13. Мир без нее
4 апреля 2017 г., 06:49
Адриан часто видел убитых горем месье Дюпена и мадам Чен, когда приходил их проведывать вместе с Альей и Нино. Но только через полгода после фальшивых похорон Маринетт он впервые встретился с ними в обличье Кота Нуара.
— Пожалуйста, отомсти за нашу дочь, — с этими словами Сабина Чен протянула герою Парижа розовую коробочку в белый горошек.
Вернувшись домой, Адриан обнаружил в ней личный дневник бывшей одноклассницы. Маринетт была ему другом, и он искренне хотел найти и предать правосудию тех, кто ее убил. Он ни секунды не колебался, переворачивая первую страницу, — все-таки в этих записях могли быть зацепки, способные помочь в поисках виновных.
Но такой правды он не ожидал.
***
Адриана рвало каждый раз, как только он представлял, что это именно его Леди жестоко расстреляли на том мосту. Он задыхался, склонившись над унитазом, осознавая, что все эти полгода почти спокойно жил, схоронив любовь всей своей жизни. Он вместе с остальными одноклассниками приходил к ее родителям, выражал соболезнования, говорил слова сочувствия, а сам в это время был далеко в своих мыслях. Да, он переживал смерть Маринетт вместе со всеми, но не так, как сейчас, когда наконец узнал, что именно она была его возлюбленной. Воздуха не хватало. Он в кровь царапал ногтями горло, вспоминая падение его Леди с моста. Он кричал, но не слышал собственных криков. Плагг что-то пытался ему сказать, но Адриан не желал его слушать. Да и не мог: стук собственного сердца, эхом раздававшийся в ушах, заглушал все прочие звуки. Он не смог защитить свою Леди. Он не смог даже узнать ее, хотя она всегда была рядом. Ничего не смог! Ничтожество, недостойное жизни. Это Адриан должен был умереть, а не Маринетт. С душераздирающим криком вырывалось наружу осознание того, что ему больше никогда не увидеть ее улыбки. Она не закатит глаза на его каламбур, не отстранит руку от поцелуя, не назовет его глупым Котом. Потому что ее больше не было в этом мире. Он кричал, кричал изо всех сил, словно бы это могло вернуть любимую в царство живых. Но, увы, кроме черного квами никто не слышал этого крика, так как из-за командировки отца в огромном доме они были одни. Проклиная собственную беспомощность, Адриан крушил комнату, разбивая один предмет за другим. Монитор, лампа, телевизор, — все это летело на пол, раскалываясь на сотни осколков. По которым он ступал босыми ногами, совсем не чувствуя боли. Ведь боль от потери любимой заглушала все остальное. Ледибаг могла полюбить Кота Нуара, если бы уже не была влюблена в него как Адриана. А он ведь даже никогда не задумывался о любви к Маринетт. С громким стуком Адриан ударился головой о стену, а потом еще раз и еще, до тех пор, пока в глазах не стало темно, а из рассеченного лба не потекла струйка крови. Ледибаг всегда отказывалась снимать маску перед ним, боясь, что он разочаруется, увидев неуклюжую Дюпен-Чен. Да если бы она решилась на это, Нуар был бы самым счастливым Котом на всем свете! А перед Бражником она маску сняла. И забрала его тайну с собой в могилу! Кулак Агреста на большой скорости врезался в стену. Кот не знал, кому должен мстить. Кто тот подонок, что забрал у него прекрасную Леди? Он убьет его, собственными руками убьет, даже без «Катаклизма» — разорвет в клочья, заставив пережить ужасные муки. Вот только где, черт возьми, его искать? За все полгода — ни единой зацепки. Отмахнувшись от Плагга, Адриан упал на колени. Осколки разбитой вазы врезались ему в ноги, но он этого даже не замечал. Ледибаг больше нет. Маринетт больше нет. Зачем же тогда он сам? Ведь смыслом его жизни было защищать пятнистую героиню. И со своей задачей Агрест не справился. В желудке уже ничего не осталось, но мышцы все сокращались в рвотных позывах. Стоило только закрыть глаза, Адриан видел окровавленное тело своей любимой. Стоило только открыть их — видел мир без нее. Ужасный мир, жить в котором он был не в силах. — Жива!!! — голос Плагга все-таки достиг ушей Адриана, когда тот уже подносил нож к своей шее. — Она жива, мать твою, придурок оглохший! Нож выпал из рук, и Адриан недоверчиво посмотрел на своего квами. — Я ведь говорил тебе, когда почувствовал, что брошь Мотылька больше не принадлежит прежнему хозяину, — затараторил котенок, овладев, наконец, вниманием подопечного. — И говорил, что серьги твоей Леди все еще при ней. Ты совсем идиот, или как? — в глазах Плагга читалось искреннее беспокойство. — Жива? — в глазах же Агреста не было ничего: лишь пустота. Как она могла быть живой, если ее расстреляли? Голова закружилась. Он потерял сознание.***
Адриан проснулся от того, что ощутил прикосновение чего-то холодного к ноге. С трудом разлепив глаза, он приподнялся на локтях и увидел, что Плагг обрабатывал его царапины смоченной чем-то ваткой, а большая часть ран уже была перебинтована. — Оклемался? — пробурчал квами, не отрываясь от процедуры. Потом он еще успеет высказать все, что думал по поводу истерики своего хозяина, и нажаловаться на то, насколько тяжелой была аптечка, которую ему пришлось тащить через весь дом. Сейчас важнее было привести его в порядок. — Она правда жива? — охрипшим голосом спросил Адриан. — Да, — подтвердил Плагг. — Серьги Удачи все еще у нее. Большего сказать не могу, потому что не знаю.***
В тот день Агрест твердо решил, что обязательно найдет и вернет свою Леди. И отомстит тем, кто посмел навредить ей. Даже если ради этого ему придется убить.***
Кот Нуар патрулировал город почти круглыми сутками, лишь на три-четыре часа возвращаясь домой, чтобы поспать и позволить Плаггу восстановить свои силы. Адриан часто пропускал секции и фотосессии, предпочитая тратить это время на поиски своей Леди, но так и не мог нигде ее найти. Черный квами утверждал, что Маринетт жива, но Адриан при всем желании не смог бы успокоиться: видеозапись покушения не выходила у него из головы. Он каждый раз пересматривал ее в своем воображении в мельчайших подробностях и каждый раз винил себя в том, что не смог спасти любовь всей своей жизни. Пусть Плагг говорил, что Маринетт жива, но он не мог ответить: здорова ли она. Без Леди мир для Кота лишился красок. Он давно позабыл, каково это — чувствовать вкус, и принимал пищу лишь для того, чтобы набить чем-нибудь желудок и не свалиться без сил на какой-нибудь крыше. Спать он приходил лишь тогда, когда уставал так, что никакие сны (а сниться ему могла лишь она, изрешеченная пулями и падающая с моста в Сену) не могли уже сниться. От кругов под глазами не спасал даже грим, с карьерой модели пришлось совсем завязать. Но так даже лучше — появилось больше времени для поисков Леди. Однажды Габриель Агрест даже заподозрил сына в употреблении наркотиков, но медицинское обследование опровергло его подозрения.***
В первую годовщину происшествия на мосту Адриан впервые в своей жизни напился. В одной руке он держал бутылку вина, в другой — фотографию Маринетт, и представлял, что было бы, если бы он раньше узнал личность своей напарницы. Голубоглазая девушка с милыми хвостиками так искренне улыбалась ему с фотографии, что Адриан не мог поверить: как он не замечал этой улыбки, хотя она всегда была рядом с ним. Почему, черт возьми, он узнал о том, что был небезразличен любимой лишь после того, как ее потерял? Сможет ли Адриан снова посмотреть ей в глаза после того, как найдет? А сможет ли он вообще найти ее? Время шло, но ни малейшей зацепки так и не удалось отыскать. Ледибаг… Маринетт… Любимая словно провалилась сквозь землю! Канула в Сену, если точнее.***
Вторую годовщину покушения Адриан встретил в облике Кота Нуара на том самом месте, где расстреляли его любовь. В ближайшем пабе с героя Парижа даже не взяли денег, бесплатно предоставив защитнику города какое-то крепкое пойло. Оно обжигало глотку, избавляло голову почти ото всех мыслей, кроме тех, что так или иначе были связаны с Маринетт. Даже алкоголь не позволял забыть о ней ни на секунду. Кот чувствовал, что больше не может так жить, что ему нужно выговориться… и сам не заметил, как через окно проник в комнату к Хлое Буржуа. — Мне так плохо, Хло! — проскулил он, опускаясь на колени перед удивленной блондинкой. А в следующую секунду зеленая волна сняла с него трансформацию. Адриан рассказал ей все: и как получил свой Камень Чудес, и как влюбился в Ледибаг, и как в один день она исчезла из его жизни. Он признался, что только через полгода после похорон Маринетт узнал, кем являлась героиня Парижа, и что пообещал себе найти и вернуть ее, ведь его Леди не могла умереть. Агрест выложил ей все свои мысли, страхи и опасения, после чего вновь обратился Котом Нуаром и вышел в окно продолжать поиски своей любви, оставив Хлою в одиночестве переваривать полученную информацию.***
Дневник Маринетт Адриан знал наизусть. Строчки, написанные ее рукой, позволяли ему почувствовать ее мысли, приблизиться к ней хотя бы в воспоминаниях. Перепрыгивая с крыши на крышу, в надежде увидеть вдали красное пятно, перелетавшее с помощью верного йо-йо с одного здания на другое, Кот Нуар иногда останавливался в значимых для них обоих местах. В парке, где Маринетт тайно наблюдала за его фотосессией. На крыльце коллежа, где он обменял свой зонт на ее сердце. На крыше пекарни и дома, в котором она жила. Немудрено, что однажды Том Дюпен обнаружил героя Парижа спящим перед дверьми их пекарни. Очнулся Нуар уже внутри. Коту было стыдно смотреть в глаза родителям Маринетт, поскольку за полтора года, что прошли с последней их встречи, он даже не подумал сообщить им, что их дочь жива. Он не заслуживал той заботы, которую Том и Сабина к нему проявили, угостив завтраком, ведь впервые за несколько месяцев он почувствовал вкус. Захлебываясь слезами, Нуар на коленях просил у них прощения за то, что не смог защитить их единственную дочь. Он обещал им, что найдет Маринетт, ведь его квами знает — Леди жива, и они поверили каждому его слову. Сабина Чен взяла с Кота еще одно обещание: Нуар должен был следить за своим питанием и сном, ведь с никудышным здоровьем он не сможет защитить их дочь, когда вернет ее в дом. Том Дюпен и вовсе сказал, что его зять должен уметь держать эмоции под контролем. А затем они дали Нуару понять, что он всегда будет желанным гостем в их доме.***
Время шло. В отцовском особняке Адриан появлялся лишь изредка, да и то лишь из-за того, что Сабина постоянно повторяла, что Адриан не должен был забывать настоящую семью. Однако, будь его воля, он бы согласился никогда не рождаться Адрианом Агрестом, а быть обычным котом, которого подарили бы Маринетт на день рождения, при том лишь условии, что ей никогда бы не пришлось ловить пули собственным телом. Но в этой жизни слишком мало зависело от его воли. Иначе он бы не был сыном человека, чуть не отнявшего жизнь Маринетт Дюпен-Чен. С тех пор, как Адриан прочитал предсмертную записку своего отца, он ни разу не встречался с Томом и Сабиной. Как посмотреть им в глаза, зная, что из-за его родителя они лишились возможности видеть свою дочь? Как наслаждаться вкусом их выпечки, понимая, что из-за Габриеля Агреста Маринетт не могла отведать их булочек? Разве мог он приходить в их дом, зная, что из-за его отца Маринетт целых семь лет не переступала родной порог? Адриан считал, что он виновен лишь потому, что являлся сыном своего отца. Что не остановил его от злодеяний, что не знал о том, чем занимался его родитель. Когда он вернет Маринетт родным, облегчит ли это его вину хотя бы на самую малость? Или в дружелюбной семье месье Дюпена и мадам Чен его имя отныне будет сродни проклятью? Будут ли Том и Сабина жалеть о том, что предоставили в свое время отчаявшемуся Коту кров и еду? Будут ли мечтать забрать ту теплоту, которую ему подарили? Ведь все это должно было предназначаться Маринетт. Каждый круассан, что он съел в их пекарне. Каждая чашка чая, что была предложена герою Парижа. Вкуснейшее рагу из всех, что он ел в своей жизни. Если бы не Габриель Агрест, Маринетт бы каждый день завтракала, обедала и ужинала в кругу любящей семьи. Они бы каждый день дарили друг другу улыбки, обсуждали последние новости, Маринетт бы рисовала эскизы, которые Том и Сабина непременно хвалили бы. Быть может, Леди ответила бы на чувства Кота, и по вечерам Маринетт ходила бы на свидания с Адрианом. Она бы позвала его на фруктовый коктейль, а он бы предложил ей выйти за него замуж. Но из-за Габриеля Агреста это все, черт побери, невозможно! Даже сейчас, когда Маринетт наконец-то нашлась, один тот факт, что Адриан являлся сыном ее злейшего врага, уже лишал его всех шансов на совместное будущее с любимой. Она не простит. Это сейчас Леди позволяла Коту себя обнимать, смотрела на него с безграничным доверием. Но стоит ей только узнать, кто посмел нацепить на себя маску ее напарника, доброта в ее глазах сменится презрением. Она тотчас прогонит его и никогда больше не позволит человеку, носящему фамилию Агрест, приблизиться к ней, заговорить с ней, дотронуться до нее… Но даже так Кот не посмеет разлюбить свою Леди и будет защищать ее до конца своих дней. Ведь снова жить без нее Адриан больше не сможет.
