Первая любовь профессора Громова

      А ужаснее всего то, что я слишком хорошо себя знаю. Сказал — буду репетировать, значит… А весь этот цирк, между прочим, только ради Вас, Виктор Иванович! Витя… Витенька… Кажется, так…       В зеркале мелькнуло нечто явно постороннее. Мелькнуло, скрылось, потом явилось снова, приобретая первые очертания… — Кажется, мне захочется играть снова и снова… — Профессор?! — нет, это уже мой собственный бред… Откуда он мог тут взяться?! — Витя. Если несложно. А я ждал увидеть тут… Суету и интеллектуальную работу… Ну, по крайней мере, настолько милого сюрприза не предполагал… — Да, пока у меня связаны руки, я страдаю невесть чем… И что? — и сообразить бы хоть прикрыться… — Почти ничего… Нравитесь, — он улыбнулся, сделал несколько шагов ко мне. — Простите, что без приглашения. — Вы мне, знаете, тоже… Но… — Что такое? Мне отвернуться? В конце концов, договор ведь не на сегодня, справедливо… — Нет, не нужно… Лучше… Знаете, теперь уже мне холодно. — Ну об меня особенно не согреться… — медленно и весело проговорил он, — но попробовать можно, — и осторожно притянул меня к себе. — Ну вот, опять… — и сообразить, что сказал это вслух, я, конечно, не смог… — Что «опять»? Вас уже достали объятиями?.. — Нет, конечно… — я вжался в него, как мог… — Просто, поймите, как ни прискорбно признавать, на самом деле… я слишком влюбчив. И слишком часто надеюсь, что это серьёзно. Надеялся… — Да, противоположности притягиваются, — пробормотал он, однако не очень обрадованно. — А я не влюблялся никогда. И серьёзно… Даже не думал, что это так обязательно. Кто-то приходил и уходил, а разницы… Не было. Сашенька, — учёный чуть отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. — Вы должны знать… Что так и было. Неоднократно было. Это была череда… И для каждого из неё частью другой череды был я. Но… Это давно кончилось и, видите, даже до воскресенья ждать не вышло… В общем, надеяться будем вместе. Если Вы готовы снова… Попробовать. — А я ведь… Понял: расскажи я раньше — ты уйдёшь, скажешь, что не хочешь мучить… Но нет, загнал в ловушку и тебя, и себя… А если без ложного трагизма… — он не видел, конечно, но улыбался я уже давно, — то, конечно, готов! Негоже оставлять тебя эмоциональным девственником!       Мгновение он молчал, но быстро не выдержал, прыснул и скоро смеялся в голос. — Прелесть же ты, Сашенька! Что, впрочем, тебя не спасёт… — понизил голос Витя. — А я и не надеялся, — радостно парировал я. — Стало быть… — проведя по моей спине начал учёный, — женитесь? — Женюсь! И хватит уже «выкать»… Витенька! — вот тут уже, совершенно красный, я потянулся к его губам. — Не буду, Сашенька, — выдохнул он и больше ни секунды расстояния между нами не было. — Думаю, самое время напомнить, что кто-то хотел ещё и «сравнивать», верно? — довольно промурлыкал я, почти не отстраняясь. — Вееееерно… Очень хотел… Но совсем как ты не буду… А то ты обещал, что при таком раскладе обниматься не будешь… — Я обещал, что не полезу к тебе против твоей воли… Но раз уж ты сам хочешь… — Ладно-ладно… Ну тогда… Дай, что ли, немного места. Покажу… что понимаю под раздеванием.       Я, признаю, нехотя, отошёл на несколько шагов. «Понимает под раздеванием»?.. Не представляю… — Ну не смотри на меня так, — фыркнул он. — Это вовсе не обозначает… что-то грандиозно-необычное. — То, что ты это делаешь, для меня, знаешь… уже достаточно необычно… — Пожалуй… — Витя улыбнулся и, не отрывая от меня взгляда, протянул ладонь к галстуку. Плавно потянул вниз, развязывая.       Может быть, в повторении своих же слов я неоригинален, но… Красавец. По-другому и не скажешь. — Позволите… Вам немного помочь? — Позволю… Ещё как…       Я мягко скинул с его плеч уже расстёгнутую, — медленно, по пуговичке, — рубашку и осторожно провёл пальцами по руке до запястья. — Носите… — часы я в прошлый раз так и не забрал. — Исключительно сегодня… — выдохнул он, — чтобы было, что возвращать… — опустил ладони вниз, расстегнул ремень… — Тяни… — Считай, что подарок, — выдохнул я, выполняя его… Почему так тянет считать это чуть не приказом?! — Не до конца, не до конца, — когда ремень почти был вытянут, спешно попросил Витя, взялся за свободную часть ремня. — Он ведь нам еще нужен… — опоясал меня и тут же крепко прижал к себе, потянув всё за тот же кончик. — Ты не представляешь, как… Это же… знаешь… моя слабость, в плане… — Я понял… В своё время, знал несколько… действий. Но сейчас не вспомню… Расскажешь мне… потом? — Конечно, — выдохнул я, чуть не ему в губы… Поцеловал… — Во-о-от, а теперь… — звякнула «молния», брюки легко соскользнули с него. — Снимать?.. — он крепко прижался ко мне, чуть согнул ногу, так, что она соприкасалась с моей… — М?.. — Не надо, — я заворожено вздохнул, обхватил его талию… Нет, ниже… — И где… устроимся? Или хочешь прямо стоя? — Идём, — кто виноват, что единственное подходящее зеркало оказалось в гостиной? Конечно, я же. Ну да от спальни её отделяет всего одна дверь. — А это интересно… Смотреть, как ты живёшь… По пути. — Я тебе всё покажу, обязательно. Только начнём… не с этого, — улыбнулся я, подведя его к кровати. Всё не выпускаю руки… — Да-да… Ложись. — С радостью, — и его я тоже утянул за собой… — Ну, если и мне лежать, — с наигранной строгостью начал он, — то ничего не выйдет, — и пока что только сел, придавив меня к кровати. — Ладно. Но, учти, это ненадолго! — довольно мурлыкнул я. — Что ненадолго? Ненадолго — сидение? Лежание? Ничего не выхождение? — Не скажу, — хитро протянул я, гладя его по руке. Ненадолго ты, Витя, сверху… Ты влюбляешься первый раз и я просто обязан сделать тебе приятно, а не только наоборот… — Интригуешь, Сашенька… Интересно… — он склонился за поцелуем. — Как без этого? — тут же ответив, азартно хмыкнул я. — Как… Уныленько, разумеется. Ну что… — Витя выпрямился и ведя ладонями по моей груди, приподнялся, встал на колени. — Переворачиваешься? Или рано?.. — А если скажу, что рано? — нездоровое любопытство всю жизнь меня подводило… — Придется… Тискать, пока не передумаешь… — прижав ладонь к моё щеке, оповестил он. — Можешь начинать, — я хитро прищурился. Нет, не только ты, Витя, умеешь дразниться! — Главное потом не жалуйся… Что легко понять, чем был занят, — полосы, проведенные пальцами почти тут же сменились линиями, короткими и прочерченными ногтями. — Не буду, — я снова стал гладить его по руке, почти неосознанно… — Я ведь провееерю… — почти лёг на меня, прижался к шее губами, ещё раз… И всего через мгновение последовал укус. — Сколько… угодно, — я наконец позволил себе расслабиться, обхватить его плечи… — О… Ой, Сашенька… Лу… Лучше не обнимай… — он вдруг густо покраснел. — Почему? — улыбаясь, я чмокнул его в щёку. — Потому что я… Потому что ты такой тёплый… Мягенький… А я… Не спал всю ночь… — Ночевать сегодня будете у меня. И только попробуй!.. — я, конечно, сам не лучше… Но он у меня выспится, это точно! Глажу по волосам… — Сашенька… — его голос зазвучал тише, — мне же завтра… И Элека в школу… И надо… — Ничего, без школы ещё никто не помирал, а от одиночества — было дело! — Да… Но работа… — совсем уже вяло пробормотал он. — Работа плетётся на двадцать лет позади тебя, успокойся.       Витя окончательно обмяк. — Но мы ведь… Саша… — Хочешь спать — засыпай. Успеем ещё…       Ответом послужило уже совсем неразборчивое мычание. Похоже, и правда заснул…       Я осторожно повернулся на бок… Девать бы куда ещё ремень, хотя… Пускай валяется, что сделается?.. Хорошо ещё, что одеяло большое… Нет, ну что такое? Так и уснёт в чулках?..       Я осторожно коснулся Витиной ноги. Вниз… Придётся двигаться… — Куда-а-а?.. — Сейчас, Витенька, сейчас, — я поцеловал его ногу чуть ниже колена, там, где только что был чулок. — Ещё… поцелуй… — прошептал он. — Конечно… — за первым поцелуем последовали ещё несколько.       Он довольно замычал, заёрзал… — Сашенька… — Витя… я скоро, — поцеловав его лодыжку, я принялся за второй чулок. — Скоро… — он протянул руку ко мне, но до головы совсем немного не достал.       Я сжал его ладонь в своей. Тоже поцеловал. Осталось совсем немного… — Хочешь?.. — А ты? Спать хочешь… — Так после… — он расслабленно улыбнулся, — обычно спится лучше… — Ну, тогда… — я подвинулся чуть выше. Нет, если планировать нечто… большее, кое-кто заснёт на середине, но раз уж ему так хочется… — Давай… — разведя ноги чуть в стороны, выдохнул Витя.       Помню, с кем-то… намного раньше, когда я не понимал ещё и десятой части того, что я понимаю сейчас, мне приходилось себя заставлять. Нет, в самом действии не было для меня ничего противного, но… Может, чувствовал, что… пользуются? Теперь — нет. Приятно… Приятно! Понимать, что ему хорошо… — Саааа… шенька… — Витя схватил меня за плечи, задышал чаще…       Я отстранился, довольно улыбаясь. Продвинулся выше. Снова лицом к лицу…       Он поцеловал меня, не пряча счастливого блеска в глазах. — Ну, теперь захочешь — никуда от меня не денешься! — я прижал его к себе, целуя в щёки и гладя по спине. — И не захочу!.. — И хорошо. А теперь — спи… — А… А ты?.. — Я тоже… И даже если нет — не уйду. — Я… О другом… — он погладил меня по щеке. — И о чём?.. А-а… Не волнуйся, времени у нас будет ещё полно. — Это… необычно… у нас было нельзя… — Витя прикрыл глаза. — Нельзя… просто заснуть? — я хмыкнул, как мог, ласково. — И где это — «у вас»? — Нельзя… в смысле… если уж вас двое, оба должны быть удовлетворены… А «у нас»… это в группе… Удивишься, но нас было достаточно много, чтобы сформировались… правила. — Вообще… — так это, по идее, и работает, если не через силу для обоих. — Если я сказал, то можно. А в целом… Прости, но это жутковато. И ты думал, что так и надо? — Было приятно… — рассеянно проговорил он. — Лучше, чем папино: «женись»… Никаких сложностей… на руках носили… да, мне казалось… что только так. — И почему теперь у меня чувство, будто за свою жизнь я перезнакомился со всем вашим курсом?.. Не понимали ни они меня, ни я их… А тебе, выходит, всегда было нужно, раз… — Раз?.. — Раз всё-таки… вышло, в конце концов. — Может… но мне кажется… — Витя вздохнул, — без них я бы не преодолел… Я очень себе не нравился… а разве можно нормально любить, когда к самому себе так? Это же… ненавидеть то, что любит тот, кто дорог… разве нет? — Если уж совсем честно… Не знаю. Выходит, когда мне было где-то под тридцать… Любил ненормально. А потом вообще… — Когда взаимности нет… это немного другое, — он приоткрыл глаза, приподнялся на локтях, чмокнул меня в щёку. — Что потом? — Потом совсем перешёл на «сухой паёк», если можно так выразиться… И в первую очередь… не на физическом уровне. — Тяжело было?.. — В общем… Да. Вот и накинулся на тебя с шахматами… По логике вещей, вообще не должен был заговаривать. — Потому что мы… по идее, враги? — Потому что… в тюрьму по идее не очень-то хочется… А тут… — Ну я бы никогда не догадался… Забавная вещь: можно понимать самые трудные теоремы, но при этом не понимать самую простейшую жизнь… — Из-за такого непонимания я, можно сказать, и загремел в шефы… Даже в положении должника… оказался слишком азартным. — И с тех пор азартности меньше не стало, — потрепав меня по волосам, улыбнулся Витя. — Но понимание ведь появилось… Пора выбираться, Сашенька. — Чувствую, будет весело, — я хитро усмехнулся. — А ты… как выбрался? — и вот дёрнуло же спросить!.. — О… — он поморщился. — Чулки и самолюбие… Сейчас объясню… У меня есть брат. По отцу родной… мы почти близнецы. И так уж вышло… всё время обучения я его не видел. А тут — выпуск. И встретились. Ночевали вдвоём. Ну вот… когда переодевались ко сну, он увидел и… и… — он осёкся, с видимым трудом сдерживая дрожь в голосе. — И я не смог отказать…       Пару секунд я смотрел на него… Осознать было… мягко говоря, сложно… (особенно когда твой брат — предводитель местных фараонов и вы друг друга переубивать готовы…) Но, опомнившись наконец, я исправил свою ошибку и просто… обнял его. Как мог, крепко.       Витя прижался ко мне буквально судорожно… — И страшнее… он сказал тогда… что любит меня… — и расплакался, наверное, впервые по этому поводу… — Ну, не надо… Теперь… раз у нас получилось, то и у него получится. Всё хорошо, — я чмокнул его в шею. — Надеюсь, ты прав… надеюсь… — Неправоты с меня достаточно… Теперь точно. — Угу… — Витя зевнул. — Теперь точно спать… — Совершенно верно, — я стал гладить его по волосам…