Идеальный психопат

Повествование ведется от лица Билла. Что такое безумие? Это – невидимая материя, проникающая в самые дальние закоулки нашего сознания и порождающая в нем непонятные и порой странные видения реальной жизни. То есть абсолютно иная степень мировоззрения на то, что происходит вокруг тебя. Но не стоит считать такую реальность фальшивой, это, наверное, самая большая ошибка всех психов или тех, кто как он думает, не в себе… Мои губы искривляет ухмылка. Вот до каких заумных мыслей довело меня пребывание в больнице Маклина. Я стою возле зарешеченного окна и внимательно изучаю открывшиеся взору пейзажи. Сегодня впервые за долгое время солнечная погода, правда, местами все равно облачно. Хорошо бы выйти, проветриться… Ухмылка становится еще шире. «Придурок, ты же в психушке!» – вопит внутренний голос. Ну да, ну да… По прибытии меня сразу же определили в Proctor House 2: закрытый режим и лишь некоторым разрешены прогулки под наблюдением персонала. Лично я таких привилегий еще не заслужил. После нашей последней беседы, моя сексапильная докторша сдержала свое слово и снизила дозу таблеток, которыми меня здесь усердно пичкают. Я наивно полагал, что это поможет мне избавиться от того назойливого безмолвного чудика, являющегося в мою палату каждый долбанный день моего заточения, но меня ожидало разочарование. Он продолжал свои бесцеремонные визиты, еще больше вводя меня в заблуждение насчет того, а действительно ли я нормальный? У меня было предостаточно времени для того, чтобы заняться качественным самоанализом. В итоге, не без помощи своего лечащего врача я пришел к следующим выводам: мое восприятие себя и мира болезненно искажено. Самые обыденные проблемы вызывают у меня ужас и постепенно заводят в тупик саморазрушения. Физическое проявление этого – чрезмерное употребление алкоголя, изнутри – мучительные мысли «по кругу» о собственной никчемности, слабости, доводящие до отвращения к самому себе. Но все к моей глубокой радости не совсем так. Последняя стадия меня пока не настигла, хотя я ощущаю, что она близко. Возможно, если бы моя самооценка была ниже плинтуса, я бы сейчас уже рыдал в подушку, ненавидя всех и вся, и в частности окружающий меня жестокий и несправедливый мир. Я невольно прыснул со смеху. По–моему пора завязывать с самокопанием. Что же касается моих убеждений по поводу того, что я совсем не буйный в этой богодельне никто не воспринял всерьез. Каждый раз на меня надевают вонючую, пропитанную какими–то дерьмовыми запахами смирительную рубашку и ведут к врачу на очередную увлекательную беседу, вследствие которой я все равно остаюсь взаперти, наедине со своими демонами, медленно пожирающими меня изнутри. Однажды, докторша спросила меня, что я чувствовал в тот момент, когда убивал? Тогда я ответил, что поначалу ощущал безразмерную власть, а после только пустоту и больше ничего. Словно все эмоции разом куда–то улетучились, а вместо них образовалась зияющая дыра. Не было ни жалости, ни радости от содеянного. Вообще ничего. Мой ответ очень сильно удивил женщину. Она заявила мне тогда, что я обязательно должен был что–нибудь почувствовать, ведь я совершил самый страшный грех из всех имеющихся грехов на земле, на что я только горько усмехнулся. «Хотите, чтобы я соврал, док? Вас наверняка пугает то, что не поддается научному или медицинскому объяснению?» – этот вопрос окончательно привел ее в замешательство. Я понял это отнюдь не по ее внешним признакам, а потому как она поспешила сменить тему разговора. Такие индивиды, вроде меня готов поспорить попадались на ее практике крайне редко, если вообще попадались. Как ни странно, но я тешился этой мыслью. А что собственно мне оставалось? После того, как Том поместил меня сюда, пребывание в этой лечебнице очень сильно повредило мое и без того уязвленное самолюбие. До этого меня немного выбили из колеи слова Алекс по поводу того, что я по ее мнению – ничтожество. Не то, чтобы мне было особое дело до мнения этой журналисточки, но по каким–то неизвестным для меня причинам они крепко отпечатались в моем сознании. Кстати, про Алекс… Я часто вспоминаю о ней. Вроде нет в этой девушке ничего особенного на первый взгляд, но я успел к ней привыкнуть за то время, что мы провели вместе. Она забавная. Жаль, что у нас закончилось все таким образом. В глубине души я даже рассчитывал на ее визит, но она так и не появлялась, и ее можно было понять. Я вел себя с ней как последняя скотина, хотя с другой стороны я именно такой, какой есть, и меняться не собираюсь. Разве я обещал ей и другим девушкам по контракту любви до гроба? Правильно – нет. Помню, одна из моих бывших любовниц, Саманта, кажется, так ее звали, сказала мне следующее: «Знаешь, ты никому ничего не должен. Я понимаю твое желание властвовать, но не разделять. Достаточно того, что у тебя есть твой брат для таких целей. А что же касается девушек… Разве ты их принуждаешь к чему–то? Ты молодой, красивый и успешный парень, даже просто быть рядом с тобой, это уже невероятное везение. Ты потрясающий любовник, совсем не скупой в плане дорогих подарков, интересный собеседник. Да, у тебя есть свои завихрения, тебя иногда заносит, причем в очень непредсказуемый вихрь событий, но, в конце концов, все лучшие люди немного сумасшедшие, запомни это и не парься, если кто–нибудь вздумает говорить что–то нелицеприятное в твой адрес». Эх, Сэм, спасибо тебе. Ты была самая рассудительная из всех моих бывших. И жаль, что ты была такой в единственном экземпляре. Облако, все это время, закрывавшее солнце исчезает и сквозь окно в мою палату проникает яркий солнечный свет, и его лучи приятно щекочут мое бледное осунувшееся лицо. Я щурюсь, отворачиваясь от него, и снова вижу мужика в сером плаще, застывшего посреди моей палаты. У него нет лица. Вместо него только черный овал. Зрелище не из приятных, скажу я вам. Словно смотришь в бездну и изо всех сил пытаешься не провалиться в нее. Хорошо, что на его голове есть шляпа, благодаря которой хоть немного можно расфокусировать взгляд. – Опять ты здесь? – спрашиваю, уже заранее не рассчитывая на ответ. – Зачем ты приходишь ко мне? Из–за тебя у меня появились проблемы, сечешь? За нами в палатах периодически наблюдают через маленькое окошко, – перевожу свой взгляд на небольшое отверстие в двери, – и ты мой безмолвный друг являешься именно в такие моменты. Но никто кроме меня, тебя не видит, поэтому все считают меня натуральным психопатом. А мне этого совсем не нужно. Я планирую выйти отсюда. Так что сделай милость и отвали от меня, наконец! Я резко срываюсь с места, кидаясь на незнакомца, но его уже и след простыл. И вот так каждый раз, как по накатанной. Я пытаюсь его поймать, а он ускользает от меня, оставляя лишь неприятный осадок неизвестности внутри. Я ненавижу подобные чувства, потому как предпочитаю всегда и все держать под контролем. И вот сейчас, запертый в этой тесной палате, я ощущаю себя беспомощным и неспособным повлиять на ситуацию. Злюсь ли я на Тома за то, что оказался в дурдоме? Пожалуй, нет. Не скрою, поначалу мне хотелось его придушить, но даже в самом страшном сне я бы этого не сделал. Я очень скучаю по брату. Он навещал меня пару раз, но я отказался от свиданий с ним. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Ничего, совсем скоро я выйду отсюда и тогда мы сможем нормально пообщаться. Даже скорее, чем он возможно рассчитывал…

***

Для того, чтобы доказать Роуз и самой себе, что я не сошла с ума, я всю ночь провела перед ноутбуком в поисках нужной мне информации. Я искала похожие происшествия в нашем городе, связанные с паранормальными явлениями, но поначалу попадалась полная туфта. И тут неожиданно на одном из просматриваемых мною форумов я наткнулась на заметку очевидца, который столкнулся с необъяснимым явлением. Но когда я прочла, где именно он видел бестелесную сущность в сером одеянии у меня на мгновение перехватило дыхание. До боли знакомая надпись ночного клуба «Royale» вызвала во мне целую бурю эмоций. А ведь мы с подругой так и не докопались до истины того, что на самом деле загадочного происходило в этом заведении. Понятно, что на какое–то время мне было совсем не до этого, но теперь у меня появилась уникальная возможность пролить свет на все тайны и я уже знала, кто мне сможет в этом помочь. Отложив ноутбук в сторону, я вскочила с кровати и побежала в комнату Роуз. Подруга мирно сопела, уткнувшись носом в подушку, но мой разгоревшийся журналистский азарт, требовал скорейшего расследования, и потому я без малейших колебаний принялась будить девушку. – Алекс? Ты совсем рехнулась? – Роуз наградила меня взглядом, полным презрения, – на часы смотрела? – Смотрела, три часа ночи, но мое дело не терпит отлагательств, – я скинула с подруги одеяло, за что чуть не получила подушкой по голове, – вставай, давай, поедем в клуб. – Чего? – глаза Роуз заметно округлились, – какой к чертям клуб? Может, мне скорую вызвать? Ты как себя чувствуешь? – Со мной все в порядке. Послушай, разве тебе самой не интересно докопаться до правды? Мало того, что Генри пропал без вести, у нас в редакции никто так и не назвал причины его внезапного увольнения, так еще и этот дух нарисовался, не сотрешь. Моя интуиция подсказывает мне, что все события связанны с «Royale» и непосредственно с их владельцами. Поэтому мы возьмем с собой Тома, если конечно он уже не в клубе и на месте будем разбираться. – Притормози, пожалуйста. Я считаю, что нам стоит подождать до утра и на свежую голову поехать в клуб и уже тогда проводить полноценное расследование, в том числе и с опросами посетителей. – Да как ты не поймешь, не могу я ждать! Я попросту не усну. Я хочу знать правду и плевать на время. – Раз тебе меня не жалко, ты бы хоть про Тома подумала, он сейчас наверняка сладко спит в своей теплой постельке и даже не подозревает, кто именно хочет нарушить его сон. Да он нас матом покроет и на этом все кончится. – Блин, Роуз, ты что угодно готова придумать, лишь бы поспать подольше! Том – владелец ночного клуба и я больше чем уверена, что ложится он только под утро. Ну, я тебя очень прошу, поехали сейчас! – Ладно, твоя взяла. Все равно ведь не отвяжешься. Я радостно захлопала в ладоши, подскочив на месте. Роуз удалилась в ванную, продолжая негромко возмущаться до тех пор, пока за ней не закрылась дверь. Дальше послышался шум воды и я, решив не терять времени зря, направилась обратно в свою комнату с целью собрать все необходимое для расследования и заодно переодеться. Но стоило мне переступить порог комнаты, я сразу же позабыла обо всех своих планах. Возле закрытого окна стоял незнакомец в сером плаще. Едва он заметил меня, его образ постепенно начал таять в воздухе и в связи с этим моя теория по поводу того, что это чей–то дух подтвердилась. Мой мозг принялся лихорадочно соображать. Если я срочно не придумаю, как его остановить, то кто знает, когда еще представится случай хоть что–нибудь разузнать о нем. И я придумала… – Ты как–то связан с Биллом Каулитцем? – выкрикнула я, ведомая робкой надеждой, что он не оставит мой вопрос без ответа. Внезапно, дух остановился, вновь приобретая очертания мужской фигуры. Я резко отшатнулась назад, если честно, я и сама не ожидала, что моя задумка сработает, но внутри меня все ликовало. Кажется, мне удалось зацепиться за тоненькую ниточку, которая в последствии сможет привести меня к чему–то более весомому. – Скажи, кто ты такой? – дрогнувшим голосом спросила я. Мое сердце отбивало в груди сумасшедший ритм, ладони вспотели, по спине пробежал холодок. Я боялась лишний раз моргнуть, потому как догадывалась, что дух может исчезнуть в любой момент, так и не удостоив меня вожделенным ответом. В комнате царил полумрак, и мне по–прежнему не удавалось рассмотреть лица незнакомца, а подойти к нему поближе я не рискнула, по понятным причинам. На продолжительное время в помещении воцарилась гнетущая тишина. Я продолжала стоять неподвижно, исподлобья поглядывая на мужчину. И вот, наконец, он практически шепотом изрек одну единственную фразу, которая вынудила мое сердце болезненно сжаться в груди: – Помоги ему. И все. Сказав это, силуэт незнакомца буквально за пару секунд растворился в воздухе, оставляя меня в состоянии полнейшей растерянности и внутренних терзаний. Я сразу догадалась, кому именно дух просил помочь. Неужели я и вправду не смогу спокойно жить дальше? Пусть даже косвенно, но Каулитц–младший похоже так и останется неотъемлемой частью… Меня.