TES V: Hogwarts

Веселье началось еще до того, как поезд доехал до Хогвартса. Гарри довольно много прочитал про дементоров, пока они думали над тем, как вытащить Блэка, но он совершенно не рассчитывал встретить их лицом к лицу так скоро. Началась поездка вполне мирно и буднично — вся веселая компания завалилась в купе к незнакомому взрослому — тому самому оборотню, судя по чемодану. Говорить ребятам про некоторые особенности их нового преподавателя, он, разумеется, не стал — нечего им волноваться лишний раз. Вчера как раз было полнолуние, и выглядел Люпин потрёпанно. Видимо то, что он до сих пор не проснулся, с этим и связанно. Хотя с этими оборотнями вечно не понятно, вполне может быть, что он притворяется. Гермиона и Рон ругались по поводу крысы и кота, Невилл и Гарри обсуждали, кого из хаффлпафцев можно позвать в компанию, Джинни просто мирно сидела. По мнению Гарри, многовековая кошатина явно выигрывала в сравнении со старой крысой. Пару раз забежали знакомые, Малфой кинул полуобиженный-полуожидающий взгляд, да и все. Самое веселое было дальше, а началось оно с того, что поезд, дернувшись, остановился. С полок в соседних купе, судя по звукам, посыпались вещи. Вдобавок погасли лампы, оставив их в темноте. Рон ничего не понял и отдавил ногу Грейнджер. Народ начал порываться сделать какую-нибудь глупость, пока их не прервал «внезапно» проснувшийся Люпин, хрипло попросив заткнуться. Наколдовав свет, он все тем же неубедительным тоном приказал им оставаться на месте и собрался было открыть дверь, но та открылась сама. За ней стояла упирающаяся в потолок фигура, закутанная в плащ. Дементор. Он протяжно, с хрипом втянул воздух… и не только его. Эта тварь давила на разум — но если Альбус делал это с точностью и аккуратностью скальпеля, то страж Азкабана бил осадным тараном. Окружающих обдало сырым, могильным холодом, страхом и тоской. В памяти Гарри тут же всплыл голос Нечестивой Матроны, её мерзкий смех, и еще… последние слова Императора. Ярость на существо, посмевшее так присесть ему на мозги, поднялась, сметая страх. Торвар жаждал убивать. — Фас… нид, на! Бовул, вокун до даник вол! * — прошипел Гарри, готовя «Огненное дыхание». Но в тот же самый момент Люпин заявлял о себе, вызывая неполного патронуса, и что именно заставило тварь уйти, было не понятно. С уходом дементора ушло и давление на разум, и потихоньку Гарри отпускало. А заодно до него дошло, что он чуть было не натворил — дыхание дова просто прожарило бы всех присутствующих в этом купе. А еще он снова выдал себя — оставалось надеяться, что никто либо не заметил, либо не придал значения. Накрыло так накрыло, нда. Но полевое испытание показало, что с дементорами ему лучше дел не иметь — последствия непредсказуемые, а ощущения мерзкие до невозможности. Окружающие выглядели хреново — серые, с расширенными зрачками, забившиеся по углам. Римус начал раздавать детям не самый дешевый шоколад, сам к нему не притронувшись — быть может, директор был в очередной раз прав и этот оборотень — достойный человек. Мелочь, да, но сам он выглядел, пусть и чисто, но все же бедно. Дальше все покатилось по привычной колее, дети даже приняли произошедшее за в некотором роде приключение и активно делились впечатлениями. В замке их разве что вызвали к медику, на всякий случай. Но, разумеется, странности не закончились даже с наступлением ночи, и пока Гарри с дороги умывался, домовик, чуть было не убитый на месте из-за внезапного появления все еще взвинченным после дементора Гарри, сообщил, что директор срочно хочет его видеть. Ну что за жизнь? Ночные коридоры замка встретили его знакомой прохладой и темнотой. Родное тихое пение Слов успокаивало. Шаги были тихи и точны, ни шороха, ни шума. Все так, как и должно быть. Директора он застал сильно взволнованным и расхаживающим по кабинету. Увидев Гарри и не говоря ни слова, он махнул палочкой, заставляя портреты на одной из стен разъехаться. Вместо них на пустой стене начала появляться карта Хогвартса. Все бы ладно, но на ней были отмечены все, кто был в замке! Так вот откуда директор знал про его ночные похождения на первом курсе! Альбус дождался, пока первое удивление картой схлынет, и ткнул рукой в направлении башни Гриффиндора. На его спальню — там были подписаны ожидаемые Рон, Невилл, Симус и Дин. Вот только помимо них еще был Питер Петтигрю. — Носки Акатоша… — Ты понимаешь, что это значит, мой мальчик? — То, что у нас проблемы. Какого черта? Он же был убит Блэком тринадцать лет назад! — Видимо, не был. Я каждый год провожу несколько проверок, все ли ученики на месте. Раньше его не было. — Газету. — Гарри? — Газету проверьте, директор. Тот номер, который министр дал Блэку. Блэк и Петтигрю связаны, так? Почему они зашевелились именно сейчас, одновременно? Я бы поверил в случайность, случись это давным-давно, но прошло тринадцать лет — таких случайностей не бывает. Что было в той газете такого, что Блэк сбежал в тот же день? — Хочешь сказать, что если бы он хотел, то за столько лет как-нибудь да сбежал, раз сейчас смог? Резонно, мой мальчик, — директор покопался в столе, доставая «Пророк». С первого же листа на них смотрела счастливая семья Уизли — Гермиона что-то такое писала, мол, выиграли кучу денег и пропутешествовали их. Экономия без границ. — Сильно сомневаюсь, что ответ лежит дальше первой полосы. Азкабан — не курорт, вряд ли Блэк мог нормально сосредоточиться. — Немного натянуто, мой мальчик. — Уизли. — Что? — Уизли на первой полосе, спит в той же комнате, что и Петтигрю. Что-то с ним. Но как взрослый человек может спрятаться около ребенка так? Я ведь тоже не слепой. Я бы заметил. Молчание затянулось. Директор думал, Гарри сопоставлял новую информацию. — Крыса, — заявил внезапно просветлевший Альбус. — Думаю, ты уже знаешь, что Джеймс Поттер и его друзья были анимагами? — Нет. Впервые слышу. Разве это не опасно? — Очень опасно, Гарри. Я в свое время именно поэтому не рискнул. Но им повезло, невероятно повезло. Ну а мне, как директору, было бы позором не знать подобного о своих учениках. — И Питер имел форму крысы? — Да. — И Блэк ищет его? Чтобы закончить начатое? Но… зачем? Это как-то уж больно фанатично, не находите? — Вот поймаем обоих — узнаем. Гарри, ты сможешь изловить Питера? — Петрификусом шибануть, или что поинтереснее дадите? — Шибани, мой мальчик. Простые решения — всегда лучшие. Простые решения — не всегда лучшие. Если их можно лишь чуточку усложнить, чтобы добиться своих целей — почему нет? Всего лишь немного чьей-то крови из набора зельевара и легкое «Диффиндо» на подушки Рона — и вуаля, скандал с участием Гермионы готов. Было несколько неприятно подставлять Живоглота, но так пропажа крысы не выглядела необъяснимой. Кот, казалось, знал, кто виноват, но он тоже крысу не любил, а потому даже подыгрывал. Что за умная тварь, а. Урок Хагрида прошел спокойно — Гарри просто не пошел к орлоконю. Перспектива кланяться гиппогрифу после того, как он не кланялся ни людям, ни драконам, ни даэдра, не впечатляла. Но он все же после пары высказал Рубеусу, что он думает о крайне опасных животных на уроках третьего курса. Полувеликан, сказав, как обычно, пару слов о милашках, проникся речью и обещал притащить кого попроще. Гораздо интереснее прошел первый урок Люпина. Он ведь достал им даэдрова боггарта — и это было интересно. Конечно, показывать свои страхи остальным было неприятно, но в другом случае, один на один, дети могли бы и не справиться. А страхи… он переживет. Да и всегда можно объяснить все богатой фантазией или простой литературой — вон, взял же Томас откуда-то оторванную руку. Хотя все же будет сложно объяснить какого-нибудь Мору... Достаточно тяжело понять, чего же ты боишься больше всего, и пока очередь двигалась, Гарри думал. Алдуина? Нет, он его скорее презирал. Воландеморта? Смешно. Кого из даэдра? Тоже нет. Ситиса? Боялся, еще как боялся, но сейчас у него нет над ним власти — поэтому едва ли о нем нужно вспоминать. Боггарт, ожидаемо, давил на мозги, а реальность, столь же ожидаемо, не соответствовала его наивным ожиданиям. Потому что страх Гарри детей вокруг совершенно не впечатлил. Его сильнейший ужас носил тяжелую мантию, отороченную мехом, со стилизованным драконом на груди. Император Тамриэля, Тит Мид Второй, грустно смотрел на своего застывшего убийцу, напоминая о его слабости. О слабости, которую он ненавидел и презирал, которую боялся снова увидеть в себе. — И снова я убедился, что командир Марон… хм, глупец. Я говорил ему, что… — Инсендио! — выпалил Гарри, не найдя ничего лучшего. Слишком часто ему стали напоминать о прошлом, слишком часто вылезали его страхи — и это его бесило. Еще не хватало упоминания Братства при всем честном народе! Вот только боггарт не проникся, но страшные слова никто не услышал. -…ство не остановить. Никому и никогда. Мысли роились в голове. Как, Ситис подери, выставить Императора посмешищем? В клоуна обрядить? В клоуна… — Ридикулус! Ну что же, может, Тит в одежде Цицерона смотрелся если и не слишком смешно, то иронично — точно. Народ вокруг вообще не понимал, что происходит, и почему Гарри Поттер боится старика в богатой мантии. Только он-то и понимал, что дело вовсе не в старике, а в нем самом. * Страх… нет, ярость! Спасайся же бегством, тень проклятого ужаса!