Долгая дорога домой

151 год п. г. — Вот ведь хитрозадые, — процедил Айвыхак, но тут же опустил глаза, почувствовав тяжёлый взгляд Тонрака. — Вы уж меня простите, но иначе эту гниль не назовёшь. Умеют же прятаться, паршивцы. Тонрак молча пожал плечами. Айвыхак был прав, хотя частенько позволял себе сказануть лишнего. Проклятые варвары уже заставили их побегать, и это было только началом — вождь велел найти их и уничтожить любой ценой. Любую цену Тонрак платить был не готов. Он взял с собой на разведку троих добровольцов — молодого, но уже достаточно опытного Айвыхака, Кавака, который вечно засыпал на посту, зато читал следы лучше всех в отряде, и старого Ангуту. Последнего Тонрак недолюбливал, но отрицать его боевые качества не мог, тем более что в разведке всегда должно было быть два мага. Они уже пятый день петляли по тундре, то находя след, то вновь теряя его. Если верить Каваку, варваров было всего несколько десятков — в открытом бою ребята Тонрака положили бы их сразу, а вот в догонялки приходилось играть долго. — Хорошо, что у нас тут обычная тундра, а не южная, — вздохнул Айвыхак. — Дед мой ещё в войну успел и в Царстве Земли побывать, и в Царстве Огня — говорит, там деревья бывают в три человеческих роста, а то и выше. И так всюду вокруг! Как вообще в такой тундре что найти — понятия не имею. — Быть такого не может, — с сомнением сказал Кавак. — Деревья с человека ростом… Надо же такое придумать. — Ты что, хочешь сказать, брешет мой дед? — Так ему лет-то сколько, почему брешет сразу? Может, помнит что не так… — Это у тебя не так, а у него всё отлично! — Лес, — дружелюбно сказал старый Ангута. — Лесом такая тундра называется. Но это не наш Лес Духов. Тонрак хранил молчание. В отряде Ангуту уважали и любили. В принципе, было за что — этого он не мог не признать. Но вот что заставило бывшего советника присоединиться к разведке под командованием капитана, годившегося ему в сыновья? Мыслей на этот счёт у Тонрака было много, и ни одна ему не нравилась. — А вы-то сами в лесу бывали, господин Ангута? — всё ещё недоверчиво спросил Кавак. — Не приходилось. Да и зачем оно мне — на Севере родился, тут же и лягу в снег. — Старик снял с огня кан с растопленным снегом. — Сейчас бы аюк заварить, — мечтательно протянул Айвыхак. — А ещё чего хочешь? — фыркнул Кавак, но тут же протянул товарищу кусок замороженной тюленины. Тот с удовольствием принял щедрый дар. — Ну что, — наконец проронил Тонрак. — Есть мысли? Кавак хмуро покачал головой. Его мутило при мысли о том, что какие-то варвары взяли да и обхитрили одного из лучших следопытов Северного Племени Воды, и Тонрак, в принципе, ему сочувствовал. — Есть тут у меня одна мыслишка, — внезапно вмешался Айхывак. — Дурная, правда. На смех поднимете. — Есть — говори, — вступил Ангута. Всё-таки его манера лезть вперёд капитана тоже порой раздражала. — Я тебя слушаю, — Тонрак постарался ничем не выдать свои чувства. Впрочем, уж в чём, а в том, чтобы выглядеть бесстрастным, он преуспел. В городе его звали Ледяным Принцем и одновременно любили и побаивались. Все знали его как человека справедливого, но за советом и утешением предпочитали обращаться к принцу Уналаку — тот был мудр, но при этом умел и выслушать, и воодушевить. — Так вот, я это, о чём подумал… Есть одно место, куда и следы не ведут, и ходу нам нет… Был бы я неотёсанным варваром, точно б туда пошёл. Да и следы где-то около кончаются, Кавак вон подтвердит. — Давай уже, говори, что за место, — старик Ангута нетерпеливо заёрзал, словно юнец. — Я понял, — Тонрак сжал руки в кулаки. — Лес Духов. — Что? — одновременно заорали и Кавак, и Ангута. Ещё бы — все знали, что ни один человек в твёрдом уме и трезвой памяти, за исключением разве что вождя и его младшего сына, в гиблое место не сунется. Да и откуда варвары могли знать о том, где лучше всего прятаться? Разве что кто-то подсказал им. Мысленно Тонрак дал себе зарок поискать того, кто мог, случайно или намеренно, совершить подобное. Но сейчас надо было сосредоточиться на другом. — А чего орёте? — Айхывак обиженно вонзил зубы в тюленину. — Айхывак может быть прав, — сказал Тонрак. — Они не знают наших обычаев, но могли заметить, что это место мы обходим стороной. Предлагаю разделиться. Двое остаются тут, двое подходят к границе Леса. Надо быть осторожными. Ангута, вы с Айхылаком в лагере. Кавак и я идём на разведку. Всем ясно? Спорить, конечно, никто не стал, хотя Каваку явно было страшновато. Что ж, воин, который ничего не боится, всегда погибает первым. *** Айхывак определённо был прав — у самой границы Леса Духов они наткнулись на цепочку следов, уходящих в никуда. — Что скажешь, следопыт? — А что тут говорить, генерал? И так коаловыдре ясно — они засели внутри, и сделать мы с этим ничего не сможем. — Зайти, положим, сможем, — ответил Тонрак, но тут же замолчал. Даже если зайдут, что дальше? Драка в священном месте — не совсем то, что понравится духам. А то, что не нравится духам, не понравится и вождю Тыкываку. — Может, дождёмся, когда они с голоду помрут? Судя по всему, они выходят поохотиться, можно убивать по одному, и… Инстинкты Тонрака сработали раньше, чем он cумел понять, что именно произошло — раздался свист стрелы, и он почти что автоматически взмахнул рукой — и снег взметнулся вверх, одновременно уплотняясь и укрывая Кавака стеной, способной остановить даже бумеранг. Потом (вернее, долю секунды спустя) резкая боль прошила его плечо, а затем раздался крик. Благословив тёплую одежду, благодаря которой стрела не вошла глубоко, Тонрак бросился к Каваку. — Ты в порядке? — Да. Первая стрела застряла в снегу, и Тонрак увидел на ней свисток. Трюк варваров — одна летит со звуком, другая — бесшумно. Хороший план. — А он — уже нет, — как обычно, от глухого голоса Ангуты Тонрака бросило в дрожь. И впрямь, варвар лежал на снегу, вцепившись в свой лук. Из глаза у него торчал окровавленный конический кусок льда. — Вы что, шли за нами? — Я шёл. Айхывак справится, я укрепил лагерь. — Спасибо вам, господин Ангута, — радостно сказал Кавак. — Благодарю, — добавил Тонрак и поморщился — рана на плече вряд ли была серьёзной, но, тем не менее, побаливала. — У вас течёт кровь, генерал, — мягко отметил Ангута. — Позволите осмотреть, когда вернёмся в лагерь? Тонрак хотел было отказаться, но, в конце концов, старый воин только что спас ему жизнь, и не стоило оскорблять его. Тем более, у него самого до сих пор не особенно выходили приёмы лечебной магии. — Хорошо. И спасибо. За всё. — Всегда пожалуйста, генерал. Ангута напомнил о своём предложении, когда Кавак и Айхывак уже уснули под крышей маленького подобия иглу, созданного благодаря магии Воды, и Тонрак обнажил плечо без лишних возражений. — Не так уж и страшно, генерал. Хорошо, что он не додумался использовать яд. Вода в руках старика не только помогала ране затянуться, но и уменьшала боль, так что Тонрак даже смог пожать плечами: — Яд? Зачем? Он шёл охотиться, яд бы испортил мясо. — Действительно. Острый у тебя ум, Тонрак. От неожиданного обращения Тонрак вздрогнул. — Что-то не так? — улыбнулся Ангута. — Прости старика, если чем обидел. Просто я тебя помню совсем ещё мальчишкой. При подчинённых, конечно, себя забывать не стану. — Дело не в этом, просто… — Просто я тебе не нравлюсь. Мне нравилась Кемейя, подумал Тонрак. От мысли о ней привычно перехватило горло — именно поэтому он и старался не вспоминать. Но и забыть боялся, потому что это было бы хуже смерти. — Я понимаю, — продолжил старик. — Мы встречались при обстоятельствах, которые трудно назвать подходящими для начала дружбы. Но даже тогда — разве я совершил что-то непоправимое? Или позволил это сделать кому-то ещё? — Нет, — признал Тонрак. — И, кстати, вождь так и не узнал о той нашей встрече. И не узнает. — Почему же? — Потому что я не хотел, чтобы ты держал на меня зла. И сейчас не хочу. Потому и попросился в твой патруль — хотел, чтобы мы начали сначала. — И совет оставил ради этого? — Нет, — медленно ответил Ангута. — Совет я оставил потому, что не хотел принимать некоторые решения и не со всем был согласен. А вот сюда пришёл оттого, что… — Хотел, чтобы будущий вождь оценил тебя? — И это тоже. Я уже немолод, но я всегда служил тем, в кого верил. И с выбором я ошибаюсь редко. Разговор был Тонраку не слишком приятен, к тому же хотелось спать — всё-таки сколько-то крови он потерял. Голова начинала кружиться. — То есть ты выбираешь меня, Ангута? Старик кивнул. — Тогда ответь мне на один вопрос, хорошо? Всего на один? Но мне нужна правда. Он сам не понимал, зачем лезет на рожон — видимо, два года патрулирования тундры в обществе Ангуты здорово его вымотали. С другой стороны, за эти два года тот показал себя как нельзя лучше — он прекрасно работал в команде, помогал новичкам, мог утихомирить любого буяна. Спас жизнь Тонраку. — Скажи мне, в ту ночь, когда мы встретились, чьё имя назвал вождь Арнук? Ангута молчал, глядя в огонь. — Ну же? — Пообещай мне одно, принц Тонрак. Пообещай, что если я отвечу, ты не будешь делать глупостей. — Обещаю. — Я всегда любил это место. И я не хотел, чтобы оно менялось, а случись всё так, как хотел Арнук, мы изменились бы навсегда. Всё бы изменилось. Мы перестали бы быть собой. Он всё ещё глядел в пламя и молчал, но Тонраку уже не нужны были слова. Он и так знал ответ, хотя и толком не понимал, что делать с ним дальше. На следующий день они вернулись в большой лагерь, где Тонрак сообщил своим бойцам новости. Рады они не были — ещё бы, выбор перед ними стоял, мягко говоря, непростой. Можно было вернуться домой ни с чем — и навлечь на себя неудовольствие вождя. Можно было атаковать Лес Духов, но и тамошние обитатели вряд ли были бы рады ещё одному вторжению. В любом случае, сам Тонрак знал лишь одного человека, который находился в достаточно хороших отношениях с обоими источниками опасности, и, к тому же, был на его стороне. — Нам нужен принц Уналак. — Зачем? — спросил Айхывак. — Он может договориться с духами, — подтвердил старый Ангута. — По крайней мере, спросить их мнения — вдруг они согласятся впустить нас? А если откажутся наотрез — что ж, будем думать дальше. — Но до города не один день пути! — Я отправлюсь, — вызвался Ангута. — Не в первый раз в тундре. На миг Тонрак начал было колебаться — всё-таки Ангута был немолод, хоть и силён. С другой стороны, не у вяского молодого была такая реакция. Кроме того, он был единственным из разведчиков, кого бы точно пустили во дворец без лишних вопросов, да и вождь Тыкывак благоволил ему. Кроме того, после вчерашней беседы Тонраку было жизненно необходимо отдохнуть от Ангуты, привести мысли в порядок. — Разрешение дано. Возвращайтесь как можно скорее. Старый воин кивнул. Уналак приехал в лагерь, когда воины ещё спали — в час, который Тонрак, несмотря на полярный день, про себя всё равно называл утренним. — Что у вас тут? — хмуро спросил он. С годами Уналак, как и Тонрак, помрачнел, его лицо вытянулось, он раздался в плечах, хотя до старшего брата ему было далеко. — Я смотрел, как вы гнались за варварами. Ангута сказал — они спрятались в Лесу Духов? Надо было догнать их раньше. — Надо было. Но теперь мы должны принять решение о дальнейших действиях. Если духи позволят, мы войдём в лес и избавимся от них. Но я не могу спросить. Никто из нас не может. — Я понял, — кивнул Уналак и неожиданно улыбнулся — немного хищно, но искренне. — Прямо сейчас отправлюсь к границе и спрошу их. — Постой, вы же столько шли сюда! Неужели даже не поешь? Уналак покачал головой. — Пустое. Меня ведёт другой голод. Глядя на его лицо, Тонрак почувствовал тревогу. Что-то похожее он ощущал в ту ночь, когда лик Туи окрасился алым, но в летние месяцы луна не могла ничего ему подсказать. Вероятно, Уналак жаждал крови варваров — обычная вещь для воина, но для говорящего с духами? — Не волнуйся, братец, — словно разгадав его мысли, Уналак положил руку на плечо Тонрака. — Я знаю, что делать, и сделаю то, что должно. — Сколько воинов отправить с тобой? — Ни одного, — Уналак снова усмехнулся. — Они лишь мешаются под ногами. Даже Ангута. Что ж, он был взрослым мужчиной, вдобавок взявшим жену прошлой весной, и не подчинялся приказам Тонрака — значит, и впрямь знал, что делает. — Береги себя. — Духи берегут меня. Глядя на удаляющегося брата, идущего гордо и прямо, как будто по ступеням дворца, Тонрак никак не мог понять, что именно ему не нравилось. *** Брат вернулся быстро, спустя несколько часов — и на лице его легко читалось плохо скрытое ликование. — Духи согласились — вы можете войти внутрь и делать то, что заблагорасудится, — объявил он. — Пришлось попотеть, чтобы уговорить их. Судя по тому, каким радостным казался Уналак, он и впрямь сделал многое — кто испытывает столько счастья из-за пустяка? — Мы как раз едим. Раздели наши припасы, — Тонрак пригласил брата к огню, но тот лишь отмахнулся: — Не стоит. Мне надо сейчас же отправляться домой — я не сказал вождю ничего о том, зачем покидаю город. Боюсь, чем дольше я тут остаюсь, тем больше у него появится вопросов. Выспитесь как следует, а потом идите в бой. Я верю в вас. — Спасибо, — Тонрак коснулся руки брата. — За всё. Если бы не ты… Ты всегда прикрывал мою спину. — Да уж, — криво улыбнулся Уналак. — Я всегда за твоей спиной, старший брат, да вот только ты редко оглядываешься. Тонрак нахмурился. — О чём ты? Я чем-то обидел тебя? — Нет. Вернётесь — поговорим. Позволишь Ангуте проводить меня? Старик отменно дерётся, но я думаю, что вы и без него справитесь. — Справимся. Они справились. Бой был коротким и кровавым — среди варваров не нашлось ни одного мага, в отряде Тонрака их было десять. Внутри Леса Духов было негде прятаться, стрел у противника было мало, так что вскоре все пришельцы лежали на земле. Единственное, что печалило Тонрака — они не сумели взять ни одного пленника, так что впереди его ждало долгое расследование. Всё-таки вряд ли они сами додумались до того, где прятаться. Правда, и Лес Духов теперь выглядел печальнее, чем до этого — снег был испачкан кровью, а корни деревьев утопали в воде — даже на Полюсе магия Воды оставляла следы. Тела они выволокли наружу — на корм жителям тундры. Как и всякий охотник, пусть ему давно не приходилось заниматься этим вне патрулей, Тонрак знал — забирая, надо по возможности оставлять что-то взамен. Что ж, сегодня хищники сожрут тела, а завтра кто-то из них станет обедом для его людей. Или нет, но такие вещи невозможно предугадать. Он последний раз заглянул в лица варварам, проверяя, открыты ли их глаза — кем бы ни были эти странные люди, искавшие удачи на землях Северного Племени Воды, никто из них не заслуживал того, чтобы заблудиться по пути в другой мир. — Собираемся! Спим в лагере, затем выдвигаемся домой! Воины согласно зашумели. Неладное они заметили, подходя к стенам города — вернее, к огромной бреши с оплавленными краями, зияющей там, где ещё недавно была толща льда. В отдельных местах над городом поднимался дым. — Это что за… — присвистнул Айхывак. Остальные тоже начали говорить что-то наперебой: — Что, были ещё варвары? — Какие варвары, дурак? Разве они смогли бы пробить стену? — Но никто же не пострадал? Они уже практически бежали — Тонрак впереди всех. Кажется, его предчувствия оборачивались реальностью с пугающей скоростью. Когда отряд Тонрака достиг пробоины, их уже встречали. У самой границы города стояли вождь Тыкывак и Уналак, и от их взглядов становилось холодно. — Вождь Тыкы… — Замолчи, генерал Тонрак, — негромко сказал вождь, и все тут же застыли, словно рыба, вмёрзшая в прибрежный лёд. — Замолчи и смотри. Дыра в стене города. Разрушенные дома. Семь мертвецов — и их было бы больше, если бы не Уналак. Видишь? Смотри! — Что произошло? Если бы не Уналак… Неужели духи обманули его? — Тебе стоило подумать об этом раньше, Тонрак. Духи напали на город, и даже мне не под силу было сдержать их. Они послушались твоего брата, лишь поэтому потери так малы. — Но как же… Он взглянул на брата — тот глядел куда-то вдаль. Что ж, вождь не знал, что Тонрак посылал за ним, может, Уналак просто боится сказать отцу о том, что духи обманули его? Но если не послушали тогда, то почему сейчас согласились уйти? — Прошу прощения, вождь Тыкывак, но принц Уналак сказал нам, что в Лес можно заходить! — раздался звонкий голос Кавака-следопыта. — Помолчи, — рявкнул Тонрак. Кавак был молод и горяч, слишком горяч для холодов Северного Полюса, не хватало только, чтобы его настиг гнев вождя. — Да? А теперь скажи, мне, воин… Ты сам это слышал? Или это сказал вам ваш генерал? Кавак замешкался. Действительно, все их разговоры с Уналаком происходили наедине. Знать мог старик Ангута, но… — А теперь слушай меня, воин Тонрак, — слова Тыкывака обжигали, словно ледяное дыхание тундры. — Или ты и весь твой отряд предстаёте перед судом, или ты уходишь сейчас. И никогда не возвращаешься. — Суд! — крикнул Кавак. — Справедливый суд! Гул голосов поддержал его, но Тонрак поднял руку, призывая своих воинов к спокойствию. Осколки льда в его голове складывались в слова и образы. Ангута, которого он спросил о смерти вождя Арнука, Ангута, который делал свой выбор. Уналак, не разделивший с ними припасы. И вождь Тыкывак, ожидавший сына у самой стены. — Я, Тонрак, сын Тыкывака из Северного Племени Воды, признаю свою вину за случившееся. Я несу ответственность за нападение духов на город, один лишь я, и никто кроме меня. Я покину город и никогда не вернусь, но все мои воины отправятся по домам и не понесут наказания. — Да будет так, — сказал вождь. — Убирайся. — Я могу попрощаться со своими людьми? — У тебя больше нет людей. Тонрак молча развернулся и пошёл вдоль стены. Кто-то окликнул его, но он не подал виду. Сейчас, двадцать лет спустя, уходить было даже легче. *** Он прошёл уже несколько миль, по дороге отбившись от пары волков. Хорошо ещё, что ему позволили уйти с полной амуницией, так что о еде пока можно было не беспокоиться — всё-таки охотником Тонрак, сын Тыкывака и Корры, брат Уналака, стал куда раньше, чем воином. Белёсое солнце висело в небе, и в его жёлтом свете снег выглядел грязным — или просто ему так казалось. Пожалуй, впервые в жизни он брёл, не думая о дороге и особо не оглядываясь по сторонам — зачем? Рано или поздно путь оборвётся — всех волков не победить, от всех медведей не укрыться. Да, у него было копьё, и магия всё ещё была с ним, он мог выживать в тундре неделями… Но ради чего? По-хорошему, стоило идти к побережью — там водились черепаховые тюлени — и мясо, и шкуры, которые можно было выделать, и жир для того, чтобы греться и готовить еду. Он мог бы жить там, на побережье, построить крепость из льда… Но опять же — зачем? Солнце висело прямо перед ним — значит, шёл он на юг. Вдали от него из-за облаков выглядывал бледный, почти невидимый из-за дневного света месяц — вчера было новолуние, но сегодня Туи вернулась на небо. Добрый знак — если бы для него ещё существовали добрые знаки. Во рту переcохло, и он варежкой зачерпнул горсть снега. Наверное, стоило остановиться, развести огонь и растопить его, благо в сумке у него было всё необходимое, но он решил заняться этим тогда, когда наступит время устраивать убежище. Судя по солнцу, он прошёл миль семь, когда ноги, наконец, подвели его, и он рухнул лицом в неглубокий снег. — Вставай, — сказал он самому себе, но прозвучало неубедительно. Приподняться на локтях было несложно, но, кажется, силы покинули его. По дороге он видел животных, но решил оставить охоту на потом. Похоже, зря. В сумке ещё лежали остатки тюленины и кусок мактака — он вытащил его и впился зубами из всех сил, стараясь жевать как можно скорее. — Не подавись. — Что? Женский голос в тундре — только этого ещё не хватало. Он обернулся и резко выдохнул. Она сидела на снегу, в пяти шагах от него — маленькая и изящная девушка, фигурой напоминавшая Кемейю. Похоже, рассудок покинул её — капюшон был отброшен, а на руках не было варежек — она перебирала снег хрупкими пальцами. А ещё волосы у неё были белыми, как лунный свет. — Я сказала — ешь медленнее, — она печально улыбнулась. — Подавишься. — Кто ты? До ближайшего поселения идти и идти, ты почти что раздета… — А ты почти что мёртв, Тонрак. Впрочем, уж не мне тебя этим дразнить. Не смотри на меня с таким ужасом — мы с тобой старые друзья. Ему хотелось сказать, что он видит её впервые в жизни, но он и сам знал, что это будет ложью. — Кто ты? — Ты знаешь сам. Белые волосы струились по её укрытым шкурами плечам. — Ты — Юи. Принцесса Юи. — Да. — Ты — дух? — Верно. Он усмехнулся — криво, как Уналак. — Духи не говорят со мной, никогда. — Говорят, просто раньше ты не слушал. А вот я слушала — и, помнится, ты мне кое-что обещал. Стать воином, вождём, сделать мир лучше. Помнишь, тогда, в Оазисе Духов? Считай, я пришла взыскать долг. Никогда раньше ему не хотелось умереть от стыда — по крайней мере, так сильно. — Прости меня. Похоже, я не смог сдержать обещание. Я подвёл их всех — Кем, маму… Арнука, Сокку. Даже тебя. Из меня не вышло капитана, и никогда не выйдет вождя. — Чушь, — Юи нахмурилась. — Дай-ка я напомню тебе кое-что. Ты — Тонрак, сын Корры из Северного Племени Воды. Ты родился тридцать пять лет назад. Не рановато ли нам подводить итоги? — Уже поздно. Я смогу выжить в тундре… Ненадолго. Но что дальше? — Хотела бы я сказать, что ты похож на него… — мягко и не без грусти сказала Юи. — Но он никогда не сдавался, никогда. И до сих пор не сдаётся. Но ему было проще — всегда проще, когда есть кого защищать. Я бы не смогла уйти, если бы мне не было, кого защищать. — Мне — некого. — Хватит уже, — чуть не вскрикнула она. — Ты должен жить. Должен встать и идти на юг, вслед за солнцем. Потому что… — Почему? — Ты нужен ему. Он сам об этом не знает, а я — знаю. Думаешь, легко было прийти к тебе? Нет! Но ты должен мне верить. — Я верю. — Возьми, — она протянула ему свиток, и он развернул его. — Это… карта? — Да, — она вновь улыбнулась. — Мы сейчас в трёх милях от побережья. Иди за солнцем — на юг. Потом — плыви на юг, за солнцем следом. Когда доплывёшь до большой земли, поворачивай на восток и заходи в пролив, затем — снова на юг. Спрашивай людей на берегах — они укажут путь. Ничего не бойся — ты не успеешь первый раз достигнуть земли, как долгий день закончится. Ла не даст тебе затеряться в океане, а ночами я буду смотреть за тобой. Тагйук-мореход рассказал тебе о звёздах, остаётся лишь вспомнить. — Но… на чём плыть? — Иди, — шепнула она. — И увидишь. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Постой, — взмолился он. — Ответь мне на вопрос, всего на один. Ты — лик Туи, ты знаешь всё… Чьё имя назвал вождь Арнук в ту ночь? — Ты сам уже давно это понял, — почти неслышно прошелестела она. — Сокка. Вождь Сокка, сын Хакоды. А потом — исчезла. Тонрак медленно поднялся на ноги и отправился в путь. *** Каяк стоял у самой кромки льда — небольшой, на одного. На корме синей краской был нарисован полумесяц, так что Тонрак сразу понял, чей это дар и кому предназначен. Весло, лежащее рядом, вряд ли помогло бы тут, среди льдов, но он недаром с детства изучал магию Воды. Пять шагов — и он уже сидел внутри, положив весло рядом с собой. Тонрак развёл руками, и лёд треснул, покорный его воле. Затем плавно поднял их — и волна погнала каяк навстречу солнцу, оставляя Северное Племя Воды за спиной. Первые дни он думал, никак не мог унять мысли, и лица тех, кто остался в городе, скользили перед его внутренним взором — Айхывак, Кавак, Ангута, Уналак — друзья и те, кого он если и называл так, то исключительно по недомыслию. В ушах звенели голоса, кричавшие «Убирайся», — мужской и женский, и он боялся спать, потому что во сне в монотонном плеске волн он снова, после стольких лет, слышал плач Кемейи. Следующие пять дней прошли почти что легко — он гнал своё судно следом за солнцем, а когда силы почти что кончались, высматривал в воде рыбу и доставал с помощью магии. Разводить огонь он не решался, так что потрошил добычу ножом, счищал чешую и ел всё, что можно было, сырым, выплёвывая кости. С водой было легче — любимый трюк Тагйука-морехода, позволявший убирать из неё всё, непригодное для питья, работал просто отлично. Тонрак спал, укрывшись своей кухлянкой — с каждым днём становилось всё теплее, так что он уже сбросил половину своих вещей, а первая настоящая ночь, наступившая через неделю, была такой тёплой, что он даже позволил себе раздеться до пояса. Морские хищники не беспокоили его — видно, и впрямь Ла дарил ему своё покровительство. Отсутствие людей не сводило с ума (всё-таки ему уже случалось охотиться в тундре в одиночку), но потихоньку начинало напрягать, так что Тонрак говорил — ночью он разговаривал с луной: жаловался на вкус рыбы, усталость и однообразие пейзажа, задавал бесконечные вопросы, на которые, конечно, никто не отвечал — к таким, как он, духи не снисходили больше одного раза. Днём, в минуты передышки, он пел песни — и боевые гимны, с которыми воины его племени ходили в бой, и колыбельные Корры, под которые они с Уналаком засыпали, крепко обнявшись, в самые холодные ночи. Как ни странно, мысли о брате не причиняли и половины той боли, которую он испытывал, вспоминая мать и Кемейю. Что бы ни вело Уналака, какие бы духи ни шептали ему на ухо — всё это осталось позади, в городе, укрытом льдами. Здесь же воздух был настолько горяч, что порой Тонраку казалось — ещё чуть-чуть, и он сварится живьём. Ему даже пришлось обмотать голову своей нижней рубашкой — солнце-проводник исправно вело его, но, словно в отместку, норовило напечь голову. Вода уже не была холодной — у берега Тонрак рискнул бы окунуться в неё с головой. Мать рассказывала о том, что жители тёплых стран умеют плавать в воде, как тюлени, он твёрдо решил, что тоже научится — как только выйдет на мелководье. — Эй, — крикнул он. — Чтобы сказали воины племени, глядя на Тонрака, прыгающего в воду? Сказали бы — голову потерял. А что бы сказали, если б поплыл? Он расхохотался и тут же зажал рот рукой — так странно и чуждо звучал этот смех, особенно для того, кто, казалось, уже забыл, каково это — смеяться. С другой стороны — а что мешало? Здесь, среди странной сине-зелёной воды, некому было смотреть в его сторону и испепелять взглядом. Вождь Тыкывак остался далеко за спиной и уже ничего не значил — по крайней мере, здесь. — Я — Тонрак, сын Корры, и я плыву на юг! — снова закричал он, и в ответ раздался пронзительный и на редкость противный крик — прямо над ним кружила большая белая птица. — Чего тебе надо, думаешь, я — большая рыба? Полакомиться решила, коаловыдра с крыльями? — забубнил было Тонрак, но тут же осёкся. Если здесь летали птицы — это могло означать только одно — земля была близко. Течение и так несло его в нужном направлении, так что он отпустил волну и развернул карту. Если он не сбился с пути, значит, это было Царство Земли — хотя, учитывая его размеры, для того, чтобы проплыть мимо него, надо было действительно постараться. Но вот где именно он находился… От этого зависело, куда плыть дальше, чтобы попасть в пролив. Дух Луны говорила о том, что надо будет говорить с местными жителями. Не то чтобы Тонрак этого боялся — в конце концов, ему стукнуло тридцать пять, и он был воином, но всё-таки он с трудом боролся с волнением. Будут ли они дружелюбны? Удастся ли ему самому убедить их в чистоте своих намерений? Он никак не мог найти ответов на свои вопросы, а спрашивать духов, как известно, было бесполезно. Далёкую полоску земли он увидел часа через два и усилием воли заставил волну гнать свой каяк ещё быстрее. И тут он моргнул — потому что навстречу ему шла другая лодка. В ней было три человека — и все они размахивали руками, пытаясь привлечь его внимание. Тонрак сбавил ход, и суда, наконец, поравнялись. — Эй, парень, как тебе удаётся грести так быстро? — бодро спросил один из ребят на лодке — высокий и загорелый. Он был одет в штаны и рубашку без рукавов — честно говоря, практического смысла в такой одежде Тонрак особо не видел. — А он и не гребёт! — завопил второй, совсем ещё мальчишка. — Братец, ты что, маг Воды? Тонрак поморщился — слово «братец» будило в нём воспоминания, которые трудно было назвать приятными. — Да, — честно сказал он. — Только для братца я староват, не находите? — Ну ладно, дядюшка, — оскалился юнец. Если бы кто-то так разговаривал с ним в родном племени, он бы вызвал наглеца на поединок, но сейчас неожиданно рассмеялся в ответ. Дядюшка так дядюшка, чего уж там. — Ты что, так и идёшь с самого Южного полюса? — недоверчиво спросил третий. — Решил пойти в кругосветку? Мне бы твою браваду — я бы не в этой лоханке рыбу сачком ловил, а уже командовал бы рыболовной флотилией. — Нет, — искренне ответил Тонрак. — С Северного. Наступила тишина. Наконец старший из рыбаков не выдержал: — А не шпион ли ты, часом, мил человек? У вас там, я слышал, ледяной занавес — никого не пущать, никого не выпущать. — Батя, ну ты сам рассуди — был бы шпионом, стал бы вот так об этом говорить — мол, с Севера я? — вмешался юнец. — Да и одёжу бы спрятал, а так за версту видно — водник, да ещё и с Полюса, республиканские в таком не ходят. Его спутники посмотрели с сомнением, но согласно кивнули. — А ты, дядюшка, в пути не оголодал? До Полюса тут месяц плыть, если ты не на пароходе, да и на нём недели две, а сетей я у тебя не вижу. — Вода толкала мой каяк. А для рыбалки мне сети не нужны. — Да ну, — начал было третий, но старший вдруг рассмеялся. — А как зовут-то тебя? — Тонрак. — Слушай, Тонрак… А может, покажешь, как рыбу без сетей ловить? Если споро получится — зажарим её на берегу да и ночёвку тебе справим? При мысли о том, чтобы размять ноги как следует, Тонрак чуть ли не подскочил — честно говоря, трёх шагов туда и обратно ему давно уже не хватало для того, чтобы почувствовать себя человеком, а не сидячим придатком к каяку. — Договорились. К счастью для Тонрака, мимо как раз проходил немаленький косяк рыбы. Ночь он провёл в доме рыбаков — старшие оказались братьями, а юнец — сыном и племянником соответственно. Жена хозяина дома запекла рыбу на углях — тлеющих остатках дерева, и вкус у неё (рыбы, не хозяйки) был странноватый, хотя и приятный. После ужина Тонрак, с разрешения хозяев, ушёл бродить по берегу. Всё здесь было другим — пыль вместо снега, которую местные звали песком, деревья в три человеческих роста, а то и много выше (теперь дед Айхывака был полностью оправдан в его глазах), от зелени рябило в глазах, и еды здесь было не в пример больше, чем дома, да и относились к ней куда как проще. Хозяева постелили ему на деревянной пристройке к дому, которую они называли террасой, и он уснул, глядя на звёзды, которые висели так низко, что, казалось, к ним можно было прикоснуться. Наутро он вышел на отмель, где оставил каяк, нагружённый едой, в том числе фруктами и овощами — их он опасался, благо ночь они ему несколько подпортили, но принял с благодарностью. — Пролив тут недалеко совсем, — рыбак махнул рукой в нужном направлении. — Иди вдоль берега на восток, увидишь — не пропустишь. Может, погостишь чуток? Помог бы нам рыбачить, а Гу, — он указал на сына, — научил бы тебя плавать. А то, честно сказать, стыдоба: дюжий мужик, маг Воды — а в воде как топор. — Я бы с радостью, — начал было отказываться Тонрак, но задумался. Действительно, что мешало ему задержаться? Он мог бы стать рыбаком, построить дом на берегу. Научиться плавать. Возможно — жениться на местной девушке. Он вздрогнул — потому что впервые с той ночи, когда погиб Тагйук-мореход, а Кемейя велела ему уходить, впервые с тех пор он позволил себе подумать о женитьбе. Но дело было не только в этом — дух отправил его к вождю Сокке, потому что считал — там его место. К тому же кто-то должен был рассказать Сокке правду. Он тяжело вздохнул. — Прости меня, но мне надо идти дальше. Рыбак напутственно похлопал его по плечу. *** Для того, чтобы достичь Южного Племени Воды, Тонраку понадобилось два месяца. Он сильно исхудал и загорел — солнце легко ложилось на его и без того смуглую кожу, делая её почти что чёрной. Кроме того, лицо его заросло бородой — настолько, что в Племени Китового Хвоста, где он остановился в последний раз перед тем, как отправится прямиком к Южному Племени Воды, местные девушки сначала назвали его отцом, а потом, хихикая, подарили бритву. Вода становилась всё холоднее, и в один прекрасный день Тонрак достал со дна каяка уже почти что позабытую тёплую одежду и натянул её, подивившись тому, какой просторной она стала. Звёзды здесь были совсем другими — об этом ему когда-то говорили, но он успел об этом позабыть. Рыбы было меньше, чем на Севере — или он уже устал настолько, что не видел её в воде. Холод странным образом успокаивал — как бы ему ни нравилась зелень Царства Земли, здесь всё же было легче дышать. Он гнал каяк изо всех сил, так что пару раз чуть не перевернул его — близость цели снова заставила его собраться. Он реже пел и почти не спал, изучая новые созвездия, и думал об одном — что именно он скажет южанам? Предаваться воспоминаниям о тепле и фруктах было куда приятнее, но Тонрак понимал — первое впечатление будет важным. Вспомнит ли его вождь Сокка? Сам он помнил его лучше, чем приятелей, с которыми играл в детстве, и узнал бы из тысячи, но что, если Сокка забыл об их встрече? Двадцать один год, с тех пор прошёл двадцать один год — слишком много. Возможно, лучше бы ему остаться неузнанным — вряд ли имя сына Тыкывака принесло бы ему много чести здесь, на Юге. За прошедшие месяцы он научился соотносить время пути с расстояниями, обозначенными на карте, и это значило, что до Южного Племени Воды оставалось меньше дня пути. Или полтора, если позволить каяку ненадолго лечь в дрейф. Он свернулся на дне и уснул. *** — Ты цел? Он моргнул. Прямо над ним нависла пара огромных глаз, таких пронзительно-голубых, какие бывают только у девушек из Племени Воды. — Я… Да. Что случилось? — Ты уснул на морозе и чуть не умер. Я увидела твой каяк у самого побережья. Тебя лихорадило. Ну и напугал же ты нас всех! — Прости меня… Ты — лекарь? — Нет, — виновато сказала она. — Я вообще не маг. Но раз уж выловила тебя я, то и ухаживать за тобой пришлось мне. Тонрак прищурился, стараясь получше разглядеть свою спасительницу. У неё был приятный овал лица и острый подбородок, и волосы, заплетённые в косы. Слегка оттопыренные уши и неровно остриженная чёлка придавали её облику некоторую пикантность, но в целом Тонрак нашёл её весьма миловидной. — Не говори так, словно в этом есть что-то плохое. И я хотел бы поблагодарить тебя за спасение. — Он попытался привстать, но она схватила его за плечи и прижала к кровати. — Даже не смей! Ты пока что выздоравливаешь, так что не дёргайся. Он усмехнулся, хотя от резкого движения на него и впрямь накатила слабость. — Как скажете, госпожа. Я — Тонрак. — Это-то я знаю, — усмехнулась она в ответ. — Ты называл своё имя, когда бредил. А я — Сенна. — Красивое имя. — Мне подходит? Тонрак резко выдохнул — вопрос показался ему неожиданным и не слишком уместным. — Красивое имя для красивой женщины, — наконец нашёлся он, и Сенна засмеялась. Её смех был тише, чем у Кемейи, и более мелодичным, но таким же заразительным. — А ты не боишься тащить в дом кого попало? — Боялась до тех пор, пока ты имя своё не назвал. Тебя знает вождь, и он за тебя поручился, Тонрак с Севера. Говорит — встречал тебя, когда меня ещё и на свете не было. Вождь? Неужели Сокка? И он помнил его? Тонрак проклял себя за этот мальчишеский восторг. — А сколько тебе лет? — Двадцать четыре. — Значит, уже была. Сенна снова заулыбалась. — Спи пока, тебе не стоит перенапрягаться. Лекари говорят — тебе ничего не грозит. — Я должен поговорить с вождём… — Я позову его. Но не раньше, чем ты выспишься. Давай, закрывай глаза, Тонрак-путешественник. Подумать только — с Северного Полюса на каяке… Может, стоит звать тебя Тонраком-самоубийцей? — Хватит дразнить меня! — по-детски возмутился Тонрак, и Сенна, хихикнув, положила прохладную ладонь ему на глаза. Он не знал, сколько проспал на этот раз, но, открыв глаза, не увидел Сенны. Вместо на неё рядом с ним сидел мужчина — высокий и худой, с волосами, собранными на макушке. — Ну, здравствуй ещё раз, Тонрак. — Здравствуйте, вождь Сокка. Он был готов ко всему — обвинениям, допросам, подозрениям — но не к молчанию. Сокка смотрел ему прямо в глаза — но не так, как это делал Тыкывак. Во взгляде Сокки было ожидание и… понимание? И, кажется, за двадцать один год он ничуть не изменился. — Я должен рассказать вам, что я здесь делаю? И доказать, что я не шпион, да? — Это было бы неплохо, Тонрак, признаюсь честно. Особенно в свете того, что Тыкывак внезапно решил послать нам весточку с чем-то, кроме требования дани, впервые после того, как зарезал Арнука. Он требует отказать тебе в убежище — разумеется, если ты каким-то чудом окажешься здесь. — Если вы думаете, что это уловка, — тихо ответил Тонрак, — то знайте — он слишком горд, чтобы пойти на это. — Вот и я так подумал. Тем более — как бы его сын, отдавший город на поругание духам, смог бы добраться сюда? На каяке? — Вряд ли он считает меня сыном. — Вопрос в том, кем считаешь себя ты. Тонрак молча опустил глаза. — Ну же, парень. Говори что хочешь. Ругай отца, можешь рассказать обо всём, что тебя бесило. Бесило же, иначе вряд ли бы ты сюда приплыл аж с Северного Полюса. — Меня изгнали. — Не потому ли, что всё-таки что-то тебя не устраивало? — Не мне судить об этом, вождь Сокка. А что касается вождя Тыкывака… Я не хотел бы упоминать его имя. Никогда. Сокка удовлетворённо улыбнулся — словно это было испытание, и Тонрак его прошёл. — Ладненько. Пытки оставим на потом — Сенна мне голову оторвёт, если из-за меня её работа пойдёт полярной курице под хвост. А что может быть страшнее женского гнева? — Ничего, вождь Сокка. Сокка встал, расправив плечи: — Давай, Тонрак. Выздоравливай — нам есть о чём поговорить. И вот ещё что… — Да? — Дорога была долгой, но я рад, что ты её осилил. Добро пожаловать домой. 153 год п. г. Сенна спала — Катара сказала, что из-за сильного кровотечения её жизнь была в опасности, и теперь молодой матери требовались сон и забота. Что ж, и то и другое. Тонрак готов был на всё, чтобы это ей обеспечить. Вождь Сокка и Катара, обнявшись, сидели у огня, разведённого перед чумом, и тихонько о чём-то говорили. Иногда Тонрак завидовал им, потому что именно такими должны были быть люди, рождённые от одних родителей — чуткими друг к другу, всегда готовыми поддержать. Если у малышки будет брат или сестра — он сделает всё, чтобы они были похожи на Катару и Сокку. Жаль, отрицательных примеров он видел гораздо больше. Впрочем, по словам всё той же Катары, скорее всего, брат или сестра ей не грозили — Сенна чуть не умерла, рожая первенца, и второй раз мог стать неоправданным риском. — Не грусти, малышка, — прошептал Тонрак. — Расти одной — не худшее, что может случиться. Малышка моргнула и закрыла глаза, словно намекая отцу на то, что и ей выпала ночка не из лёгких, так что стоило перестать докучать ей и дать наконец поспать Серебристые снежинки лениво падали с неба. — Что это в небе? — удивлённо воскликнул Сокка. — Неужто Аппа? Тонрак поднял голову. Действительно, прямо над ними медленно опускался огромный летающий бизон. — Нет, — устало откликнулась Катара, но голос её звучал тревожно. — Это Уги. Надеюсь, всё в порядке. Бизон плавно опустился в отдалении, и Сокка с Катарой направились к нему. Долговязый юноша в красно-оранжевых одеждах торопливо пошёл к ним навстречу. Тензин, сын Аватара, всегда прилетал на Север одетым не по погоде. Тонрак не слышал, о чем они говорили, но внезапно Катара шагнула назад и рухнула на колени. Тензин и Сокка склонились над ней и начали что-то говорить, оба. Странное, пугающее чувство сковало грудь Тонрака, и он покрепче прижал к себе малышку. Она засопела во сне, и он не решился выходить из чума. Он не знал, сколько времени прошло перед тем, как Сокка помог Тензину подсадить Катару на Уги и бизон вместе со всадниками взмыл в ночное небо. Осторожно положив малышку на шкуры (она недовольно пискнула, не открывая глаз), Тонрак всё-таки вышел навстречу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. — Что-то случилось? Нужна помощь? — Аанг, — выдохнул Сокка, и Тонрак, впервые в жизни, увидел его таким — растерянным, как ребёнок, потерявший родителей в снежной буре. — Сердечный приступ. Секунда — и всё. — Если бы Катара… — Нет. Он умер во cне. Мгновенно — даже она ничего не смогла бы сделать. — Прости, — Тонрак сглотнул. Он не очень-то умел утешать людей — и, пожалуй, ему ни разу не приходилось этого делать. — Если бы не мы, не наша девочка, Катара бы могла провести с ним больше времени. — Не говори глупостей, — резко сказал Сокка. — Если бы Аанг услышал, что кто-то готов пожертвовать жизнью женщины и ребёнка ради того, чтобы он на один раз чаще поцеловал жену за завтраком, он бы голову этому кому-то разбил. Ладно, разбил бы вряд ли, но занудел бы до смерти. Сейчас Сокка снова походил на себя самого, но глаза у него были по-прежнему грустные. — Мне надо поспать, — пробормотал он. — Позволь мне взглянуть на вашу безымянную красавицу ещё разок, и пойду, хорошо? Они вместе зашли в чум, и Сокка взял малышку на руки. — Ты, похоже, притворяешься тихоней, — ласково сказал он, — но меня не обманешь. Сразу видно — маленькая бандитка. Тонрак нахмурился — он был не согласен, но спорить не стал. — Я пошёл, — Сокка отодвинул полог. — Мне жаль, вождь. — Не жалей. Аанг всегда останется со мной и Катарой в наших сердцах и с этим миром — в Республиканском Городе. К тому же этот упрямец и из мира духов нас достанет, помяни моё слово. Посмотри на неё — вот наше будущее, о нём нам и стоит думать. Мы все уйдём туда, откуда нет возврата, а она будет считать нас глупцами и делать по-своему, помяни моё слово. Сокка вышел на мороз, и Тонрак не решился идти за ним — тот ясно дал понять, что хочет поскорбеть в одиночестве. Малышка спала — его будущее, в сравнении с которым прошлое вмиг стало совсем незначительным, словно потускнело и исчезло в предрассветной дымке. Он смотрел вдаль, глядя, как силуэт вождя Сокки, даже сейчас прямой и гордый, медленно исчезает в темноте. Серебристые снежинки падали с неба, заметая следы.