TES V: Hogwarts

Деревянная коробка и яма в земле — так и окончился последний путь Аластора Грюма. Не было подобающего старому воину высокого погребального костра; этот мир давно забыл о том, как провожать достойных. Сейчас же Гарри с радостью уцепился за возможность отвлечься от окружающего, так и толкавшего его к подростковому алкоголизму. Живые тем и отличаются от мертвых, что им еще не все равно, что с ними. Именно живые и занимали его мысли. Гермиона не смогла бы так затереть все следы — остались бы какие-то вещи, сумка там, полотенце здесь — но не было ничего. Не будь Гарри уверен в адресе, он бы решил, что просто ошибся. — Мой мальчик, я уверен, что ты просто сгущаешь краски — в вашем возрасте нормально убегать из дома и ссориться с родителями, — заявил ему Альбус, восстанавливая горгулью, которая не успела уйти с дороги. — Стирая родителям память и вычищая дом от любых следов? Я бы меньше волновался, найди я дом в руинах — это хотя бы можно было объяснить! — расхаживая по кабинету, отвечал Гарри. Солнце безжалостно припекало, будто в насмешку, ярко светя в этот день. Под гундосый рассказ какого-то карлика Гарри продолжил думать. Ему удалось уговорить старика, и вместе с ним они отправились обратно к Грейнджерам, где Дамблдор проявил свои навыки легилимента. Можно было бы позвать Снейпа, но это было опасно, прежде всего, для последнего — едва ли Воландеморт обрадуется сообщениям о том, что его доверенный Пожиратель расхаживает по Лондону с Поттером. Когда лицо Альбуса сравнялось цветом с его бородой, Гарри понял, что не зря потратил время. — Память стирал новичок, — начал рассказывать, что понял, директор. — Помнишь, я говорил, что стирание памяти имеет много общего с легилименцией? И, должен заметить, это искусство также требует большого опыта и умений, мой мальчик, иначе ты рискуешь изменить личность слишком кардинально, вплоть до состояния полной невменяемости. — Все совсем плохо? — Очень, — грустно кивнул старик. — Все бы ничего, если бы стирали, скажем, последние три часа, но здесь углубились в прошлое чуть ли не на двадцать лет. Чрезвычайно самонадеянно. — И что теперь с ними будет? И что с Гермионой? — Общее угнетение когнитивной функции, дезориентация, новые провалы в памяти. Но жить будут, этот дилетант все же старался. А с мисс Грейнджер… Помнишь наши уроки легилименции? — Особенно головную боль после них, — поморщился парень. — Может, воспользуетесь Омутом? — Я ослаблю защиту, мой мальчик. Понимаю, тебе это кажется ненужным усложнением, но я боюсь, что могу что-то не углядеть, что-то пропустить… Да и тебе нужна практика. Гарри только вздохнул, помня, как тяжело спорить со стариком, когда ему приходит в голову очередная гениальная мысль по совмещению бесполезного с неприятным, и направил на него палочку: — Легилименс! Секундный калейдоскоп, пока его разум подстраивался к видениям чужого сознания, и вот он уже направляет палочку на мистера Грейнджера: «Легилименс!» — произносит он голосом директора, и снова радужные переливы затмевают окружающее. Яркое солнце освещало измалеванную входную дверь. Он глазами Дэвида внимательно осматривал ее, размышляя, чем бы стереть внезапную шутку каких-то вандалов. «Видимо, их новый флаг, или как там они это называют», — подумал Гарри не свою мысль, в очередной раз поражаясь странным ощущениям при легилименции. Его собственные мысли были сосредоточены на кровавой ладони, смотрящей на него с двери. Его обыграли и нагло об этом сообщили. «Директор хотел практики?» — злой на все на свете, подумал Гарри. И рванул по сильной ассоциативной связи, переходя в другое воспоминание, тоже залитое солнцем. — Дары Смерти, Ал! — торжественно произнес патлатый блондин, закончив рисунок на точно такой же двери и поворачиваясь к Гарри лицом. Интересное он нашел место порисовать. Треугольник, вписанная окружность и черта — такой знак драконоубийца уже видел в той самой книжке Барда Бидля. Правда, тема его не заинтересовала — про даэдрические артефакты всегда ходило огромное множество самых нелепейших слухов. Тем временем блондин, сверкая синими глазами, продолжил: — Тот, кто соберет их все, сможет победить саму смерть! Представь, какое могущество они даруют своему владельцу, друг мой! С ними мы сможем изменить мир, сделать его лучше, сделать его нашим! — Альбус, черт тебя подери, где Ариана? — донесся до него чей-то голос, не давая ответить. Повернувшись, Гарри увидел идущего к ним рыжего парня, совсем недобро на него смотревшего. Гарри уже собирался что-то ответить, но бесплатное кино закончилось, и его вышвырнуло в реальный мир с новой порцией головной боли. — Тоже не любите живопись на дверях? — съязвил Гарри, поднимаясь с пола. — У каждого свои двери, — пробурчал Альбус, держась за стол. — Так это было то, о чем я подумал? — А как же. Он нагло сообщил, что переиграл меня. Хочется ему «отнять у меня все». Но как? Что он сделал с Гермионой? Сама ли она ушла? — Я не думаю, что мисс Грейнджер стала бы помогать убийце, — покачал головой Альбус, придя в себя. — Скорее всего, он её обманул, представившись тобой. Думаю, в «Гринготсе» было так же. — Что вообще он делал в Косом? Перед школой закупался? — Видимо, пришел за своим наследством, — пожал плечами директор. — Но ключ-то у меня. — Он мог не знать такие тонкости гоблинского банковского дела. Тем более, не забывай, мой мальчик, что принципы у них довольно растяжимые, и тем более растяжимые, чем больше ты им заплатишь. Скажем, половины твоего состояния вполне хватило бы. — И что делать? Не отдавать же ему эти деньги в руки. — Переведи на счет к кому-нибудь, кому доверяешь. — Наверное, — с некоторым сомнением ответил Гарри, вспоминая невероятную изворотливость Слышащего. — Не расскажете, что это я такое увидел в ваших воспоминаниях? — Дела минувших дней, Гарри, давно минувших. Но я рад твоим успехам, даже таким. М-да. Невилл ткнул его в плечо, вырывая из воспоминаний и указывая на помост. Его очередь произносить речь. Кивнув товарищу, он вышел перед людьми. — Сегодня мы прощаемся с легендой. С человеком, которого еще долго будут ставить в пример молодым аврорам, — хрипло заговорил Гарри. — Он погиб, защищая нас, простых людей, от ублюдков, боящихся показать собственные лица. Погиб в бою, как и следует воину. Всегда начеку, всегда готов к бою, всегда готов защитить тех, кто не может защитить себя сам — таким его запомнили мы все. Осторожный и храбрый, безжалостный к врагам, верный друзьям и своему делу — таков был этот человек. И перед лицом этой потери мы будем скорбеть. Для нас, — сделал паузу Гарри, — настал момент прощания.