1826 дней без Намджуна

Сегодня на обед омар, запеченный с сыром. – Только омар? А как же рис? – капризничает Тэхён. – Там ещё сыр и сливки, так что и так вполне сытно. А чего ты ждал от человека, который расстался со своим парнем? – руки Сокджина напоминают кости скелета, но у него есть силы орудовать палочками, так что он подцепляет ножку омара. Тэхён разинул рот: "Ты начал есть?! Прошло десять дней, и ты наконец-то решил поесть?! С чего вдруг?". – Успокойся. Я не буду есть, если ты так пугаешься. – Нет-нет. Расслабься, всё хорошо, – отвечает он, но не удерживается и добавляет вполголоса. – Хотя ты говорил, что если снова начнёшь есть, то замёрзнешь в аду... Ладно-ладно! – Тэхён пригибается, уворачиваясь от опасно летящих палочек, и начинает торопливо набивать рот. – Всё-всё, я молчу. Сочное мясо тает на языке Сокджина, и желудок превращается в топку, готовую сжечь каждую крошку. Так что он запихивает еду в рот, высасывает растопленный на мясе мягкий сыр и чуть ли не давится слюной. Силы потихоньку возвращаются к нему и вливаются в пальцы, так что Сокджин всё сметает со стола. – Совсем как Бог разрушений. Старший, сидя посреди жуткого беспорядка, взирает на младшего и запускает в него пустыми скорлупками от панциря омара. "Обязательно было так говорить?!" – шипит Сокджин. "Ну зачем надо было портить его хорошее настроение, вворачивая в разговор прозвище Намджуна? Как будто он рядом..." – Не могу иначе, – Тэхён поджимает губы. – Мне его не хватает. – Мне тоже. Сокджин помнит самый первый день в этом доме. Тогда они с Намджуном переезжали с другой квартиры. И почему-то никто не помогал Сокджину перетаскивать коробки с вещами на новое место. Сложив коробки вместе, он позвонил другому. "Так! Ким Намджун, где ты?!" – прокричал старший в гарнитуру. – Ммм, – надтреснуто отзывается голос в трубке. – В студии. – Помнишь, какой сегодня день? Озадаченное молчание. – Четверг? – Сегодня День Д, – процедил Сокджин сквозь зубы. – Де... Ой! – тревожная нотка прозвенела из телефона. – Прости, дорогой. Я приеду прямо сейчас. – Не утруждай себя, – голос Сокджина ледянее зимней ночи. – Я уже перевёз все вещи. – Милый, – хриплый голос стих до интимного шёпота, – тебе потребуется кое-кто сильный, чтобы разобрать коробки. – Нет уж, спасибо. Пусть лучше остаются в целости и сохранности. "Как он может так себя вести?" – кипел Сокджин. Приготовления к переезду заняли недели и месяцы, неужто не заметил? От поисков квартиры до самого переезда Намджун был незнамо где. Так что старшему в одиночку пришлось укладываться во все обговоренные сроки, самостоятельно менять адреса, паковать вещи, выбрасывать ненужное, нанять грузчиков и заниматься всем остальным перед днем Д. А с другой стороны, чего еще Намджун ожидал, соглашаясь на переезд? Он и вправду думал, что перевозить вещи это как в бирюльки играть? Как будто ему просто нужно собрать чемодан перед поездкой? Или он надеялся, что дом волшебным образом подготовят для него? Ну конечно. Ведь есть волшебник Сокджин. Горничная обо всём позаботится ради господина! Когда Намджун повзрослеет?! – Как ребёнок, честное слово! Разговор оборвался. – Какого?.. Ночью Сокджин оставил без внимания новенькую кровать и пошёл спать на белый диван из искусственной кожи. Наконец-то вернувшись домой, Намджун склонился над любимым и поправил его чёлку, чтобы полюбоваться сонным лицом. Сокджин спал, рот сердечком приоткрылся. Он спал безмятежно, словно на руках у ангела. Хотя он и был ангелом. Намджун поцеловал бы, да поцелуй вышел бы слишком мокрым. – Вернулся, негодник, – пробормотал Сокджин, не открывая глаз. – Доброе, родной, – Намджун коснулся его лица губами. – Уже утро? – Сокджин встрепенулся и увидел сияющую в небе луну. Он стукнул Намджуна по груди: "Подлый врун". – А что? – возмутился тот. – Два часа, новый день! – Я не об этом! Ты обещал помочь с переездом! Я чуть не разбил тарелку! Намджун вопросительно приподнял бровь: "Тарелку?" – Да. Купил её в Осаке в прошлом году, когда был там с мамой, – Сокджин удобно расположился на бёдрах своего парня. Он уже почти заснул, но Намджун поднялся на ноги. Сокджин уронил голову на диван и недовольно простонал. Намджун подошёл к тумбе с телевизором. На одной из полок стояла выставочная коробка, внутри которой белела керамическая тарелка. Тарелку украшал узор из мелких синих цветов, испещрявших сплетенные веточки. Младший был очарован простой красотой: "Надо же, хорошенькая". – Не трогай, не то разобьёшь! – предостерегают с дивана. – Не заводись, я ничего не трогаю, – обернулся Намджун и спиной опёрся на полку. Сокджин видит, как полка согнулась под весом Намджуна. И тут же блюдо пролетало над его золотистой головой и упало на пол. Осколки красного на мгновение застыли в воздухе лепестками алой розы и окончательно замерли на полу. – КИМ НАМДЖУН! "И вправду Бог разрушений", – взглянул Сокджин осуждающе. – "Что ты делаешь?" Блондин выронил осколок и поднял руки вверх: "Ничего не делаю". Старший вздохнул: "Я всё уберу. Просто сиди и ничего не делай, как и всегда, – лицо младшего вытянулось, и Сокджин выругался про себя. – Прости", – неловко извинился Джин. – Да нет, это я должен извиняться. Сокджин промолчал – не мог понять, в бешенстве ли Намджун или говорит искренне. – И за остальное тоже прости. В последнее время так занят из-за альбома. Надо было переезжать после его выпуска. "Точно, музыка", – совесть колет Сокджина чувством вины. – "Нет-нет, это я сглупил, когда решил, что нам нужно переезжать вместе". Намджун выгнул бровь: "Ты больше не хочешь жить со мной?!" Господи, какой же он идиот. Если бы Сокджин не хотел жить с ним, он бы ни за что не занимался переездом в одиночку. Он тоже распланировал жизнь на годы и годы вперёд. И начать жить вместе значило сделать лишь первый шаг. – Нет..., – старший густо покраснел. – Я обдумывал кое-что поважнее, – он обхватил локоть Джуна и прильнул к нему. – И что же? Джин набрал полные легкие воздуху. Он вытер вспотевшие ладони и взял руки блондина в свои. Намджун взглянул на пылающие щеки своего парня и забеспокоился. Мало ли, может, его лихорадит. – Давай поженимся! – выпалил Сокджин. – Хочу быть с тобой до конца своих дней. Тогда ему стоило знать, что Ким Намджун обречён ломать всё, до чего дотронется. И Сокджина ждала та же судьба.