TES V: Hogwarts

Первое, что пришло к Гарри, был свет. Яркий, белый и болезненный, он мешал даже через закрытые веки. Сознание возвращалось, ожидая жуткой боли в многочисленных ранах и ожогах, но не находя ее. Видимо, он провалялся немало, раз его успели подлатать. Что-то прошелестело в стороне, как будто книжная страница. Напрягшись, Гарри заставил себя открыть глаза и повернуть голову в сторону звука. «Ну конечно, — лениво проползла в голове мысль. — Кто еще, кроме Луны Лавгуд, мог бы так вовремя меня поджидать». — Доброе утро, Гарри, — улыбнувшись и опустив журнал, пропела она. — Хорошо, что ты проснулся. — Где… я? — В лечебнице святого Мунго, — заявила она, наклоняя голову к плечу и складывая журнал на коленях. — Ты был очень тяжело ранен. В «Пророке» писали про бойню в Министерстве и Того-кого-нельзя-называть. — Сколько? — Второй день, — сказала она и задумалась. — Ты знаешь, что у тебя очень странные мозгошмыги? — Нет, — ответил Гарри, не будучи уверенным, что хочет знать. — А что с ассасином? — Ты здесь, — с интересом посмотрела на него Луна. — А что с тобой? — Не со мной. Другой ассасин, разве Шеогорат не сказал? — Нет, — погрустнела она. — Он не хочет больше говорить про тебя. Говорит, так будет неинтересно. — У даэдра странное понимание интересного. — Да, — поднимаясь, согласилась девочка. — Там остальные ждут, я им скажу, что ты проснулся. Она вышла, аккуратно прикрыв дверь, а через секунду в палате стало слишком много людей. — Гарри Джеймс Поттер! — начал разнос Ужас Гриффиндора, заставив окружающих втянуть головы. — Я не знаю ни одного более безответственного, глупого и самоуверенного человека! Как тебе вообще в голову пришло самому пытаться сразиться с Тем-кого-нельзя-называть? — Ч… чего? — Чего? Чего?! — Мисс Грейнджер, у каждого из нас всегда есть причины, по которым мы ведем себя так, а не иначе, — заявил в своей миротворческой манере появившийся на пороге палаты Альбус. — Думаю, вашему другу больше бы пригодилась поддержка, а не упреки. — Я… я… — стушевалась отличница, прячась за Невиллом. — Я понимаю, мисс Грейнджер. Всем нам тяжело переживать за друзей — но не нужно, чтобы из-за этого страдали они. Спасая совсем раскрасневшуюся девушку, Гарри задал вполне ожидаемый вопрос: — Директор… Что случилось? — Думаю, нам лучше поговорить наедине. Дети, не могли бы вы… — дети исчезли почти мгновенно, Альбус для них был непререкаем. Усевшись на наколдованный стул, директор продолжил. — Итак, Гарри, я представляю, какие вопросы ты хочешь мне задать, но прежде всего я должен знать, что вообще произошло в Министерстве. — Как оказалось, от прошлого не сбежишь, директор. Даже в другой мир, — Гарри сделал паузу, обдумывая, насколько велики его проблемы. — Думаю, вы заметили, что как только вы появились, на меня напали. — Какой-то юноша в темном одеянии. Я, как ты помнишь, был несколько занят Томом, который все пытался тебя убить. Гарри почесал затылок, и ответил: — Да, я о нем несколько забыл. Появилась проблема пострашнее. Братство меня нашло. — Братство? Ты хочешь сказать, то самое, из другого мира? — получив утвердительный кивок, Дамблдор тяжело вздохнул. — Вот только этого не хватало. А я еще думал, где Том такого молодца-то раздобыл. — Молодца? — Ну, так Аластор выразился, — пожал плечами Альбус. — Я, как ты понимаешь, не могу оценивать ваши боевые навыки — не тот профиль. Так вот, он сначала восторгался вашим поединком, — сделал паузу он, давая прочувствовать необычность поведения Грюма, — а потом вернулся в привычное состояние и заявил, что вы оба неучи и идиоты. — В Омуте Памяти посмотрел? Вот пусть сам и воюет, раз такой умный, — оскорбился Гарри. — Я с ним согласен, мой мальчик. Почему ты вообще полез в эту вашу поножовщину? Неужто Аластор ничему тебя не научил? — Аластор учил меня воевать с магами этого мира, а не Нирна. С ними, видите ли, не сработает разоружение, им нет нужды во все горло орать заклинания. Тем более вы видели, чем закончилась моя попытка заблокировать его заклинание. — Том тоже много сильнее тебя, Гарри, но с ним же тебе как-то удалось справиться. — Справиться? Директор, я от него бегал — и то, только потому, что заклинания этого мира довольно медленно летят. От молнии особо не увернешься. — Но почему тогда он именно так не сделал, не атаковал своей магией? Гарри пожал плечами, а Альбус откинулся в кресле, задумавшись. — Зачем вы вообще меня окликнули тогда? — решил прояснить Гарри — Вообще говоря, именно из-за этого я здесь. — Ты собирался его убить. — Директор, если к вам пришло Темное Братство, у вас два выхода — либо умереть, либо же уничтожить его. Что с убийцей, кстати? — Гарри, ты собирался отрубить человеку голову в присутствии Фаджа. Да и я просто не знал, что он из твоего мира и может колдовать без палочки, — повинился Дамблдор. — А этот мальчик сбежал. Какой-то порошок, очень похожий на перуанский. Гарри откинулся на кровати и спрятал лицо в ладонях. Все очень плохо. Снова придется оглядываться и шарахаться от всякой тени. — Гарри, быть может, ты знал этого человека? Мог ли он присоединиться к Тому? — Никто из тех, кого знал в Братстве я, не подходит. Стать Пожирателем Смерти? Нет. Просто помогать? Тоже вряд ли, тогда бы они действовали согласованно. Кивнув своим мыслям, директор продолжил допрос: — Аластор попытался что-то понять из моих воспоминаний, но я был довольно далеко и не слишком уделял внимание, как он выразился, работе ног. Может, ему удастся тебе помочь? — Неплохо бы. А что с Воландемортом? И откуда там взялся министр? — О, вы несколько увлеклись убиванием друг друга и пропустили момент, когда наши доблестные авроры прибыли поглазеть на Пожирателей, — иронично начал Дамблдор. — Собственно, это спасло уже меня — Тому совершенно не хотелось светиться перед людьми, раз уж они так заботливо закрывают глаза на его возрождение. Само то, что Том вернулся, было для них шоком, что уж говорить про Гарри Поттера, который совершенно по-магловски, на мечах, дрался с кем-то в центре разгромленного атриума Министерства. Но, с другой стороны, мы добились того, чего хотели. — Засветили змеемордого перед публикой? Он теперь в разнос пойдет. — Именно. Думаю, теперь мне все же следует рассказать, раз уже все удалось, зачем я настоял на его возрождении. — Ого, я думал, нам с Аластором придется вас чуть ли не пытать, — у Гарри тут же промелькнули в голове давно обдумываемые версии, начиная с той, где Альбус просто решил повеселиться перед смертью, и заканчивая другой, где у старика есть давняя мечта избавить человечество от магов. — Аластор давно привык к тому, что у меня много тайн, мой мальчик. И он прекрасно знает, насколько они опасны. Но к делу, — директор тяжело вздохнул несколько грустно продолжил. — Видишь ли, Гарри, я не вечен. Да, еще лет десять я, быть может, протяну, но едва ли больше. А Англии нужен тот, кто поможет ей не сорваться в пропасть войны с простым миром. — Не думаю, что Воландеморт подойдет на эту роль, директор. — Мальчик мой, сейчас не лучшее время для шуток, — пристыдил его Альбус. — Так вот, Англии нужен тот, кто поведет ее вперед. Кто обладает достаточно сильной волей и уверенностью в себе, чтобы не поддаться на россказни «аристократов» об избранности магов, о особой силе чистокровных родов и необходимости воевать с простым миром. — Разве часть из этого не правда? — У древних семей действительно есть тайные знания и некоторые артефакты. Но едва ли сейчас найдется много магов, способных использовать эти тайны. Волшебники захирели, Гарри, стали слабыми и ленивыми. Кто-то назовет это естественным ходом вещей, эволюцией, но я не согласен. Я не хочу, чтобы магия исчезла или превратилась в средство, как ты говоришь, завязывания шнурков. Один мой ученик из маглорожденных сказал, что вместо того, чтобы заправить самолет и взмыть в небо, мы жжем топливо, чтобы согреться летней ночью. И я ведь понял его далеко не сразу, Гарри. Мы не ценим нашего искусства, а простые люди попадают в наш мир некритичными детьми, принимающими наши идеи, привычки и недостатки. Но ты можешь разорвать порочный круг — ты, молодой, сильный и умный. — Директор, мне не нравится, куда вы ведете. Я не ученый и не политик — я, Ситис подери, убийца! Вся наша с вами работа основывается на той простой мысли, что пока мы не убьем Тома Реддла, спокойной жизни мне не видать. Меня мало волнует магическое сообщество и его проблемы, директор, меня мало волнует исчезновение магии — даже если ее вдруг не станет, я пожму плечами и стану жить дальше. — И многих ты убил за последние пять лет, Гарри? — поднял кустистую бровь Дамблдор. — Я помню твои слова, что с новым миром ты принял новое имя и новую судьбу. Разве обязан ты вновь быть ассасином? — Это то, что я люблю и умею, — пожал плечами Гарри. — Зачем мне быть кем-то другим? — И кого же ты собираешь убивать, мой мальчик? — поинтересовался Альбус таким тоном, словно речь шла о погоде на завтра. — Своих вчерашних друзей? Да и знаешь, позволь мне не согласиться — как ты помнишь, я довольно стар, и частенько понимаю людей куда лучше, чем они сами себя. Говоришь, тебе нравится убивать? Я бы скорее сказал, что тебе нравится ощущение опасности, огня в крови. Аластор рассказывал мне, как ты сражаешься — ты ни разу не попытался убить его или покалечить, даже по привычке, рефлекторно. Ты упиваешься самой схваткой, боем с достойным противником, а не отнятием жизни. — Даже если вы правы, директор, позволю себе заметить, что я уже убил Квиррелла и убил бы того «мальчика», если бы вы мне не помешали, — довольно ядовито ответил парень. — И, заметь, оба непосредственно угрожали твоей жизни, — проигнорировал тон собеседника старик. — Едва ли можно назвать самозащиту наемным убийством, как думаешь? — Думаю, что вы меня вербуете. — Как грубо, — поморщился он. — Я же уже говорил, что нельзя принудить к Свету, мой мальчик. Ты умный человек и глупости быстро раскусишь — я не пытаюсь тебя вербовать, но, разумеется, я бы хотел видеть тебя на своей стороне. — Я уже на вашей стороне, директор. Вы хотите, чтобы я стал этой стороной, чтобы продолжил ваше дело — но оно ваше, а не мое. — Разве? Не ты ли стал другом Гермионе Грейнджер, вселил уверенность в Невилла Лонгботтома и принял Полумну Лавгуд — помог людям, когда сами себе они помочь не смогли? — Не очень понимаю, при чем здесь они, но даже в этом вы меня, похоже, за святого держите, хотя первых двух я чуть ли не вербовал, а третья меня и вовсе шантажировала. — Шантажировала? Гарри, прости меня, но мне смешно слышать это от человека, обманувшего бога смерти, — Гарри недобрым словом помянул их уроки окклюменции. — И знаешь, иногда мы обманываем даже самих себя о причинах своих поступков. — Директор, вы вновь видите лишь то, что хотите. Я не святой, я не защитник слабых и обиженных. Даже ваша вера не делает меня белым и пушистым — я все еще люблю и умею сражаться. — Именно это я и предлагаю тебе, мой мальчик. Сражение со всем миром, в котором я победить не смог, но ты — сможешь, — не дождавшись желаемой реакции, Альбус продолжил. — Более того, разве не ты мечтал о городах из хрусталя, высящихся до небес? О магии, что ценится, считается истинным искусством и даром, а не обыденностью. — Директор… — И заметь, Гарри, я ведь не прошу тебя идти и создавать новый мир… — прервал его Дамблдор, но и сам оказался прерван: — Вообще говоря, именно об этом и просите, — возразил парень. — И не то чтобы я против жить в таком мире, но создавать его? Это слишком много, директор. Я не готов свою жизнь посвятить другим. — Но ведь ты уже сделал это, когда пошел сражаться с тем черным драконом, Алдуином. — Я всего лишь защищал себя и свой мир, — ответил Гарри, понимая, что его все-таки загнали в ловушку. — Разве я говорю тебе о чем-то другом? Именно об этом же, мой мальчик, — ведь это теперь и твой мир тоже. Ведь это то, что делал я — старался помочь нуждающимся, воплощал мечты в жизнь, защищал мир от его собственной гордыни и глупости. — Директор, я вас услышал, — сдался Гарри. — Но сейчас я вам не отвечу. На такие вопросы сразу не отвечают. — Я понимаю, Гарри, — вздохнул Альбус. — Но прошу тебя, не затягивай. Никогда не знаешь, что случится завтра.