Семь неудач Леди Удачи

      Нуар виновато смотрел на любимую, которая, смущенно спрятав лицо в ладонях, издавала неразборчивые писки. Кот прекрасно понимал: мало кто обрадуется, узнав, что его личный дневник читали, но не мог же он скрыть от нее эту правду? Он и так умолчал о том, что даже проснувшись посреди ночи, может по памяти процитировать любую страницу.       — Почему, — наконец, из уст Маринетт начали вылетать понятные фразы, — почему из всех людей мира мой дневник прочел именно ты? Я ведь такую чушь там писала…       Она присела на корточки, словно это могло спрятать ее от взгляда Нуара. О, сколько секретов и переживаний Маринетт оставила на страницах своего дневника! Так неловко было вспоминать, о чем же она писала, будучи школьницей. И ведь Кот теперь знал, что о нем и о его каламбурах думала Ледибаг! И что она размышляла о том, что дала бы Нуару шанс, если бы не была влюблена в Агреста!       — Хотя лучше уж ты, чем Адриан, — смущенно прошептала мадемуазель Дюпен-Чен.       Кот поперхнулся.       Он уже почти смирился с мыслями о том, что Маринетт никогда не простит его как Адриана за грехи отца, но слышать подобное все равно было ужасно больно. Неужели Леди настолько ненавидела сына своего врага, что вероятность того, что Адриан прочел ее дневник, настолько ее пугала?       — П-почему? — осторожно поинтересовался Нуар.       — А то ты не знаешь, Котик! — Маринетт приподняла голову и посмотрела на бывшего напарника. — Там ведь почти на каждой странице о нем было написано.       — Ты жалеешь об этом? — чуть слышно спросил он. Страницы дневника Маринетт содержали единственное доказательство того, что его Леди когда-то была неравнодушна к нему без маски. Нуар знал, что ее любовь осталась в прошлом (не мог же он надеяться на сохранение ее чувств после всего, что произошло!), но как же, черт возьми, ему хотелось, чтобы она хотя бы не сожалела о том времени.       — Не то чтобы жалею, — девушка села на кровать и похлопала по ней, приглашая Нуара присесть. Кот послушно сел рядом с ней, и Маринетт положила голову ему на плечо. Несмотря на то, что с их последней встречи прошло целых семь лет, она все так же безоговорочно доверяла своему напарнику. Теперь же, раз он знал ее личность (еще и дневник, как оказалось, читал), она могла рассказать ему все. — Просто… вспоминая об этом, ощущаю себя наивной дурочкой.       — Потому что… — Кот сглотнул подступивший к горлу комок. — Тебе нравился сын Бражника?       — Потому что для меня не являлось проблемой прыгнуть в пасть динозавру, — горько усмехнулась Маринетт, вспомнив битву с Анименом. — А вот пригласить Адриана в кино казалось невыполнимой миссией.       — Ну, знаешь, моя Леди, пригласить в кино тебя для меня тоже в то время было невыполнимо.       — Ты не злишься на меня? — Маринетт зажмурила глаза, пытаясь сдержать возвращающиеся слезы. Черт возьми, родители знали, что она жива, Нуар знал… Ради чего тогда была эта игра в прятки?       — Я не способен на тебя злиться, Принцесса, — мягко произнес Кот, взяв руку Леди в свою. Ее миниатюрная ладошка, лежавшая на его когтистой «лапе», невольно заставила героя Парижа вспомнить сказку «Красавица и Чудовище». Хотя он, не защитивший даму сердца от собственного отца, не был достоин зваться даже чудовищем. Он — ничтожество, не более.       — Все точно будет нормально, если я вернусь?       — Сегодняшний день стал лучшим днем в моей жизни лишь потому, что я увидел, что с тобой все в порядке. Уверен, твои родители отреагируют так же.       — Глупый Кот, — фыркнула Маринетт.       Слишком сладко звучали его слова, но ей очень хотелось верить в то, что все сказанное — правда. Однако кое-что из его слов заставило насторожиться. Она не сразу приняла это во внимание, но неожиданно осознала одну вещь: Нуар знал, что Габриель Агрест был Бражником. Получалось, он и в этом признался в предсмертной записке? Как много он рассказал? И как много обо всем было известно Адриану? Ведь по словам Хлои, тот знал, что именно Габриель послал по ее душу убийц.       — Котенок, — Маринетт отстранилась от напарника и посмотрела ему в глаза, — что было в предсмертной записке Габриеля Агреста?       — Он признался, что был заказчиком твоего убийства, — голос Нуара дрогнул. Это была не та тема, которую он хотел бы сейчас обсуждать (после семи лет разлуки ему было достаточно просто молчать рядом с ней!), но Кот не мог не ответить на вопросы любимой. Пусть и каждый ответ Нуара приближал к раскрытию его личности.       — А то, что я была Ледибаг, а он… Бражником?       — Написал, — честно признался Кот. По изменившемуся лицу его Леди он прекрасно понял, что не этот ответ она желала услышать.       — Как много людей знают об этом? — Маринетт обхватила себя руками. Если со страхом перед возвращением к прежней жизни она почти справилась благодаря поддержке Нуара, то боязнь снять маску перед всем миром она преодолеть была неспособна.       — Хлоя, — Нуар вцепился когтями в собственную ладонь. Он обещал себе, что не будет лгать Маринетт, но заставлять ее волноваться из-за всей правды было больно. — И Натали.       — Натали… — имя казалось девушке знакомым. — Это секретарша Габриеля Агреста?       Герой кивнул, а Маринетт задала следующий вопрос:       — А Адриан? — она перевела взгляд на пол. — Адриан знает?       Сказать «Да, знает, потому что он — это я» Кот не мог. Он пытался, даже открыл для этого рот… но слова застряли в горле из-за страха, что Маринетт больше никогда не захочет с ним разговаривать. Черт возьми, Нуар даже поймал себя на мысли о том, что хотел, чтобы его трансформация никогда не снималась! Он боялся потерять любимую вновь лишь из-за того, что под его маской скрывался тот, кого она наверняка не желала бы видеть.       — Прежде, чем я отвечу на этот вопрос, — Нуар опустил голову, ощущая вину за то, что пользуется положением, — можешь сказать, что ты думаешь… о нем?       — Тебя интересует, влюблена ли я в него до сих пор? — переспросила Маринетт и, не дождавшись ответа, продолжила: — Нет. Это в прошлом.       Маринетт понимала, что она врала, причем в первую очередь самой себе. Стоило ей увидеть Адриана на похоронах его отца, как в ней тотчас же вспыхнули почти затихшие чувства. Нет, сейчас бы она не стала ни заикаться перед ним, ни смущенно краснеть, но при виде его ее сердце бы все равно отбивало морзянкой «Люблю».       Девушка вновь положила голову на плечо Нуара. Она даже не представляла, что ей может быть настолько спокойно и комфортно рядом с верным Котом. Так странно: они не виделись дольше, чем были знакомы, но Маринетт чувствовала, что у нее никогда не было друга ближе, чем он.       Она искренне жалела, что отдала свое сердце бывшему однокласснику, а не герою Парижа. Но, увы, даже сейчас не могла ничего с этим поделать. Лишь продолжать врать.       — Понимаю, — Нуар облизал пересохшие губы. Глупый Кот! Еще смел на что-то надеяться.       Он упустил свой шанс еще в коллеже, поскольку ни разу не посмотрел на Маринетт в то время. Голос разума пытался твердить, что ему достаточно того факта, что Леди жива и здорова, но сердце обливалось кровью и билось в агонии от осознания того, что ему не было места в ее жизни.       В маске — возможно. Без нее — никогда.       Но как долго герой сможет сохранить тайну своей личности? В любой момент Принцесса могла попросить его раскрыться, и отказать в этой просьбе Нуар не мог.       Почему его угораздило родиться сыном Габриеля Агреста? Когда-то Адриан восхищался своим отцом, хотел во всем ему угодить и добиться признания. Сейчас же он не испытывал к нему ничего, кроме ненависти и презрения. Мало того, что Габриель насылал злодеев на Париж, так он еще и сломал жизнь Маринетт и собственному сыну.       Он даже под конец успел все испортить и застрелился прежде, чем Адриан смог отомстить!       Нуар яростно сжал правую руку в кулак. Если бы он нашел способ вернуться в прошлое, то даже раздумывать не стал бы о том, применять ли ему «Катаклизм».       Хотя — кулак невольно разжался — сам Адриан виноват был не меньше. Живя в одном доме с собственным врагом, он ничего не заметил. Он был виноват в том, что не остановил своего отца, позволил ему творить злодеяния и, самое главное, так поступить с Маринетт.       — Адриан Агрест — тот еще подонок, — тяжело вздохнул Кот.       — Не говори так, — возразила Маринетт. — Дети не в ответе за грехи родителей. А сам Адриан ничего плохого не сделал.       — Он не придушил своего папашу, пока тот спал, — Нуар искренне жалел об этом.       — Он не знал, каким был его отец, — Дюпен-Чен не могла согласиться с бывшим напарником. — К тому же кроме отца у Адриана никого не было. Я даже не могу представить, что он чувствовал, узнав о самоубийстве. И уж тем более, прочитав предсмертную записку.       — Ты слишком добрая, Принцесса, — слабая улыбка возникла на лице героя.       Ледибаг всегда была излишне добра ко всем, даже к врагам. Если бы не ее доброта, она бы не подвергла свою жизнь опасности, а Бражник бы еще семь лет назад отправился за решетку. Однако Маринетт была не только добра, но и жестока. Потому что ее слова зародили в сердце Нуара надежду. Быть может, узнав, кто он под маской, она согласится продолжить общение с ним?       — Маринетт, — Коту потребовалось собрать всю свою решимость, чтобы задать этот вопрос, — получается, ты не ненавидишь Адриана Агреста?       — За что мне его ненавидеть? — искренне удивилась девушка. — Скорее, это он должен ненавидеть меня, — голос бывшей героини Парижа дрогнул. — Сам посуди: я помешала воскресить его мать, из-за меня его отец прострелил себе голову… держу пари, Адриан никогда меня не простит.       — Что за чушь ты несешь, моя Леди?! — Нуар схватил Маринетт за плечи и с отчаянием посмотрел ей в глаза. — Он не может тебя ненавидеть! — Кот шмыгнул носом, и слезы вновь потекли по его щекам. — Только не тебя! Кого угодно, но не тебя, Маринетт!       — Котенок, я не понимаю… — Маринетт попыталась отстраниться — ее слишком поразила реакция напарника, но тот, напротив, притянул ее к себе и крепко обнял.       — Моя Леди, я люблю тебя, — слова и чувства, что Нуар так старательно сдерживал и подавлял, вырвались наружу. — Всегда любил, с первого дня нашей встречи. Что бы ни случилось, я бы не смог забыть тебя или разлюбить. Ты все для меня. У меня никого, кроме тебя нет. И не будет. Потому что без тебя — не будет меня… И если ты скажешь, что не хочешь меня видеть из-за того, что мой отец… мой отец…       Слова снова застряли в горле. Да и вряд ли бы он смог бы их произнести, сотрясаясь в рыданиях. Нуар вцепился в Маринетт так, словно она была спасательным кругом, словно от того, насколько крепко он ее держал, зависела вся его жизнь.       Она же не знала, как реагировать на происходящее. В ее голове вертелось одно-единственное слово: невозможно. Но как иначе можно было объяснить состояние и слова Кота? Словно под маской героя Парижа скрывался…       — Маринетт, ты должна его успокоить, — Тикки, наблюдавшая за воссоединением героев из своего укрытия в шкафу, решила все же вмешаться.       Дюпен-Чен вопросительно посмотрела на свою квами. Она сама прекрасно знала, что нужно было положить конец внезапной истерике напарника, но только как?       — Прислушайся к своему сердцу, — пропищала пятнистая и снова удалилась в укрытие. Совет был абстрактным, но если Тикки была права, то Маринетт сама поймет, что нужно делать в этой ситуации. И мешать ей мудрая квами не собиралась.       Нуар из-за собственных рыданий даже не заметил красную квами. Для него вообще в данный момент не существовало ничего и никого, кроме Маринетт, которую он все так же крепко сжимал в своих объятиях. Кот боялся, что девушка отвергнет его признание и что это была последняя в его жизни возможность прикоснуться к ней, почувствовать тепло ее тела. Нуар забыл о том, что в данный момент был в маске и не раскрывал перед Маринетт свою личность. Он не мог поверить в то, что его Леди допускала мысль о том, что он был способен ее ненавидеть! Как она могла так подумать о нем? Ведь все эти семь лет он жил лишь ради встречи с ней. Ради нее он был готов умереть тысячи раз в самых ужасных муках. Герой Парижа был готов на все, чтобы доказать искренность своих чувств, но в данный момент был способен только на безудержные рыдания.       Маринетт осторожно вызволила прижатую к его груди правую руку и погладила своего Кота по голове. Так ли невозможна была посетившая ее мысль? Неужели, внезапная догадка, возникшая как реакция на странное поведение напарника, была ответом на многие ее вопросы? Сердце твердило уверенное «Да!», а Тикки просила прислушаться к нему.       Отбросить страхи. Сказать правду самой себе.       И прошептать верному напарнику на ухо то, что никогда не решалась произнести:       — Я люблю тебя, Адриан Агрест.       

***

      Нуар вздрогнул и прекратил рыдать. Ему показалось, что он ослышался, ибо произнесенное ею было слишком невероятным, чтобы быть правдой. Он замер и даже затаил дыхание в надежде, что Маринетт повторит сказанное.       — Глупый Кот, ответь хоть что-нибудь, — смущенно пролепетала она. — Хотя бы скажи, что я не ошиблась. Потому что иначе я буду чувствовать себя ужасно глупо. Хотя я уже чувствую себя так, потому что если ты на самом деле Адриан и читал мой дневник, то… Аргх, Нуар, не молчи!       — Маринетт, — Кот взял лицо девушки в ладони и посмотрел ей в глаза, — ты правда примешь меня и без маски? После всего, что сделал тебе мой отец?       — Я никогда не винила тебя за то, что он сделал.       Нуар прошептал слова обратной трансформации, и зеленая волна пронеслась по его телу; черная тень на удивление тактичного квами незаметно юркнула в шкаф к пятнистой подруге. О, боги, как же приятно было прикасаться к щекам возлюбленной без перчаток, чувствовать ее нежную кожу и не видеть ожидаемого отвращения в ее глазах! Маринетт, его Леди, его Принцесса тепло и мягко, смущенно и нежно улыбалась ему, не отталкивала, не презирала.       Сглотнув подступивший от волнения комок, Адриан осторожно приблизился к ее губам и застыл, не решаясь поцеловать их. Он ощущал ее щекочущее дыхание, чувствовал ее губы в миллиметре от своих, хотя и не касался их.       А вдруг это сон? Вдруг он проснется, стоит их губам соприкоснуться? Подобного он не выдержит. Если Агрест сейчас проснется и не увидит Маринетт перед собой — он умрет.       Адриан вздрогнул, почувствовав, что его Леди сама подалась чуть вперед, отчего их губы все же соприкоснулись. Волна мурашек пробежала по всему его телу. Это не сон — реальность, ибо не могли подобные ощущения быть ненастоящими! Ее губы невинно, нежно, целомудренно прижимались к его, словно Маринетт была не двадцатипятилетней женщиной, а до сих пор оставалась юной школьницей, для которой поцелуи все еще оставались чем-то сокровенным, сказочным, необычным. Черт возьми, Адриан и сам был таким! Но желание, копившееся в нем на протяжении стольких лет, уже невозможно было сдерживать.       Он мечтал об этом с тех самых пор, как влюбился в нее, с первого дня их знакомства, с первой совместной битвы. Годами он представлял, каковы ее губы на вкус, не имея возможности получить ответ на этот вопрос. Он высунул язык и очертил им контур губ своей возлюбленной, утоляя бушевавшее в нем любопытство. Никогда прежде Адриан не испытывал ничего подобного, а ведь они только начали свой поцелуй!       Принцесса приоткрыла рот, словно приглашая язык Адриана внутрь, и он не заставил себя долго ждать. Черт возьми, Агрест сам не мог ждать ни секунды, ведь спустя столько лет он наконец добился желаемого! Исследуя каждый миллиметр ее рта, проводя языком по ее зубам, переплетая ее язычок со своим, Адриан пытался выразить все те чувства, что переполняли его сердце.       Ощущать, что Маринетт отвечала на его поцелуй — было лучшей наградой за все годы, минуты, секунды ожидания и тоски по ней. Его страхи оказались пусты, а любовь, напротив, взаимна. Он не заслуживал подобного счастья, но отказаться от этого уже не мог.       Легкие горели от недостатка кислорода, но Адриан был не в силах разорвать поцелуй. Ее любовь была ему нужнее воздуха, Агрест чувствовал, что он никогда не сможет утолить свою жажду, поскольку с каждой секундой он желал продолжения еще сильнее.       Говорят, что настоящие мастера поцелуев способны своими языками завязать узелок на ниточке. Пусть для Адриана и Маринетт это был первый настоящий поцелуй в их жизни, их языки так страстно переплетались друг с другом, что казалось, могли связать целый свитер.       Маринетт отстранилась первой, но, сделав несколько жадных вздохов, снова припала к его губам. Они ласкали губы друг друга, слегка покусывали, облизывали, наслаждались друг другом.       Их руки словно жили отдельной жизнью. Адриан даже не смог бы сказать, в какой момент его правая рука забралась к Маринетт под футболку, а пальцы заскользили по ложбинке вдоль ее позвоночника, когда пальцы левой руки зарылись в шелковистые волосы Принцессы, а ее острые ноготки начали царапать его спину.       Агрест был бы счастлив, если бы этот момент длился вечно, если бы время остановилось и Маринетт осталась в его руках навсегда.       Но, видимо, судьба как всегда решила помешать его счастью. Из кармана донеслось раздражающее пиликанье телефона, посмевшего уведомить о пришедшем сообщении настолько не вовремя. Адриан проигнорировал звук, продолжая наслаждаться возлюбленной, но вскоре раздался еще один сигнал. Агрест почувствовал, как Маринетт напряглась, и прошептал ей в губы: «Подождут».       Увы, третий сигнал заставил его Леди отстраниться.       — Вдруг что-то важное, — с трудом восстанавливая сбившееся дыхание, сказала она. — Посмотри.       — Для меня важна только ты, — ответил он и полез в карман за телефоном, чтобы отключить надоедливый аппарат. Однако, увидев, что писала Хлоя, Адриан все же решил прочесть, из-за чего Буржуа осмелилась помешать его счастью.

[Раз твой телефон появился в сети, полагаю, все прошло успешно?]

[Сообщи своей «Принцессе», что с сегодняшнего дня она уволена, а до завтра должна освободить квартиру.]

[Я не меценат, так что учти, ты должен будешь возместить мои расходы за все, в том числе и за молчание соседок. Сумму назову потом, а пока можешь радоваться жизни!]

      Как же, нарадуешься тут, когда отвлекают подобными сообщениями!       Адриан поднес палец к кнопке выключения, но, прежде, чем он успел нажать на нее, телефон сообщил о поступлении еще одного смс.

[Отец просил сообщить Нуару: Антуан Перро был найден мертвым.]