Непокоренный

Первый эскиз татуировки Магнус отправил Алеку уже на следующий день. «Черт. Выглядит очень здорово», — получил он в ответ поздним вечером, когда валялся на диване у матери в гостиной с альбомом и прорабатывал детали рисунка. Сам он был далеко не в восторге. Он чувствовал, что чего-то не хватает, но никак не мог понять, чего именно, а потому остановился и начал все сначала, прежде чем ему захотелось рвать на себе волосы. «У тебя есть ещё какие-нибудь пожелания? Что-то кроме дерева, может быть?» — ответил он. «Не хочу поспешить и предложить рисунок, с которым тебе будет неуютно». «Если что-то пойдет не так, я скажу», — вскоре написал Алек. «Но уверен, мне не придется этого делать. Я доверяю тебе». — Ты лыбишься, как идиот. Мне это не нравится. Магнус закатил глаза и многозначительно взглянул на Рафаэля поверх телефона: — Ничего подобного. — Вообще-то он прав, — заметил Чарльз со стороны кухонного острова, где он чистил картошку под руководством своей жены. — И кто же счастливчик? — Никто, — проворчал Магнус. — Перестань, — улыбнулась его мать. — Я знаю тебя. И твою глупую влюблённую улыбку тоже. — Может, я просто увидел забавный мем в твиттере, — возразил Магнус. — Обязательно расскажу Алеку, что он нынче просто мем в твиттере, — с довольной ухмылкой пообещал Рафаэль. — Как ты узнал, что это Алек? — спросил Магнус обиженно. — Я не знал, — ответил Рафаэль, поигрывая бровями. — Но теперь знаю. Магнус раздраженно фыркнул. — Алек? Который флорист? — поинтересовался Чарльз, потому что его семья, видимо, не собиралась оставить его в покое. Рафаэль пробормотал что-то в знак согласия, и Магнус криво ухмыльнулся, демонстрируя ему средний палец. — О, милый, ты должен познакомить нас с ним! — радостно воскликнула Барбара. — Я так рада, что ты снова с кем-то встречаешься. — Мы не встречаемся, — огрызнулся Магнус немного резче, чем собирался. — Мы друзья. Я работаю над эскизом для его татуировки. И все. Когда он закончил свою пламенную речь, в комнате повисла тишина, и Магнус нахмурился, переводя взгляд с альбома на свою семью. Они смотрели на него со смесью жалости и недоумения, и он мысленно чертыхнулся, прежде чем вернуться к работе. — Черт возьми, — в конце концов выдохнул Рафаэль. — Он и правда тебе нравится. — И ты боишься, — добавила Барбара, бросая все приготовления к ужину и присаживаясь рядом с Магнусом на диван. — Ничего я не боюсь, — проворчал он, но ложь в этих словах была так же очевидна, как и лёгкая дрожь в его пальцах. Барбара нежно усмехнулась и обняла его за плечи. — Все хорошо, Магнус, — пробормотала она, поглаживая его по голове. — Это совершенно нормально. — Нет, не нормально, — выдохнул он, стискивая зубы. — Все не должно быть так. Алек... Слов, казалось, было недостаточно, чтобы описать его, поэтому он закрыл рот и махнул рукой. — Не Асмодеус, — закончила Барбара, все ещё ласково поглаживая его по волосам, и Магнус крепко сжал её ладонь при упоминании отца. — И не Камилла. — Ты ведь его даже не видела, — пробормотал он. — Откуда тебе знать? Барбара мягко улыбнулась и кивнула на Рафаэля: — Зато его видел он, и Алек ему понравился. А мы все прекрасно знаем, что Рафаэль в принципе терпеть не может людей, так что этого достаточно. Магнус фыркнул и покачал головой, прежде чем опустить её к матери на плечо. — Тебе вовсе не каждый желает причинить боль, тыковка, — пробормотала она, нежно целуя его в макушку. — И в тебе так много любви. Не стоит закрывать свое сердце. Ты заслуживаешь счастья. Магнус кивнул, расслабляясь в материнских объятиях: — Заслуживаю. — Иногда просто нужно встретить правильного человека, который поможет тебе победить всех твоих демонов, — продолжила она. Магнус фыркнул: — Вы только что обменялись сопливыми взглядами с Чарльзом? Если так, я буду обижен. Барбара рассмеялась: — О, замолчи и просто пригласи своего флориста на свидание. Тогда у тебя будет уважительная причина толкаться в его магазине целыми днями. В моем доме уже слишком много цветов. — Без обид, но твоя квартира похожа на кошмар из Алисы в Стране чудес, — невозмутимо заметил Рафаэль. — А Магнус — точь-в-точь Безумный Шляпник. — Пошёл ты, Труляля. — Не заинтересован, — ответил с усмешкой Рафаэль. — Отправь лучше Алека в Страну чудес. Магнус закатил глаза и выругался себе под нос, на что его мать и Чарльз дружно рассмеялись, но на этот раз он не обратил на них внимания.

***

Магнус работал над эскизом две недели — в перерывах между сеансами, по вечерам в своей квартире, утром по дороге в студию, если добирался на метро, а не на мотоцикле, — а жаркое лето тем временем медленно уступало место ветряному и прохладному сентябрю. Вместе с ним настал день рождения Алека, и Магнус наконец завершил эскиз. Мельком проглядев документы, которые Алек протянул ему, Магнус посмотрел на него: — Уверен, что хочешь сделать все в один сеанс? Алек криво усмехнулся: — А ты? — Эй, это тебе придётся терпеть боль около пяти часов, пока я денег ради буду тыкать в тебя иглой, — ответил Магнус. — Магнус, — откликнулся Алек, и сердце Магнуса предательски екнуло в груди, — я выдержу. — О, конечно, выдержишь, — ехидно заметил Магнус, и этот тонкий намёк явно не прошёл мимо — щеки Алека тут же покраснели. — Хорошо. Снимай рубашку. Черт, как давно я хотел это сказать, — улыбнулся он с мечтательным вздохом, театрально взмахнув ресницами. Когда Алек демонстративно закатил глаза, Магнус тихо рассмеялся и отошёл к столу за переводной бумагой. — Устраивайся, дорогой. Алек стянул свитер и футболку и послушно опустился на стол. На мгновение у него перехватило дыхание, и Магнус тут же обернулся, нахмурив брови при виде побледневшего Алека. — Все в порядке? — спросил он. — Ага, — быстро кивнул Алек, тяжело сглатывая. — Это... Просто это все равно что лежать на больничной койке. Не самые приятные воспоминания. Магнус вернулся к столу, опуская руку Алеку на плечо. — Мы можем сделать это сидя, но тебе будет не так удобно, — мягко предложил он. — Как и тебе, — ответил Алек. — Ты убьёшь спину, если весь сеанс проведёшь согнувшись. Магнус пожал плечами: — Я привык к этому. — Нет, — ответил Алек, покачав головой. — Я в порядке. Все будет хорошо. Магнус какое-то время молча всматривался в его лицо, пытаясь понять, насколько он откровенен. Не обнаружив в нем следов обычного упрямства, он кивнул: — Ты хорошо поел? — О, Бога ради, Магнус! — воскликнул Алек, рассмеявшись. — Просто начни уже. Магнус надулся, но хорошенько прижал переводную бумагу к коже Алека, разглаживая её ладонями, прежде чем снять и отложить в сторону. — Хорошо, — объявил он, натягивая пару чёрных резиновых перчаток. — Я начну с бедра, а от него поднимусь к подмышке и плечу. Затем закрашу рисунок и поработаю над тенью. Алек судорожно вздохнул, на лице его внезапно проступило беспокойство, и Магнус не выдержал — приблизился, осторожно убирая волосы у него со лба и легонько поглаживая его по голове. Алек моргнул несколько раз, ошеломлённый нежностью его жеста — Магнус и сам был удивлён, — но остался на месте. — Глубокий вдох, — велел Магнус тихо. — Все будет хорошо. Это всего лишь небольшой укол. Я бы с удовольствием уколол тебя чем-нибудь другим, но ты будешь истекать кровью, так что, наверное, это не самое удачное время. Алек прыснул. Кончики его ушей совершенно очаровательно покраснели. — Думаешь? — улыбнувшись, ответил он. Из ноутбука у Магнуса за спиной лилась тихая музыка. Наконец он присел возле стола и взглянул на Алека. Тот лежал, подложив под голову правую руку, чтобы открыть Магнусу доступ к своему боку. — Готов? Алек кивнул. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи, и мы сделаем перерыв, хорошо? Он снова кивнул, и Магнус ободряюще улыбнулся в ответ, прежде чем склониться над ним и включить тату-машинку.

***

Первый час прошел быстро. Алек настроился на мучительную боль, но прикосновения тату-машинки Магнуса оказались не болезненнее царапин, которые он получал в детстве от своего кота. Магнус старался отвлечь его разговорами, и Алек рассказал ему о своенравном Черче. Тому нравился Макс и только он, ко всем остальным кот относился с недоверием и в руки не давался. У Алека сохранилось множество тёплых воспоминаний о том, как мать обрабатывала ему царапины, а он из чистого упрямства пробовал подобраться к коту снова, снова и снова. В ответ Магнус рассказал ему о не менее упрямом Председателе Мяу, который сам выбирал, с кем ему общаться, после с улыбкой заметив, что Алек его коту наверняка бы понравился. Если они замолкали, то Магнус тихонько напевал себе под нос, не отрывая взгляда от кожи Алека под иглой тату-машинки, пока тот рассматривал фотографии и рисунки, развешанные по стенам, на этот раз и не пытаясь скрыть своего восхищения — Магнус все равно не мог его видеть. Он отчетливо осознавал близость Магнуса, его теплое дыхание успокаивало ему кожу, когда он осторожно стирал с татуировки кровь. Второй час прошел для Алека куда сложнее. Боль становилась ощутимее и ощутимее с каждой минутой, но она служила отличным напоминанием о боли другого толка — её он пытался похоронить под татуировкой, а это делало весь процесс гораздо терпимее. В начале третьего часа к ним с пирогами от Ванды заглянул Саймон, и они воспользовались моментом, чтобы сделать перерыв, но Алек наотрез отказался взглянуть в зеркало, чтобы увидеть, как далеко Магнус продвинулся в своей работе. Он немного отвлёкся, прислушиваясь к дружеской перепалке Магнуса и Саймона и набивая рот пирогом, хоть его и слегка подташнивало от потери крови. Саймон ушёл минут через пятнадцать, и Алек без лишних слов снова устроился на столе. — Все хорошо? — тихо спросил Магнус. — Нормально, — ответил Алек, потирая уставшее лицо. Он заснул на четвёртый час — изнеможение охватило его так внезапно, что сил бороться с ним у него не было. Его разбудил резкий хлопок резиновых перчаток, и он несколько раз осоловело моргнул, прежде чем взглянуть на Магнуса, который отошел выбросить использованные перчатки в мусорное ведро. У Алека слегка кружилась голова, но боли он почти не чувствовал, словно вся его правая сторона внезапно онемела. — Ты закончил? — прохрипел он. Магнус обернулся, и его лицо заметно смягчилось. Он улыбнулся, и желудок Алека снова сжался — вот только на этот раз не от потери крови. — Да, — ответил Магнус, подходя ближе. — Как себя чувствуешь? Алек кое-как сел, опираясь на здоровую сторону, и с благодарной улыбкой принял у Магнуса из рук бутылку воды. — Устал, — признался он, смутно осознавая, что говорит. — А ты? Магнус рассмеялся, его глаза сверкнули весельем: — Ну, я в свое удовольствие на протяжении четырёх с половиной часов прикасался к твоему обнаженному телу, — ответил он, подмигивая ему. — Не думаю, что мой день может стать ещё лучше. Алек фыркнул и покачал головой, допивая воду и чувствуя себя уже заметно лучше. Магнус дождался, пока он закончит, и склонил голову набок. — Готов увидеть результат? — спросил он, явно волнуясь. Алек кивнул и поднялся, чтобы пройти за Магнусом к зеркалу на другом конце мастерской, ощущая биение своего пульса в каждой клетке тела — от макушки до кончиков пальцев. Магнус жестом указал где ему встать, и Алек глубоко вздохнул, прежде чем сделать несколько осторожных шагов по направлению к зеркалу, оставляя нервничающего Магнуса позади. Он поднял правую руку, чтобы наконец увидеть татуировку, и у него перехватило дыхание. Всю его правую сторону — от самого бедра к подмышке, раскинув ветви на плечи и на грудь, — заняло прекрасное дерево, скрывая под собой шрамы и все то, что он был не способен спрятать с помощью самообмана. Казалось, оно колышется на ветру, едва-едва склонив ветви под его порывами, и это делало его ещё более живым, ещё более совершенным, оглушительным в своей красоте. И словно этого было недостаточно — там, на одной из веток, слева, подхваченный ветром, трепыхался ловец снов, изумительный в своей детальной прорисовке, но ещё больше — в своём значении. Магнус не предупредил его о нем, но Алек разрешил ему делать всё, что заблагорассудится, потому что нисколько не сомневался, что результат ему понравится. Он не осознавал, что молчит уже слишком долго, пока не услышал встревоженный голос Магнуса у себя за спиной: — О, Боже, — выдохнул он. — Тебе не нравится, да? Не нравится? Я... Алек не дал ему закончить. Он обернулся и заключил Магнуса в объятья, пряча лицо и немного слез у него на груди. — Спасибо, — кое-как прохрипел он. Магнус осторожно обнял его в ответ и прижал к себе, буквально чувствуя исходящие от Алека волны облегчения и благодарности. Под щекой у Алека размеренно билось сердце Магнуса, и он вслушивался в его звучание до тех пор, пока ему самому не удалось выровнять дыхание и успокоиться. Отстранился он, кажется, спустя маленькую вечность, но Магнус не возражал и выпустил его из рук, только когда Алек отпустил его сам. — Вот и все, — тихо проговорил он, проводя пальцами по его предплечью, чтобы после взять за руку. — Теперь давай замотаем тебя. Он усмехнулся изумлению на лице Алека и жестом велел ему снова усесться на стол. И только когда Магнус вытащил из ящика плёнку, Алек понял, что он не шутил и обёртывание имелось в виду совершенно буквально. Это заняло всего пять минут, но Алеку хотелось бы, чтобы это продолжалось дольше — только для того, чтобы придти в себя, а не из-за тёплого дыхания Магнуса на коже, отчего та покрывалась мурашками. Вовсе нет. Закончив, Магнус отошёл к дивану за футболкой Алека и вернулся с ней через несколько секунд, с улыбкой передавая её владельцу. — Все готово, дорогой, — объявил он. — Сможешь как следует о ней позаботиться? Алек кивнул. — Я слушаю, что ты говоришь, — ответил он с усмешкой. — Большую часть времени. Магнус закатил глаза, приближаясь к Алеку, чтобы стереть остатки слез с его щеки. Алек тяжело сглотнул. — Спасибо, — снова пробормотал он, заглядывая ему в глаза. Магнус улыбнулся и отошёл было, но рука Алека помимо его воли взметнулась вверх, удерживая Магнуса за запястье и дергая его на себя. Магнус охнул от неожиданности, но не отшатнулся. Алек молча всмотрелся в него — в темно-карие глаза, подчёркнутые синими тенями для век в тон его рубашки. Магнус был красив в своём собственном уникальном роде, сочетающем в себе природную красоту и по истине дьявольскую чувственность, и Алек с болью осознавал, что ещё прекраснее он был внутри, что его сердце было полно доброты, от которой он имел полное право отказаться, столько пережив на своём веку. И Алек, наверное, удивился бы этому яркому осознанию, что внезапно накрыло его — что он влюблён, — если бы он не признал этого ещё очень давно. Его губы встретились с губами Магнуса, и в этот момент — Алек был уверен, — его сердце почти перестало биться, только чтобы бешено ускориться в момент, когда Магнус ответил на поцелуй, заставив его голову пойти кругом. Рука Алека спустилась на талию Магнуса и притянула его ближе. Магнус шумно выдохнул ему в губы, и их дыхание участилось, когда они наконец столкнулись языками. Алек смутно, но помнил, что целовать Магнуса опасно, и был почти уверен, что главная причина тому не в том, какими правильными ощущались его губы, или как идеально он подходил ему, словно они некогда были единым целым. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Магнус мягким поцелуем прижался к щеке Алека, а затем скользнул губами ниже, заставляя того подставляться под нежные, сладкие прикосновения. Широко открытыми глазами Алек оглядывал комнату вокруг себя, умом понимая, что это, должно быть, не лучшее место и не лучшее время, умом понимая, но... Если бы ему только не было наплевать. И ему не было. Его взгляд скользнул по тумбе Магнуса, где в маленькой вазочке увядали цветы, которые он дарил ему последние несколько месяцев. Цветы, которые Алек дарил ему, когда он приобретал букеты для своей девушки. Потому что у Магнуса была девушка. Он тихонько застонал, когда Магнус чуть прихватил кожу на его шее губами, после возвращаясь к его рту и прижимаясь к нему. Магнус нахмурился, когда Алек не ответил на поцелуй. Он весь будто окаменел, осознание произошедшего нахлынуло на него так внезапно, словно кто-то выплеснул ему на голову ведро ледяной воды. — Александр, — прошептал Магнус с нежностью, которая почти разорвала Алеку сердце. — Все в порядке? Алек сглотнул комок в горле. — Я не могу, — выдавил он. — И ты не можешь. Ты не можешь этого делать. Глаза Магнуса вспыхнули болью, но это только сильнее встряхнуло Алека. — Это неправильно, — продолжил он. Магнус открыл и закрыл рот дважды, прежде чем смог найти хоть какие-то слова: — Я думал, ты... Алек решительно покачал головой, обрывая его на полуслове. — Мне надо идти, — выпалил он, отстраняясь — он не помнил, как обхватил Магнуса ногами, но Алек был абсолютно потерян и погружён в него с момента, как вошёл в эту комнату, если это хоть сколько-нибудь его оправдывало, — и мягко отталкивая Магнуса, чтобы спуститься со стола. — Ещё раз спасибо, — пробормотал он онемевшему Магнусу. — Ты не представляешь, как много это значит для меня, и мне жаль. Я не должен был целовать тебя. Этого больше не повторится. Он ушёл, прежде чем Магнус смог удержать его, и его оклик все ещё звучал у Алека в ушах, когда он выходил из салона. Изабель, Джейс и Макс ждали его снаружи с широкими улыбками на лицах, и Алек застыл на месте, стараясь не задыхаться. — С днём рождения! — воскликнули они в один голос. — Покажи мне, — тут же потребовала Изабель. — Я... я не могу, — ответил Алек и сглотнул, чтобы взять себя в руки. — Она ещё в пленке. Покажу через несколько часов. Изабель надулась, явно разочарованная, но всего через несколько секунд оживилась снова: — Все в порядке, Магнус отправил мне рисунок ещё до того, как вы начали, и я уверена, все вышло потрясающе. — Кстати, — усмехнулся Джейс, — а где Магнус? Думаю, мы должны поблагодарить его за то, что он заставил нашего невероятно упрямого старшего брата в кои-то веки нас послушать. — Он устал и решил немного передохнуть, — тут же нашелся Алек. — Поблагодаришь его позже. Не произнеся больше ни слова, он направился в свой магазин, ощущая лишь, как болезненно колотится в груди сердце.

***

Магнусу казалось, что каждый его день в течении следующих двух недель был долгим и мучительным похмельем. Что, откровенно говоря, было справедливо только для пяти или шести из них. Может быть, семи. Рагнор приехал из Англии, а это означало, что вечера они теперь проводили в барах, напиваясь до бессознательного состояния, и что Магнусу приходилось страдать из-за непрекращающихся подколов друзей и отсутствия у них хотя бы намека на чувство стиля. И не из-за чего другого. Он пытался писать и звонить Алеку, но все его усилия оказались тщетными, пока наконец Алек не объявился сам, через два дня после сеанса: «Прости. Я пересёк черту. Дай мне немного времени, и мы снова сможем быть друзьями». И Магнус оставил его в покое, но чувство вины стискивало ему желудок всякий раз, когда он думал о том, как до ужаса глупо потерял ценного друга, потому что был не способен держать свои чувства в узде. Мать, как самая наблюдательная из его окружения, первой заметила, что с ним что-то не так. Он рисовал, съёжившись на своём любимом диване в её гостиной, ожидая, пока Чарльз закончит с приготовлением ужина, когда она, в очередной раз взглянув на его рисунок, заговорила, и её тихий голос заставил его вздрогнуть. — Что стряслось, тыковка? — спросила она осторожно, чтобы только Магнус смог её услышать. — Ничего, — тут же солгал он, сам не узнав своего голоса. Барбара фыркнула. — Ты рисуешь углём, — заметила она. — Ты рисуешь им, только когда тебе грустно. Магнус вздохнул, признавая её правоту, плечи его опустились. — Я буду в порядке, мама, — проговорил он шёпотом. — Мне всего лишь нужно немного времени. Она нахмурились, отчего красивые черты её лица исказились, но настаивать не стала, поцеловав его в лоб и вызвав у него слабую улыбку. — Я люблю тебя, — сказала она. — И я тебя люблю, — ответил Магнус. Она была права. В нем было слишком много любви.

***

Алек сделал то единственное, что он умел, когда чувствовал себя совершенно разбитым: с головой ушёл в работу. Ему пришлось на руку то, что Лили, которая гораздо лучше умела находить постоянных клиентов, потому что просто гораздо лучше умела общаться с людьми, урвала для них контракт с несколькими отелями в округе. И если это означало, что Алек должен был приходить на работу раньше, а уходить домой позже, то так тому и быть. Чем дальше он был от холодных и пустых стен своей квартиры, тем лучше. Была среда, и он приехал в магазин за час до открытия, тут же принявшись собирать несколько заказов, что ещё со вчерашнего дня ждали своего часа. Вся его правая сторона жутко чесалась, и он делал все возможное, чтобы не сорваться и не поскрести кожу хотя бы через рубашку. Магнус предупреждал, что так случится, что это нормальная реакция организма и что он таким образом излечивается, но он никогда не упомянал, что зудеть под плёнкой будет так страшно. При мысли о Магнусе сердце Алека сжалось, и он вздохнул, стараясь не поднимать головы от работы и не смотреть в окно, слыша звуки проезжающего мотоцикла. За те три месяца, что они с Магнусом знали друг друга, он научился различать рёв двигателя его мотоцикла, а потому точно знал, что Магнус сегодня ещё не приезжал в салон. Когда пришла пора открывать магазин, он с удивлением обнаружил, что на пороге его уже дожидается женщина. Она была довольно высокой, с чудесной золотистой кожей и карими глазами миндалевидной формы, а её длинные тёмные волосы рассыпались кудрями по её спине и плечам. Она улыбнулась ему, когда он открыл дверь, и уголки её губ слегка приподнялись, заставив Алека замереть. Он пытался выбросить Магнуса из головы, но, очевидно, выходило у него неважно, раз он видел его в каждом незнакомце, заходящем в магазин. — Доброе утро, — поздоровался он, когда она прошла к прилавку. — Чем я могу вам, — начал Алек, но запнулся, когда с улицы до него донёсся рев подъехавшего мотоцикла — правильного на этот раз, — помочь? — закончил он, моргнув. Женщина улыбнулась и молча остановилась у прилавка. Склонив голову набок, она принялась изучать Алека, и в жесте этом было столько знакомого ему, что мысленно он выругался. Спятил. Точно. Тем временем внимательные карие глаза скользнули по его лицу, и под этим взглядом Алек сглотнул, подавляя желание переступить с ноги на ногу. — Мэм? — Ты очень красив, — заметила она, и прежде чем Алек смог поблагодарить её и вежливо сообщить, что ему нравятся члены, а в особенности один конкретный, который ему так и не удалось повидать, продолжила: — Теперь я могу понять, почему мой сын покупает так много цветов в последнее время. Алек недоуменно нахмурился и выбрал самый красноречивый способ ответа — вопросительно приподнял брови. — Мой сын, — повторила она, словно нечто само собой разумеющееся. — В последнее время он покупает мне много цветов... Они, конечно, очень красивые. Ты отлично над ними поработал, дорогой, и я люблю цветы, но, признаться, не до такой степени. Алек начал подозревать, что он чего-то не улавливает, чего-то важного, а самое главное, ему казалось, что он точно знает, что происходит, и будто в подтверждение этому его охватила дрожь — то ли страха, то ли предвкушения. — В... Ваш сын? — наконец сумел выдавить он. — Магнус, — ответила она, и сердце подскочило у Алека в груди. — У него тату-салон по соседству. Ты разве его не встречал? — Встречал, да. — Ты Алек, верно? — Это я, да, — ответил Алек, чувствуя себя до невозможности красноречивым. Он глубоко вздохнул, приглушая свой внутренний голос, который буквально орал о том, каким же идиотом он был. — Вы та самая женщина? — спросил Алек, когда наконец смог говорить. — Вам он покупал все эти цветы? Она во всю разглядывала магазин, а потому просто кивнула. — Черт, — выдохнул он. — Твою же мать. Она оторвалась от изучения свисавшего с потолка ловца снов и удивлённо обернулась к нему. — Простите, — пробормотал Алек. — Так у него нет девушки? Понимание отразилось на её лице, а глаза весело сверкнули, когда она улыбнулась: — Никого, о ком бы я знала, дорогой. Но я почти уверена, что он немного подсел на одного очаровательного флориста. — Черт, — снова выдохнул Алек и послал ей очередной извиняющийся взгляд, на что она лишь небрежно отмахнулась. — Простите, мэм, — он торопливо вышел из-за прилавка и приблизился к ней, чуть сжав ей плечи. — Я должен идти. Мне очень нужно кое-что сделать. Не могли бы вы присмотреть за магазином буквально несколько минут? Моя напарница должна вот-вот подойти. Мать Магнуса усмехнулась: — Иди уже, пока я сама не вытолкала тебя отсюда, — ответила она, и Алеку показалось, что она вполне могла бы. Без дальнейших церемоний он выбежал из магазина, поблагодарив её несвязным потоком слов. Магнус был прямо здесь. Он прислонился к мотоциклу, выглядя как всегда великолепно в бежевом плаще и серых джинсах и болтая с Вандой, и Алек поспешил к ним с бешено колотящимся сердцем. — Это была твоя мать? — выпалил он, заставив их обоих подскочить. Магнус смерил его хмурым взглядом: — Ты совсем из ума выжил? — прорычал он. — Не разговаривал со мной две недели, а теперь просто появляешься и несёшь какую-то чепуху. Он раздраженно фыркнул и хотел было уйти, но Алек удержал его за руку — осторожно, но крепко. — У тебя есть девушка? — спросил Алек, заглядывая ему в глаза. — Какого черта ты делаешь, Александр? — возмутился Магнус, вырываясь из его хватки. — Я получил сообщение, абсолютно четкое и ясное. И не нужно повторять его снова. — Нет-нет, Магнус, — прерывисто вздохнул Алек, — я не пытаюсь... — Алек, — позвала его Ванда, мягкая улыбка заиграла на её губах. — Начни сначала, дорогуша. Ничего ведь непонятно. Алек кивнул, делая глубокий вздох и переводя взгляд на донельзя злого Магнуса с поджатыми губами и напряжённой челюстью. — Цветы, которые ты покупал, — начал он, — ты покупал их для своей девушки? — Что? — усмехнулся Магнус, но через мгновение глаза его расширились от понимания, и выражение его лица показалось бы Алеку забавным, если бы он сам не чувствовал, что готов вот-вот взорваться от переполнявших его эмоций. — Нет, они были для моей матери! — воскликнул он, и Алек даже не попытался скрыть вздоха облегчения. — Ты думал, у меня есть девушка? — выпалил он обвиняюще. — Поэтому убежал? — Ты сказал, что они для особенного человека, — возразил Алек. — Ты никогда не говорил, что они для твоей матери. — Александр, даже если бы у меня была девушка, никто не любит цветы так сильно, — невозмутимо ответил Магнус, скрестив руки на груди. — Я люблю, — нахмурился Алек. — О, просто заткнись уже и поцелуй меня, идиот! — Да, — воскликнула Ванда. — Заткнись и поцелуй его или я сделаю это за тебя. Алек усмехнулся и закатил глаза, чтобы после ухватить Магнуса за лацканы плаща, притянуть к себе и накрыть его губы своими. Магнус ответил на поцелуй сразу же, его руки обхватили его лицо, а затем одна переместилась к Алеку на затылок, а другая зарылась ему в волосы, притягивая его ещё ближе. Алек понимал, что в какой-то момент прижал Магнуса к мотоциклу, а где-то в отдалении Джейс прокричал: «Давай, бро», — но на деле он осознавал только губы Магнуса на своих, пальцы, нежно ласкающие его кожу, и тело, прижавшееся к нему, на что сердце Алека откликнулось немедленно, оглушая его ударами: «это оно, на этот раз все правильно, на этот раз он подходит идеально». И Алек крепче обнял Магнуса, слыша, как их сердца бьются в унисон, и поклялся себе, что больше никогда его не отпустит. До тех пор, пока Магнус сам того не захочет. Когда они наконец разорвали поцелуй, все ещё согревая губы друг друга теплым дыханием, Алек взял лицо Магнуса в свои ладони и улыбнулся. Легко. Беззаботно. — Итак... может быть, ты выпьешь со мной как-нибудь? — спросил Алек, и улыбка его сделалась только шире, когда он увидел ответную улыбку Магнуса. — Хм, дай подумать, — пробормотал Магнус, и озорная искра мелькнула в его глазах, — могу я взять с собой свою девушку? Алек вздохнул, прижимаясь ко лбу Магнуса своим. — Прости, — пробормотал он. Магнус усмехнулся, быстро целуя его в губы. — Ты прощён. Я бы подарил тебе нарциссы в знак прощения, но мой флорист игнорировал меня последние две недели, потому что думал, что у меня есть девушка. — Ты никогда мне этого не забудешь, так ведь? — усмехнулся Алек. — Нет, и не мечтай даже, — фыркнул Магнус, и его глаза сверкнули тем самым огоньком, что привлёк в нем Алека в первую очередь. Алек закатил глаза и снова поцеловал его.

***

— Что ты думаешь о парных татуировках? — Я не набью твоё имя у себя на заднице, уж извини, — проворчал Алек, но улыбнулся. Что, конечно же, было связано с его недавним оргазмом, он был уверен. Магнус хмыкнул, пихнув его в бок: — И не нужно, я и так знаю, что эта задница принадлежит мне, — насмешливо ответил он. Алек фыркнул, но отрицать не стал, его пальцы скользнули с плеч Магнуса к нему на поясницу и после — ниже, чтобы сжать в отместку его голую задницу. — Что у тебя на уме? Магнус улыбнулся, и его глаза загорелись предвкушением. Даже после двух лет отношений это его выражение всегда заставляло Алека улыбаться. Магнус чмокнул его в грудь и сполз с постели, покрасовавшись перед Алеком в совершенно прекрасном обнаженном виде, прежде чем подойти к столу и взять с него фломастер. После он снова забрался на кровать и оседлал бёдра Алека, с ухмылкой разглядывая его обнаженную грудь. Алек с сомнением на него покосился: — Что ты делаешь? — Пытаюсь найти правильное место, — задумчиво ответил Магнус. — Ты уже нашел, — с ухмылкой ответил Алек. — Десять минут назад, пока трахал меня. Неужто забыл? Магнус склонился, чтобы поцеловать его. — Посмотри-ка, да ты пошлишь, — пробормотал он ему в губы. — Люблю тебя. — Это все ты — извратил меня, чтобы я был под стать тебе, — со смешком ответил Алек и потянулся к нему за поцелуем. — Я тоже тебя люблю. — О, я придумал! — воскликнул Магнус, внезапно отпрянув и оставив Алека с открытым ртом и изумленными глазами. Тем временем Магнус схватил его левую руку и завис над запястьем с фломастером. Некоторое время он молчал, сосредоточенно вырисовывая линии на запястье Алека, пока тот наблюдал за ним, подмечая, как Магнус едва заметно кривит рот и совершенно очаровательно морщится. Он ничего так сильно не хотел, как сесть и поцеловать своего парня, но послушно оставался на месте. Как мог. — Хватит дёргаться, — тем не менее отчитал его Магнус, легонько шлепая Алека по бедру. — Но мне щекотно, — возразил Алек, смеясь, когда Магнус вернулся к рисунку. Закончив, он немного отодвинулся, чтобы оценить дело рук своих, прежде чем обратиться к Алеку: — Вот. Алек тут же поднял запястье к глазам, изучая рисунок Магнуса, и улыбка медленно расцвела на его губах. Магнус тем временем снова устроился у него на груди, мягко оглаживая татуировку на его правом боку. — Амариллис? — тихо спросил Алек, осторожно касаясь волос Магнуса. — Это первый цветок, что ты мне подарил, — ответил Магнус. — Это был твой дурацкий способ флиртовать со мной. Подарить цветок, означающий истинную красоту, но даже не сказать мне об этом. Алек густо покраснел, что было просто смешно, учитывая, что они находились в одной постели и встречались уже достаточно давно. — О, замолчи. Магнус усмехнулся, и его дыхание защекотало Алеку кожу. — Это было очень мило, — признался он, подставляясь под ладонь Алека. — Так ты амариллис, — проговорил Алек, явно стараясь поскорее сменить тему. Магнус улыбнулся, раскусив его, но осторожно прикоснулся к его губам поцелуем. — Что тогда я? — спросил Алек. — Если мы делаем парные татуировки, то ты получаешь меня, а я тебя, верно? — Ты моё везение и непрекращающееся счастье, — ответит Магнус с нежной улыбкой. — Ты все самое светлое в этом мире. Алек закусил губу, но ему не удалось скрыть кривой улыбки, что расползлась у него по губам. Он схватил Магнуса за талию и перевернул его, вжимая в матрас и нависая над ним. — Так я ромашка? — хмыкнул он, прежде чем поцеловать Магнуса в подбородок и спуститься ниже. Магнус пробормотал что-то в знак одобрения и согласия. — Как думаешь, Барбара согласится сделать нам татуировки? — прошептал Алек ему в шею, зашипев скорее от неожиданности, чем от боли, когда Магнус потянул его за волосы. — Не говори о моей матери, когда мы в постели, — округлил глаза он. — Извини, — усмехнулся Алек ему в ключицу. — Но да, она сделает, — пробормотал Магнус. — Я уже попросил её. Алек застыл на полпути к его соску и вскинул голову, чтобы посмотреть на него, приподняв брови: — Серьёзно? Магнус смерил его чрезвычайно самодовольным взглядом сквозь полуприкрытые ресницы. — Я знал, что ты согласишься, — просто ответил он. — Потому что знаю тебя, как и знаю то, что остаток жизни мы проведём вместе. — Может, нам тогда и пожениться? — полушутливо-полусерьёзно спросил Алек, возвращаясь к губам Магнуса. — И я бы женился, — хмыкнул Магнус, и желудок Алека сделал кульбит. Он моргнул, опираясь руками по обе стороны от головы Магнуса, с подозрением глядя на него, — но что подумает моя девушка? Алек застонал и скатился с Магнуса, разочарованно фыркнув: — Два года, детка. Два чертовых года. Забудь ты уже эту шутку. Забудь. — Никогда, — хихикнул Магнус, прежде чем игриво прикусить мочку его уха. — Проехали, — хмуро откликнулся Алек, отталкивая Магнуса от себя, так что тот упал на спину рядом с ним. — Я не хочу на тебе жениться. Я просто найду себе нового парня. Например, того учителя из танцевального класса, в который ты затащил меня. Магнус нахмурился, укладывая голову на подушку и глядя на него, на что Алек демонстративно закатил глаза. — Я знаю, ты выше этого, Александр Гидеон Лайтвуд. И я не дурак. Ты говоришь так, только чтобы я не повел тебя на следующее занятие. — Какой же ты придурок, — пробурчал Алек. — Но ты любишь меня, — ответил Магнус, пальцами бережно очерчивая контуры ловца снов у него на рёбрах. — Ты прав. Очень-очень люблю, — улыбнулся Алек, прижимаясь поцелуем к его виску. — И я тебя люблю. Алек снова улыбнулся — счастливо, умиротворенно, — и скользнул пальцами по надписи на правом предплечье Магнуса: Не важно, что врата узки, Меня опасность не страшит. Я — властелин своей судьбы, Я — капитан своей души.