым и приговорил его к пятнадцати пожизненным срокам. В 1994 году Дамер был убит сокамерником. 4) Деннис Нильсен**** - британский серийный убийца и гей. За пять лет своей преступной деятельности он убил 15 человек. Жертвами Денниса Нильсена, как правило, становились бездомные подростки и юноши из неблагополучных семей, которых он заманивал к себе домой. Родителей не беспокоила судьба сбежавших детей, поэтому в розыск о них никто не заявлял. Нильсен был арестован, после того как обеспокоенные соседи вызвали сантехника для того, чтобы прочистить засор в канализации. К ужасу сантехника засор был вызван огромными кусками гниющего мяса, застрявшими в канализационной трубе. 5) Шерхан и Табаки***** - персонажи «Книги джунглей». Шерхан - злобный тигр, враг Маугли, а Табаки - его трусливый приспешник, шакал; 6) «Моисей» Микеланджело****** - знаменитая мраморная скульптура пророка Моисея с густой бородой (1513 – 1515 гг. создания), Этель далеко до такой бороды; 7) Амур и Психея******* - произведение венецианского скульптора Антонио Кановы, созданное в 1793 году; 8) Богатенький Ричи******** - персонаж одноименного фильма 1994 года с Маколеем Калкиным; 9) Мэн********* - в переводе «мужик»/ «мужчина», панибратское обращение к другу в данном контексте;