Первая любовь профессора Громова

— Сашка, ты цвэты купил?!       И да, я чуть не рухнул со стула. Откуда?!. Нет, Флейма я знаю двести лет в обед (кто ж его не знает?), но на собственной свадьбе узреть никак не ожидал. — Молчи-и-ишь?! Ух, противный! — он угрожающе надулся. — Где Витька, а?! — А тебе, Мишаня, какое дело? — русского, конечно, в нём угадаешь за километр, хотя замашки Флеймовские далеко не из Союза… — Какое дело? Я, может, брата поздравить пришёл! Поздравить, что его женишок слепой разгильдяй, даже цветы не ку-пил! — А теперь объясни, что ты только что сказал. Брата? — Тоооочно слепой, точно! Не видишь?! Фу, Сашка, даже говорить с тобой не хочу! Где мой Витька?! — Так ты?!. — я чуть собственным языком не поперхнулся. И ведь правда, паразит, похож! — Громов! Тоооочно так! — просиял Флейм. — Ну, покажешь, что ли, а?! — До свадьбы нельзя! — Ты жених, тебе и нельзя! А мне можно, я-я-я брат! Ви-и-и-и-и-и-и-итька-а-а-а-а, вылезааааай! — Думаю, он будет шокирован… Пока не нужно. — Чего? А это с чего?! А когда?! Я его сто лет не видел! — Именно. Лучше… Может, всё-таки после регистрации? — Долго… Он ж не дождётся ещё… Утащит… — Кто? — нет, я знал, что у него кто-то появился, года три назад… Но… — Эрня! А, тебе имя даст чего? — Скорее, нет… — ну, мало ли в городе Эрнестов… — Ну и во… А, подожди… А, забыл… А этого должен знать! — Фамилия? — Чего тебе фамилия, да брат он твой! Точно, я ещё доооолго не мог понять, чего это вы тааак похожи!       Тут-то эпическое падение и состоялось. — Да как?!. — Ну «как» это бывает? Смотрю: вижу, что-то знакомая рожа у женишка… Ещё смотрю… Ещё… Оп! И спросил! И угадал! — И как ты до полиции докопался? — Как… Ну напился… Как обычно, — он пожал плечами. — И? К задержанным он тем более не проявляет подобных интересов. — Стампик тоже, небось, к жертвам нееееее… — ядовито улыбнулся Флейм. — Он — не жертва, он, на момент знакомства… Партнёр по игре. — Ну, как же, у него же ребёнка украли, стало быть, жертва… Эх, ну да не суть. Я его, Эрню-то, убедил! — Убедил или уболтал? — Ну, может и уболтал… А любит он меня, Сашка! Си-и-и-ильно! — Ну, не дуйся, — я таки сообразил подняться. — Я на братца поражаюсь… Вроде и не было у него моих наклонностей… — Всё-ё-ё бывает, Сашка, всё-ё-ё-ё… Видно, ты просто как всегда не рассмотрел! — Тьфу!.. Опаздываю!.. — я пулей сорвался с места. — Куда?! Я с тобой! — Хочешь таки, чтобы Витя заикался?! — Наоборот, я, может, хочу, чтоб он шёл к алтарю с чистой совестью! — Ладно, дуй за мной, только тихо! — По-о-остараюсь, — даже понизив (но что-то не слишком) голос, пропел Флейм. — А чего… а всё такой же? Волосня и чулки, и только глаза откуда-то блестят? — Чулки… Да. С волоснёй сложно!.. Глаза… Блестят, ещё жмурится… Очень мило!       И, конечно, Витя меня уже ждал. — Котят обсуждаете? — неуверенно фыркнул он. Видно, Мишу ещё разглядеть не успел… — Котят?.. — признаться, о сим зверье слыхом не слыхивал. — Нет. Тут… — Витька, это же я-а-а-а! — Флейм кинулся к нему, чем тут же вызвал вполне естественное отшатывание и жуткую бледность. — А ну стой, ты, наглая невеста! — Ми… Ми… — и судя по всему, дальше Витя собирался сделать только одно: упасть. — Спокойнее, — я обнял его, не давая это сделать, чмокнул в щёку, по ней же погладил, потом — по плечу… — Сашенька… — он только беспомощно уставился на меня. — Витька, ну не призрак я! — Нет, н… но… — И даже не мстить пришел! Хотя ты, Витька, зараза! Вообще зараза! — Успокойся… Он тут давно, у него и… — Вот-вот, я-то тебя опереди-и-и-ил, — Флейм довольно продемонстрировал Вите язык. — Уже за-а-амужем! А ты… Должен был мне сказать! — Что… что сказать, Мишенька?.. — наконец выдавил из себя Витя. — Что тебе не хочется быть… э… ответственным, да. Сверху, то есть. Да, так бы и сказал, а то «не могу любить, не могу любить», а тут ка-а-а-ак раз!.. — И почему, интересно, я узнаю об этом последним? — со скептической ухмылкой я перевёл взгляд со старшего Громова на младшего. — А кто тебя знает, Сашка? Чего, ещё и «до свадьбы нельзя»?! Ой, Витька, ну ты-ы-ы… — Мишенька, я вовсе не… Я вообще редко был… Ну с чего ты взял?.. — Как с чего? Ты хорошо устроился, женой, значит, это прям… законное право! Уй, хитрый ты какой! — Вить, ну не мудрено так… Ты у нас с виду… Хрупкий! — ещё поцелуй — в плечо. — Ну… это-то да… Но меня так редко звали, чтобы… Вот мне как-то и в голову не приходило, что можно так думать… — Положим… Не только думать… — я заговорщицки покосился в его сторону. — Ага, Витька, ви-и-и-идишь! — Скорее, увижу… — заинтересованно прищурившись, кивнул Витя. — Но, Мишенька, тогда ты?.. — Просто поздравить тебя пришел, — пояснил Флейм. — Ну и у Эрни рядом дела… — Знаю я, какие у него дела, — и, конечно же, догадывался, что поглазеть захочется не только и не столько учёному сообществу… — Знай молча, а то он про твои тоже знает! — О том и!.. — А? Даа не, не тебя ловит! А, а вот сейчас поймает! Эээрниииии!.. — Давно не виделись… — и такой скорости, сказать по правде, я не наблюдал даже у Электроника. — У, нашёл давно, да ты просто «давно» не пробовал! — Это другое, — Мишу необъяснимо мягко-тяжёлым движением огладили по голове, приглашая прижаться. — Всё там же? — Где ещё? — Жулик… — Не больший, чем ты. — Сашка, не обзывайся! И ты тоже! — стиснув Эрнеста, прибавил Миша. — И ещё не забывайте, что это всё… Временно, — Витя почти загадочно улыбнулся, но не выдержал и громко фыркнул. — Верёвки из меня вьёт, — на этом месте как нельзя кстати пришёлся делано страдальческий вздох. — Что-то по твоей довольной морде не видно, что ты против! — заявил Миша. — Как это ты так, Витька? — Исключительно пряниками, — с идеально-невинным видом отозвался он. — Поддерживаю, может ещё достойного гражданина из него… — Из тебя б кто сделал!.. — Сашка, я тебе сказал: а ну-ка не лезь! Моё… — и Миша ещё крепче прижался к фараону всея нашего семейства. — И-и-и так хороший, бееез тееебя! — Видишь? — я обернулся к Вите. В это время Эн совершенно внезапно (по его лицу сложно было догадаться, что испытывает он хоть что-то кроме презрения ко всему сущему, испытываемого кирпичом, который всё равно никогда не спросят) чмокнул Флейма в губы, и не отпускал… секунд, эдак… Десять… — Вижу-вижу, на этом конец всем тревогам, все счастливы. — Ага… Вот увидишь, кое-кто всегда будет искать поводы ко мне прикопаться… Пойдём? — Пойдём… — Э, Витька, подожди! Я ещё!.. Да, точно, а твой сыночек там у какого-то дядьки на коленях сидел! Он к нему целоваться лез! — А… А это, наверное, мистер Урри… — Не трогайте Урри, он сам, зараза, никого не трогает! — Но… — Никого. Не. Трогает. Законопослушный. Ясно? — Да ясно. Так и говори: мы ему разрешили, пусть себе будут счастливы… Эх, Эрня, ты всё купил, ааа?       По видимому, руки, мягко заведённые за Мишину талию и чуть ниже вкупе с рассеянной улыбкой, которую я не видел лет, эдак, десять, означали: «Да.» — Тогда, пошли домоооой, а то у них тут свадьба, первая брачная ноооочь… И ребёнок ещё. — Абсолютно согласен! — А ещё некоторые уточнения по поводу «не только думать», — уже мне на ухо промурлыкал Витя, мягко утягивая в сторону.

***

— Почему на голове не растут цветочки? — пропел я, и тут же прыснул, вызвав очередное отпадение лепестков этих самых цветочков… Которых добрый профессор понавплетал мне в кудри… Ну, ему-то делать было нечего, до отъезда был аж целый час… — Потому что пчёл и шмелей призывают… — Не знаю… Шмели обычно не кусают то, на чём растут цветы. За пчёл не ручаюсь… — Мик улыбнулся, снова поцеловал… И снова в щёку! — А я и не боюсь, что они меня укусят. Просто будут летать, жужжать… И тебя укусить могут, — перечислил я, почти поверив собственной задумчивости. — И я могу… — но не буду, конечно. А вот нормально поцеловать… Да. И вот сейчас… — Погоди, ты… — но договорить он не успел. И мне не в особенной мере хотелось дослушивать… По крайней мере, в меньшей, чем касаться его губ и прижиматься… — Не смогу ждать… Сколько надо… — Эх… А я, значит, смогу? — Не знаю… Ты пытаешься, — я смущённо хихикнул, погладив его по щеке. — Потому что считаю, что так правильно. Но даже история доказывает, что человек… не в состоянии поступать правильно всегда… — Тебя это очень расстраивает? — внимательно посмотрел на него я. — Очень?.. — Говоря откровенно, не имею понятия… — Тогда… Ну тогда… Давай проверим? — Хм… С одной стороны… А с другой… Вот почему мне до сих пор тебя жалко?! Даже в… Больно же!       Я на несколько секунд замер, с самым серьёзным видом, взял его за руку и поинтересовался: — Но ведь ты это уже делал? — Я-то может и… — Ну, это же значит, что тебе не будет больно?.. Хотя… — тут мне всё же пришлось вспомнить о немаловажном обстоятельстве. — Вряд ли так получится… — Мне, — он мягко прижал меня крепче, — не будет. И почему вряд ли? — Потому что… меня не будет достаточно. — Такое, знаешь, лучше проверить. — Сейчас? — это было намного больше успокоение, но, может ещё не совсем радость. — Когда профессор с шефом… — Ну, хорошо, это не так долго, — прикрыв глаза, согласился я. Да уж, пускай… Наконец соединятся. Так будет куда лучше…

***

      Всё получилось… Очень мило, но у нас перед глазами буквально просвистело. Особенно у Вити, который про «не только думать» забыть удосужился от слова «никак». — Ну что, Сашенька… Может, это и будет последняя ночь здесь? — всего-то в шаге от кровати. — Если ничего не всплывёт… А впрочем… — я поцеловал его, обнял… Попытался осторожно уложить… — Что, Сашенька? — нисколько не препятствуя моим действиям, поднял брови Витя. — Всё равно, — корсеты он не любит, но застёжка всё-таки достаточно сложная… — Раз всё равно… давай… — он осторожно потянул юбку вверх, — чуть быстрее… — Ну, Витенька… Тут спешить нельзя… — я чмокнул его в плечо, осторожно запустил руку под юбку… — Даже совсем немного?.. — подавшись ко мне, протянул он. — Ну ладно, — теперь нагромождение из кружев и ткани оказалось задранным наверх, а мы оба зарылись во всё это носами. Ну да ненадолго!       Теперь мне ничего не мешало мягко опустить ладонь на Витин пах.       Витя почти беззвучно, но всё же довольно охнул, попытался прижаться сильнее. — Так греет… — Сейчас, — теперь — под бельё… — М… поцелуешь?.. — Хмм… Где именно? — я улыбнулся как можно хитрее. — Пока что, вот тут, — ответив почти такой же улыбкой, фыркнул Витя и прижал палец к своим губам. — Как скажешь, — поцелуй… Тёплый, хоть губы у него пока холодные… — Осторожнее, Сашенька… Осторожнее, а то… мне понравится, начну много говорить… — И чего в этом плохого? — Не хочу говорить… — он с явным притворством надулся. — Может, я устал? — Тогда… — ещё пара пуговиц, целую грудь… — Тогда и тебе бы… — он потянулся развязать мой галстук. — А то как-то прямо… неприлично. — Мне-то минута… Успокойся, — думаю, с бельём Вите стоит попрощаться. — Поверь, Сашенька… — несколько невнятно погладив меня, прошептал он, — я спокоен… как никогда. — Славно, — я опустил руку ниже, чуть нажал… — Доставай… — Она была… — Витя покраснел. — Где-то… у платья… теперь уже и… А, вот! — видно, всё же нащупав необходимое, выдохнул он. — Держи… — Хорошо, — пока — совсем немного… Снова — и чуть развожу, ещё не пытаясь проникнуть внутрь. — Сашенька… — Витя опустил ладонь мне на плечо, — как жаль… — Что, Витенька? — Что ты… только сейчас, — тепло улыбнулся и вздохнул, — потому что так нежно… никто…       Я поцеловал его, ещё раз — чуть ниже уха… Палец… Два… — Хорошо? — Д… да-а… Ещё…       Прижимаюсь совсем крепко, так, чтобы… А, проклятые брюки!.. — Засекать минуту?.. — почти смеясь, но всё же слишком нетерпеливо предположил Витя. — Засекай! — даже её не потребовалось. Даже при том, что одной рукой и в таком положении… Но тем не менее! Дольше всего пришлось избавляться (именно избавляться!) от ремня. — У-у-успе-е-ел… Теперь-то уж?.. — ближе, теперь уже стискивая плечо почти до боли. — Хмм… — и всё-таки его просьбу я исполнил. На этом, видно, его способность говорить кончилась… Только стоны и движение навстречу…       Я обнял Витю, подался вперёд… Он прикрыл глаза, рвано вздохнул… прошелестел, почти неразличимо: -…был прав… — М? — а он… Видно, что не позволял… Но даже если бы… — Хо… роший…       Будто надеясь что-то ответить, Витя приоткрыл губы, но только кивнул, вжавшись ещё сильнее… — Сейчас… — что-то подсказывает мне, что это долго не продлится. — Сейча-а-а… — он не договорил, только бессильно обмяк, громко дыша… — Са… шенька… Тебе?.. — Мне хорошо… Ты… — но я отчего-то уже отстранился и больше сейчас лезть к Вите был не намерен. — Неправда… — приподнявшись на локтях, он ласково взглянул на меня. Раскрасневшийся… Уже совсем не холодный. — Правда, — но всё-таки я придвинулся ближе. — Тогда… может, просто нужно… «лучше»? — тихо предположил Витя, дотянувшись ладонью до моего живота. — Ну… Пожалуй. — Скрооомничаешь… — он сел, легко переместился, склонился… — Попробуй… закрыть глаза…       Что ж, причин спорить я не обнаружил, потому и эту его просьбу выполнил. — Так… Должно быть ярче… — прежде чем коснуться, прошептал Витя. — Не спе… — но он всё-таки уже начал, — ши…       Видно, невнятное мычание в ответ обозначало согласие, потому что он всё же замедлился…       Да. Так определённо… Но ведь определённо будет дольше!.. А просить об обратном… Уже и не с руки. Потому я просто мягко погладил Витю по голове.       Он нарочито-громко выдохнул, чуть ощутимо царапнул меня зубами, но тут же снова намного мягче…       Странная, тягучая сладость… Пара его движений — и… Но этой пары движений нужно дождаться, прочувствовать…       Ещё… Плавнее, но будто набирая скорость… Почти до конца…       Конечно, я не выдержал. А кто бы?.. Но теперь и… как-то стыдно. Я… никогда не спрашивал его об отношении к подобному. — В-Витя?.. — М? — он приподнялся, потянулся ко мне. — Поцеловать?.. — Да, — я не раздумывая сделал это первым. — А теперь, Сашенька… будет то, что действительно для меня впервые… — едва отстранившись, выдохнул Витя. — О… Признаю, заинтриговать ты умеешь, — я улыбнулся, чмокнул его в нос. — Умею… — опустив голову мне на плечо, хихикнул он. — Умею… но называется это: уснуть вовремя. И в теплее… — Хм… Надо сказать, для тебя это огромный прорыв! — я рассмеялся, обнял Витю и повалился с ним на кровать. — Да, знаешь, просто невероятный! Всё-таки… вдвоем это всегда проще… — Не нужно пафоса, засыпай, — фыркнув, я прижал его крепче. — Сейчас… Сашенька… — он прикрыл глаза. — Заметить… не успеешь…