TES V: Hogwarts

И снова ночные коридоры, снова горгулья, отскакивающая при его приближении, снова его встречают белобородый и одноногий. Только сегодня их предстоит не милая беседа, а довольно неприятный допрос. Двойной. Когда третьекурсник притащил крысу, аврор попросил их подождать, пока он не освободится от очередного аврала — и за это время беглец сам приперся в замок. Два человека — один надменный и слепой в своей гордыне, а второй — слабый и жалкий, прибившийся к сильным. Такими они были давно, десятилетие назад. Сейчас же, на жестких стульях, связанные, сидели совершенно другие люди — сломленные и раздавленные, жалкие. Отличала их лишь та сила, что заставляла их жить — один жил из страха, второй — из ненависти. Гарри понимал обоих, и ни одним из них стать бы не желал. Аластор яростно крутил глазом, выдавая напряжение выше среднего. И что-то частовато его глаз тормозил на Гарри — видимо, ожидает что младший сорвется, захочет отомстить. Не слишком оправданное опасение — никакой ненависти Гарри не испытывал. Они рассказали свою историю. Много, много чего нового узнали о прошлом Гарри и Альбус. Аластор лишь согласно кивал головой на все — мол, подозревал. Ну конечно, когда подозреваешь всех подряд, кого-нибудь да угадаешь. Сириус утверждал, что это не он предал Поттеров. Что во время обряда Фиделиуса Хранителем был выбран не он, а Питер. Джеймс Поттер всего лишь ошибся, говорил он. И директор, с ужасом от осознания величины ошибок, подтверждал — Блэк не лжет. Нет, Джеймс Поттер не просто ошибся, — походя подумал Гарри, слушая тощего заключенного. — Он глупо, самонадеянно понадеялся на всего одно заклинание, не предусмотрев ни путей отхода, ни других средств защиты. Астрид в свое время допустила ту же ошибку. И погибла почти вся семья, что здесь, что там. Остается только не повторять за ними. Сириус смотрел на него с надеждой. С надеждой на то, что ему поверят. Если не все, то хотя бы сын Джеймса. Верил ли он? Может быть. Но еще он видел безумие, которое поселил в его глазах Азкабан. Довериться ему он бы не посмел. Рассказ продолжил Питер. С полпинка, постоянно поправляемый Дамблдором. Он был совсем другим, дементоры не коснулись его, но анимагия — невероятно опасное искусство. Прожив столько лет в виде крысы, он забыл себя — поэтому-то его и не видела карта Хогвартса. Никакого Питера просто не было. Всем известно, что Воландеморт пришел в Годрикову впадину на Хеллоуин. Но Питер пропал на две недели раньше. Казалось бы, если Петтигрю пришел предавать добровольно, почему Воландеморт столько времени ждал? Альбус слишком многое списывал на безумие Тома — тот бы не стал рисковать своей жизнью ради красивой даты. Почему пошел сам? По словам крысолюда, Лорд не доверял вообще никому. Даже Метка, из-за которой предать его было крайне проблематично, не исправила этого. И, как показал Снейп, не напрасно. Было забавно наблюдать, как меняется лицо Сириуса, когда до него дошло, что Петтигрю банально пытали, и морально и физически. Да, пытками самими по себе Фиделиус не сломать — но Воландеморт сломал Петтигрю. Повязал убийством, сделал Пожирателем. Как знакомо. Блэка от такой судьбы спасло лишь Гримо 12. Римуса — то, что ему не доверял вообще никто, кроме, разве что Альбуса. Но это не снимало с него груз предательства. Да, ему, в общем-то, просто не повезло. Пытка — это вообще такая вещь, после которой становятся либо трупом, либо предателем. Но в отличии от него, Блэк действительно не был виноват ни в чем, кроме глупости. Альбус покивав головой, отправился промывать мозги Фаджу, а Аластор — за Боунс, с племянницей которой Невилл Гарри уже познакомил — милая, скромная девчонка, никаким образом на тетю не похожая. То, что его оставили одного с двумя взрослыми людьми, пусть и связанными, видимо было этаким проявлением доверия. На это оставалось лишь мысленно хмыкнуть, что Гарри и сделал. Те попытались что-то ему высказать, причем оба, и оба же получили по «Силенцио». Никакого желания разговаривать с ними не было. Зря, наверное. Центурион правосудия завертелся, теряя шестеренки. Хорошая мина при плохой игре — стандартная политика Фаджа — в этот раз даже сыграла на руку, ведь посадил Блэка Барти Крауч-старший, по репутации которого можно и проехаться. Проезжались до конца года, пока Крауч держался. Но когда Аластор выкрал Крауча-младшего, старший сломался. А может, из-за удара по репутации. Стальной был человек, как сталь и лопнул, по словам Грюма. На вопрос про него самого, он пожал плечами и выдал что-то вроде «все там будем». Петтигрю поехал в Азкабан, а Сириус — в больничку, не выпуская из рук министерскую откупную, неплохо увеличивающую и так неплохое состояние Блэков. Провожая новообретенного крестного в больницу он и познакомился с Мунгундусом Флетчером, а точнее, малость поломал ему пальцы — засранец попытался украсть несчастную откупную. Учебный же год протекал спокойно, за исключением того, что Люпин, имевший, но боявшийся возможности увидеться с, честно говоря, преданным другом на его условиях, периодически пытался уйти в запой, откуда его каждый раз вытаскивала злющая МакГонагалл. Рон, под молчаливое и не очень неодобрение окружающих, ругался с Гермионой, та, как обычно, пинками загоняла их всех за учебники, Сьюзен всего смущалась, Невилл, приведший её в компанию, периодически защищал девочку от «злого Поттера» и остальных, что выглядело, конечно, довольно забавно, но вместе с тем и неплохим прогрессом для застенчивого травника. Малфой одобрительно кивал на Уизли, прослышав о расколе в их компании, неодобрительно кивая на остальных. Это, вообще говоря, было довольно сложное движение головы, причем издалека. Джинни же, как и надеялся Гарри, потихоньку отпускало и она даже начала с ним более-менее нормально общаться. Правда, Сьюзен её напрягала, на что Гарри лишь горестно вздыхал. Симус, который Шеймус, более-менее поняв остальных, хорошо разбавлял влияние Грейнджер, выдавая улыбки, похлопывания и менее циничные шутки, чем у Гарри, да и в большем количестве. Заодно, он же и притаскивал к ним близняшек Патил, Браун и Гольдштейна, которые просто не прижились с остальными, но иногда общались. Томас как-то просто был, смеясь над шутками, бегая от лохматого ужаса Гриффиндора и периодически рисуя что-то странное, но крутое. Близнецы, прознав, что Гарри не может ходить в Хогсмид, решили его поздравить Ситис знает с чем и подарили ему карманную версию карты Хогвартса. Видимо, возвращали должок за Локонса, хе. Почесав затылок, он все-таки рассказал о ней директору, который, как оказалось, когда-то оставил её Филчу. А вот о том, что завхоз не сможет ей воспользоваться, старик, не слишком уделявший внимание подобным мелочам, забыл. Мда, радость — не старость. На вопрос, с чего бы это школьники смогли найти дыру в защите замка, Альбус рассказал, что никакой это не баг, а фича все наоборот — она традиционно лежала у завхозов, пока некто по фамилии Поттер её не спер и не припилил добавил пароль. К слову, не мог он ходить в Хогсмид по всего одной причине — первый месяц он все время забывал подписать разрешение у Альбуса. МакГонагалл лишь жала плечами и заворачивала его обратно, где он снова забывал о даэдровой бумажке. В итоге, на четвертый раз, Гарри плюнул и полез через ход за статуей. Городок его вообще не поразил, кроме сладостей, которыми он вполне мог озаботить кого из друзей — просто выдать список и деньги. Но детям нравилось, пусть гуляют. Да и не могут дети долго сидеть в четырех стенах — с этой мыслью и приходит осознание, зачем же нужны дурацкие лестницы, до сих пор неупокоенный Пивз и прочая несуразица. Но все еще оставался план, который они, как и обещали, подняли в конце года, который наступил быстро. Основной вопрос все еще был — а зачем? Проругавшись весь вечер и половину учебного дня, они были прерваны Аластором, который внезапно сорвался и спрятался в шкафу, вызывая недоумение и вопросы о его здоровье у Гарри. Примерно через десять секунд в кабинет ворвалась уже привычно недобрая МакГонагалл. Оказывается, она искала Поттера, чтобы разнести его экзамен по трансфигурации. Или не разнести, а похвалить, но сама необходимость шерстить замок в поисках ученика её раздражала. Директор как-то заговорил ей язык и отправил обратно, вместе с этим пытаясь выпроводить и их, ставя точку в разговоре. Вот только и Гарри, и вылезший Аластор его приемы знали и активно сопротивлялись. В итоге они сторговались на том, что Аластор все-таки дает себя упаковать Барти-младшему, а тот отправляется к Воландеморту, но когда Пожиратель припрется в Хогвартс, играя Грюма, Гарри упаковывает уже его, вытаскивая одноногого. То, что он будет неподалеку и живой, держалось на свойствах Оборотного зелья, которым маги традиционно пользовались в таких предприятиях. Идиотский, на соплях план, который еще и не очень-то был нужен — какого даэдра им, казалось бы, живой-здоровый Воландеморт? Просто чтобы он не возродился сам Ситис знает где? Они что, все крестражи нашли? На это Альбус хитро улыбнулся и вытащил аж две покореженные сильным огнем вещи — то, что было медальоном Слизерина и какой-то чашей. Солнечной, о которой говорилось на Стене в Большом Зале. Директор, оказывается, либо в приступе не свойственной ему паранойи, либо же давнего расчета, с помощью Блэка и просто невероятной взятки — меча Гриффиндора, убедил гоблинов прошерстить сейфы Пожирателей на предмет особо темномагических артефактов. По его же словам, большую часть он уничтожил на месте, чем вызвал хмык Аластора и грусть Гарри, хотевшего уже увидеть, что такое эта их темная магия. Прочувствовать на шкуре, правда, не хотелось. На резонный вопрос о количестве у него мечей Гриффиндора, он ухмыльнулся еще хитрее и под выпученные глаза слушателей вытащил его из Распределяющей Шляпы и протянул Гарри. Простой, даже не боевой ни разу, одноручный меч, несколько безвкусно украшенный камнями и гравировкой. Дурацкая вещь, если бы он не был гоблинским. И что-то было в нем еще… Подождав, пока Гарри наглядится, директор взмахнул палочкой, снимая какое-то колдунство. Меч начал меняться, рукоять с каменьями превратилась в нормальную рукоять коричневой кожи, а клинок из парадного стал боевым. Хитро, хитро, наложить иллюзию, которая выставляет тебя почти безоружным. Но что самое интересное, на клинке Языка ожидаемо были Слова Древнего Наречия — Йа-Хейв-Джул — Поиск-Доблестный-Человек. И снова хитро, привязать меч к шляпе, оставляя его школе. Пока Шляпа в замке, и меч найдется. Видимо, именно поэтому его даже гоблины не смогли удержать, все-таки дар Акатоша — это не деревенский колдун кровью окропил. Годрик был явно не дураком, хотя мог бы оставить что пополезнее. Тогда у них оставался один Воландеморт, один действительный крестраж и один потенциальный. Тогда, наверное, действительно можно переходить к активным действиям, по ходу дела ища оставшийся. Этим, очевидно, собирался заняться Альбус, как тот, кто Воландеморта знал. Крауч-старший успешно спивался, огребя за Блэка, младший — дрых где-то в закромах Грюма. План же все еще выглядел идиотским, но теперь хоть имел смысл. А после упоминания, что на Турнире будут драконы, у Гарри загорелись глаза — но это не спасло Альбуса от того, что Поттер пойдет не дополнительным участником, а самым что ни на есть основным, и как это организовать — это их личные проблемы. Старшие, вздохнув, согласились. Оставался вопрос того, как проявит себя Воландеморт, а то Турнир — это конечно, весело, но его Альбус последние годы не для этого пробивал. Белобородый был уверен, что Том использует ритуал воскрешения, в котором требуются плоть слуги, кровь врага и кость отца. Ну, скажем Барти не сильно на них обидится, если они ему отрежут руку, кровушки можно нацедить у кого попроще из обиженных Воландемортом, кость отца как-нибудь придумают. Но что делать с Черной Меткой? Тут снова вылез директор, пообещав сделать на Аласторе этакую копию Метки, только, разумеется, без темной магии и снимаемую — аккурат чтобы еще не возродившийся лич не понял. Тем более, что у него есть прототип — Барти, до которого он с десяток лет исследовал Снейпа. Правда тот активно этому мешал, на что посетовал Дамблдор. Внезапно Аластор вспомнил, чего они вообще собрались, и Гарри только подивился, как мастерски директор увел разговор в сторону — вопрос, а зачем вообще эту ересь организовывать, а не прибить Воландеморта по-тихому, все еще решен не был. На это Альбус опять начал старую шарманку о том, что так нужно и будет хорошо. Где-то на полпути это надоело и ему и он рассказал нормально. Ну, вроде бы. Дамблдор решил совместить неприятное с бесполезным — упокоение Воландеморта со встряхиванием Англии, мол, зажрались. Его слушателям оставалось лишь прикладываться ладонями к лицу, поминая недобрым словом его «альтруизм». На вопрос о том, что могут погибнуть люди, директор, поморщившись заявил, что лучше уж так, чем придумывать заклинания для завязывания шнурков. Это было… внезапно. Не стыковалось с образом Дамблдора. Гарри резонно подумал, что тот просто что-то недоговаривает. На прямой вопрос директор снова поморщился, согласился и пообещал объяснить все после победы над Томом — мол, я пока не уверен, что все получится, чего вас напрягать. Выматерившись, и Гарри, и Аластор бросили гиблое дело переубеждения старика и просто согласились, в один голос пообещав в следующий раз за подобное подпалить ему бороду. На этом и разошлись. МакГонагалл его в итоге нашла, забыв про контрольную, и поинтересовалась, где он проводит каникулы. Внезапно выяснилось, что у Невилла — тот, спасая друга от ужасного декана, не нашел ничего лучше. А может, удачно подгадал.