TES V: Hogwarts

Гарри находился в довольно большом помещении с каменными стенами и полом, освещенном факелами. Красивый витраж на стене выглядел мрачновато. Тем временем этот странный человек в чудной потрепанной одежде все расхаживал и несколько неискренне радовался какой-то Матушке. Может, это она с ним говорила? Но тогда где она? Или они оба сошли с ума? Не поэтому ли его называют Слышащим? Странно все это. А ведь Барбас обещал ему семью. Неужто обманул? Хотя голос тоже что-то такое говорил… — Заткнись, наконец, чертов шут, или, клянусь Ситисом, я сам тебя заткну! — завелся смуглый человек в тюрбане и с саблей, но тут же остыл. — И так все плохо, еще и ты визжишь. — Молчи-и-и-и! Молчи, пустынник, ты не понимаешь, ты не видишь… — Да все я понимаю, клоун. Но если Убийца Императора оставил тебя в живых, это не значит, что никто не пропишет тебе целительных пинков. — Убийца Императора? — подумал Гарри, несколько испугавшись. — Куда я попал? Вот же Барбас, во что ты меня втянул, обманщик? — Сначала Астрид, потом Торвар. Только начали на ноги вставать, а. И куда нам этого мальчишку девать? — жаловался непонятно кому смуглый человек. — Как куда? Просто кому-то придется вместо Торвара пойти и размять косточки, а, Назир? А Гарри тебе скажет, куда идти. Тем более, что Торвар записал несколько контрактов, что ему сказала Мать, и у нас есть работа. А Гарри научится. — Подождите, о чем вы? Чем вы занимаетесь? Что за контракты? — О, Слышащий, я все расскажу, ведь мы Тем… — Заткнись, клоун, он всего лишь ничего не знающий мальчишка. Пусть пообвыкнет, придет в себя, тогда и введем в курс дела. Гарри это не понравилось. В конце концов, он ходил в школу и даже неплохо учился. — Я кое-что знаю, — сказал он. — Ну, математика, еще всякое-разное. Но от него просто отмахнулись. Видимо, они говорили не о школе. — Я согласна с Назиром. Не надо ему пока всего знать. Пойдем, Гарри, я покажу тебе, где можно отдохнуть, а потом со всеми познакомлю. Кстати, меня зовут Бабетта. Казалось, у этой девочки неиссякаемой запас энергии. А еще красные глаза. Может, болеет чем? Комната, которую она ему показала, было большой, с полками, заставленными книгами. В центре была большая кровать, застеленная шкурами, а слева несколько деревянных кукол для одежды. — Торвар любил читать. Здесь тоже. Идем, ты ведь еще не знаешь Мяр’го! Но Гарри не хотел терять возможность расспросить странную девочку о происходящем. — Стой! Бабетта, можно спросить? — М? — Тот голос… женский… — Мать Ночи? — Ну, наверное. Тот человек так сказал. Так вот, она сказала что-то про семью. — А. Это просто. Все мы — я, Цицерон, Назир, и остальные — семья. Теперь и ты тоже. Мы присматриваем друг за другом, помогаем иногда. Не всегда ладим, конечно. — Но ведь семья… — Папа, мама и дети? Мы — та семья, которую выбираешь сам. Или которая выбирает тебя. Мы называем друг друга братьями и сестрами, но мы разной крови, это правда. Еще у нас есть… пять правил. Они простые. Выполняй волю Матери. Не предавай семью. Слушайся старших. Не кради у своих. Не убивай своих. — Не убивай? А… случается? — слишком много деталей потихоньку складывались. Все-таки Гарри совсем не был дураком. — Нет. Это так, лишний раз напомнить. Как ты успел заметить, наша работа иногда включает в себя сражения. А они, как ты мог бы догадаться, обычно ведут к смерти. Услышанное мальчику не понравилось. Совсем. — А тот человек, которого вы не нашли… — Торвар? — Почему вы зовете его у… убийцей? — Потому что он убил Императора. Так получилось. — Вы — убийцы? — не подумав, ляпнул мальчик. Через секунду он решил, что, наверное, зря. — Да, — спокойно ответила девочка, видя, что отрицать бесполезно. Может, не помяни Назир Торвара… — Такая же работа, как и все остальные. Кто-то сеет хлеб, кто-то кует оружие, кто-то сражается в битвах. А мы убиваем. Гарри был не согласен. Сеять хлеб и убивать людей — разные вещи, даже он понимал. Но, в конце концов, он просил семью… Слишком долго он о ней мечтал, чтобы отказываться так сразу. Мечтал он, конечно, о другом, но дают — бери, так, кажется, по телевизору говорили? Да и Барбас не обещал, что семья будет… нормальная. А эти люди его приняли. Ну, разве что Цицерон… Видимо, таких как он и имел в виду дядя Вернон, говоря про «ненормальных». Гарри тоже таким быть не хотел. Готов ли он был принять такую «семью»? Гарри решил посмотреть и попробовать. Сбежать он успеет. Ну, это он так думал. Видимо, Бабетта правильно истолковала его колебания и просто ждала, давая подумать. Гарри был за это благодарен. Дурсли никогда его не ждали. А когда мальчик кивнул, она потащила его куда-то, действием отгоняя тяжелые мысли. Этим Мяр’го оказался… двуногий кот. С хвостом, острыми ушами и шерстью. Он в это время сражался с другим человеком в черно-красном, причем оба пользовались двумя длинными узкими ножами. Удары так и мелькали, оба были быстрыми и ловкими. Вернувшийся Назир встал в углу и наблюдал, изредка шутливо комментируя. — А они не порежутся? — А почему нет? Быстрее научатся, — подобная жесткость напрягла Гарри. Он не любил, когда больно. Внезапно до него дошло, что что-то не так. Ведь уже давно никто не сражается мечами, не носит доспехи, так делали только в сказках… — А почему вы деретесь ножами? Ведь есть пистолеты, винтовки… — недоуменное молчание было ему ответом. Он решил продолжить: — Ведь так уже давно никто не сражается! Только в сказках! — В сказках, говоришь? — протянул Назир и повернулся к сражающимся: — Ну, значит, вы попали в сказку, молодежь! А я вам говорил! После этого он обратился к Гарри: — Знаешь ли ты, парень, как сюда попал? — Я же говорил, Барбас… — Это мы уже слышали. — прервал его житель пустыни. — Так вот, эта псина достаточно известна в определенных кругах. Она уже не счесть сколько веков служит Клавикусу Вайлу. — Да он говорил… — Не перебивай, мелочь. Вайл — принц даэдра, — вот теперь он замолчал, ожидая реакции. Но Гарри его просто не понял. Видя это, Назир продолжил: — Он исполнитель желаний, как ты мог догадаться. И для него, думается, не проблема переместить тебя в другой мир. Особенно, если ты ему приглянулся. Собственно, вполне вероятно, что Торвара он забрал на твое место. Что же он только мог такого пожелать, а? Если это то, о чем мы думаем, то… зря это он.