Первая любовь профессора Громова

      У входа в больницу я чуть не столкнулся с недовольной учительницей, но скорость мне дана не на то, чтобы нежелательные встречи случались, когда мне этого совсем не хочется. Так что успешно улизнув от взгляда Софьи Вячеславовны, я поспешил к палате. Интересно же, что он имел в виду! — Ми-и-и-ик! — Элек?! — он тут же приподнялся (не сказать, чуть не вскочил) на кровати. — Ты чего пугаешься? — совершенно растерялся я. — Всё нормально. — Я и не пугаюсь. Просто не ожидал, и, знаешь… Рад. — Но я ведь обещал, что приду, — напомнил я, притворив дверь и двинувшись к нему. — Тем более… ты меня заинтриговал, я не мог не прийти. — Иди сюда, — почти неслышно произнёс он, подвинулся… — Да, я говорил, но… я не знаю. Боюсь… даже если… Ближе пока нельзя.       Я опустился на край кровати и строго посмотрел на него. — Что «если» и почему нельзя? — Даже если… ты будешь вполне понимать, что делаешь. Даже если не пожалеешь потом… Хотя, вот это вряд ли. Ты — ребёнок. По крайней мере, в общественном представлении. — Занимай меня общественное представление, я бы не сбежал, — проворчал я, тут же опустив взгляд. — И к тебе бы не приехал. И почему это я должен пожалеть потом? — Потому что… мы можем оказаться слишком разными, и… А потом окажется, что отношение к людям ты себе попортил на всю жизнь, ещё в самом начале…       Не признать, что его слова разумны, было нельзя, никак. Забравшись на кровать, я прижался к Мику. Что сказать? Что?.. — Если мы… разойдёмся по такой причине, знаешь… больно будет не оттого, что были вместе в постели… — Больно… — он осторожно обнял меня, но что-то в его голосе дрогнуло. Сейчас Мик больше напоминал ищущего покровительства, чем покровителя… — Нет. Прости… Не надо. — Надо, — гладя его по спине, возразил я. — Расскажи… Пожалуйста, — если вдуматься… сказал ведь не на пустом месте, о попорченном мнении… — Я… знаешь, не о чём-то одном. С одной стороны — правда будет очень больно, и… можно и подумать: «Зачем было начинать?» С другой — физическая девственность… в таком понимании… всегда уходит с болью… Особенно если попадается кто-то неаккуратный, — он едва заметно поморщился. — При том… достаточно случайно крикнуть, чтобы сломать себе репутацию. Большинство мужчин начинают считать тебя озабоченным психом, большинство женщин — неспособным на верность… Вот тут и наступает этап «пожалеешь»… — Мик горько хмыкнул.       Я мягко обнял его за шею и коротко поцеловал в губы. Значит, вот как… — Раз я к тебе пришёл, значит ответ зачем у меня уже есть. Репутацию… здесь, сейчас — не перед кем. Но и правда, для тебя опасно, потому что не то подумают… Что до физического… — пару секунд я колебался, — не уверен, что вообще… Почувствую. Мне бывает приятно, когда гладят… Но не уверен, что это физическое. Скорее, от осознания… что как бы приближают, утешают или хвалят… Вот… — А вот это… может и надо проверить, — он поцеловал меня у самого края губ, прижал к себе почти судорожно. — Только… постарайся не уходить, ладно?.. Я тоже… — Не уходить… Отсюда? — заглянув ему в глаза, прошептал я. — От меня… — вздохнул он как-то… почти обречённо. Но уже не сомневается… — Не уйду… — опустив голову ему на плечо, пообещал я. — Пока не захочешь, не уйду. — Не захочу ведь… — Ну и хорошо… А если мой вид так уж тебя смущает… Хочешь, попрошу профессора… меня «состарить?» — я негромко фыркнул. — Как хочешь, — уже… успокоенно выдохнул он. — Ну мне пока… Хорошо и так, — признался я, выводя пальцами что-то неясное на его спине. До странного нравится быть таким — маленьким мальчиком. Может, потому что… это правда?.. — Правда мальчик?.. Да… — он отвёл взгляд, но сдержать улыбки не смог. — Ну ведь не взрослый же… Хотя и… Говорят, не так далеко… — Не взрослый… Хотя через пару лет все уже будут считать таковым, не посмотрев на внешность… А речь именно о… моральной готовности… — А как понять, готов или нет? — растерялся я. Его слова… Завораживали. Действительно хорошо, если так будут думать… — Если честно… Подозреваю, что сам когда-то не понял… Потому и тебе, как ни прискорбно, не советчик… — Ну… Тогда придётся думать и… Это называют прислушиваться к себе, да? — я осторожно коснулся губами его шеи. — И… так тоже.

***

— Спишь? — видно, уже нет. Но показывать это… не особо хочет. — Не сплю… Наверное. Надеюсь… — Витя чуть заметно покраснел. — Не спишь, — надеюсь, поцелуй послужит достаточным подтверждением. — Сашенька… — выдохнул он, обхватив моё лицо ладонями. — Ты… Правда… — Правда, правда, — я засмеялся и обнял его. — Это… Здорово… Нет, это… — и, видимо, не найдя больше слов, он прижался ко мне. — Выспался? — Ещёёёёёё бы, — довольно прищурился он. — А ты? — А как же? — но вставать почему-то не очень-то хотелось… — Тогда… — Витя осторожно забрался на меня. — Не пора, а?.. — А хочешь? — У, и ты ещё сомневаешься, — чуть не укоризненно протянул он. — А ты? — Я? Дай подумать… Да. И давно. — Перевернуться не надумал, хмм?.. — Теперь — надумал, — доказал я это незамедлительно. — Так, ремень… А, не потерялся, — Витя хмыкнул, но вставать пока не стал. Присел рядом, провёл ладонью по моей спине, ниже, несильно шепнул. — Ничего не жалеть, а? — Не жалей. Всё равно же потом целоваться кинешься, по тебе видно!.. — Кинусь… — промурлыкал он и наконец поднялся, встал на колени. — Смотри, сам согласился, уползать запрещается! — он рассмеялся. Послышался свист…       Не прокусить бы себе губу… Вот это уж действительно будет смотреться… странно… и болеть намного дольше приятного. Хотя, сейчас ли об этом думать? Хорошо… Даже слишком. Видно… талантливый человек всё-таки талантлив во всём. Только бы и вправду не жалел… — Не нравится? Мало? -… и похоже даже не собирается. — Просто… Ве… ликолепно, — дыхание сбилось… Но, думаю, он услышал. — Мм, — он громко вздохнул, провёл двумя пальцами по месту недавнего удара, — тогда продолжу… — Только попробуй не!.. — я всё-таки вскрикнул: не ожидал… Точнее, не успел подготовиться. — Воооот, наконец-то… — Витя явно был доволен. — Не переживай…       Ладно… Теперь не дождётся от меня и звука!       Собственно, так я думал ровно до следующего удара… — Сашенька… Ещё?.. — Немного, и… достаточно. — Если плечи?.. — чуть слабее. — А, ты ведь уже сказал… — и снова в полную силу.       Сказал. Но рад, что ты спрашиваешь… Значит… Не всё равно. — А знаешь… — Витя понизил голос, — знаешь… — и вдруг рассмеялся, — у меня рука устала… — Ну так… Уже не только руками можно!.. — Можно?.. Тогда хоть… Как будем? — Ну, я сегодня на всё согласен, так что решать тебе! — Ну… — он поцеловал моё плечо. — Оба ведь давно не были, я так понял? Чем смазать есть? — Есть… До тумбочки дотянешься? — Определённо, да… но определённо не с такой позиции, — он подполз ближе к краю кровати, потянулся… — Во-о-от. — Второй ящик… — Мне и первый понравился, — довольно хмыкнул Витя. — Но, ничего, познакомишь с ним попозже… — Познакомлю! Не только я у нас, знаешь, сидеть не смогу! — Ну, уж прости, но я боль не особенно жалую, — признался он. — Я вообще-то не совсем о ней… Подчас до такого доходит и без порки. — Да знаю, — он лёг рядом, вытянулся. — Говорю… на всякий случай. Хотя случаев, к счастью, не было, — Витя чмокнул меня в нос. — Э-нет, по тебе всё-таки видно. У таких, как я… следы в любом случае остаются. — Ну, знаешь… Впрочем, ладно. Тебе как… лежать удобно будет? — Вот также. Только ногу придётся на тебя закидывать… — Ничего страшного…       Свою «угрозу» мне пришлось исполнить тут же. — Ну, что, снова спать? — я успел заметить, что такого рода провокации ему даже… почему-то приятны… — Ну если у тебя получится уснуть, — притворно-угрожающе отозвался Витя, уже отложив от себя тюбик. — А вот это зависит от… — я рвано вздохнул, так и не смог договорить… — Темпа колыбельной?.. — подаваясь вперёд, прошептал он. — Не волнуйся, он будет… М… Что надо.       Я поцеловал его… Смог только коротко: врать, видимо, совершенно не в Витиных правилах… и прижался крепче, стараясь, чтобы было… удобнее. Хм… Как-то даже… Слишком приятно…