Семь неудач Леди Удачи

      Одна из бабочек среагировала на изменение эмоционального состояния Маринетт и тотчас полетела обратно к своему хозяину. Необычное насекомое, порожденное магией Камня Чудес, обладало способностью проходить сквозь предметы и развивать колоссальную скорость, поэтому весь путь на другой конец Парижа крылатая преодолела за считанные минуты.       Натаниэль Куртцберг в данный момент крепко спал, так как всю ночь провел в облике Бражника, пытаясь найти хоть какую-либо зацепку, способную пролить свет на то, кто был ответственен за перестрелку на фабрике. Увы, сеть чешуекрылых шпионов так и не смогла раздобыть стоящую информацию. Да, заглядывая в сердца людей, Натаниэль мог определить, что они чувствовали, лгали ли, говорили ли правду. Но в данной ситуации толку от этого было очень мало: в чем именно люди лгали — бабочки сообщить не могли, так как мысли читать не умели, а то, что каждый второй китаец, которого Бражник успел осмотреть, чувствовал злость — было видно и без магии квами.       Первым возвращение мотылька почувствовал Нууру. Малыш, разлепив глаза, неторопливо потянулся, а после перелетел на рыжую макушку хозяина и принялся легонько дергать его за волосы.       — Просыпайся, — пропищал квами, однако его действия не произвели никакой реакции. Тогда Нууру как можно громче произнес: — Прилетела бабочка от Маринетт.       В тот же миг Натаниэль резко сел в кровати и обеспокоенно посмотрел на сиреневого друга.       — Что случилось? — спросил он. — С ней все в порядке?       — Ты ведь знаешь, — виновато пролепетал квами, — без трансформации можно получить только часть информации от бабочек. Я могу сказать лишь то, что она сильно волнуется.       Натаниэль это прекрасно знал, поэтому не стал медлить с трансформацией. Стая белых бабочек, дремавших на многочисленных портретах Маринетт Дюпен-Чен, коими была украшена комната Куртцберга, вмиг окутала фигуру рыжеволосого, облачая его в геройский костюм. Бражник махнул рукой и стукнул тростью об пол, после чего белокрылая бабочка полетела обратно в дом Эммы Ли.       Но теперь он мог смотреть на мир ее глазами.       

***

      Увидев в комнате Маринетт Хлою Буржуа, Куртцберг не знал, что ему делать. С одной стороны, он хотел сорваться с места и отправиться туда, так как боялся, что без его помощи ситуация ничем хорошим не кончится. На удивление он чувствовал исходящее от Хлои желание вернуть Дюпен-Чен домой, но в то же время прекрасно знал, насколько упряма бывала Маринетт, когда дело касалось данного вопроса. С другой стороны, чтобы выйти из дома, ему требовалось снять трансформацию, а значит, он не смог бы следить за тем, что происходило в квартире подруги. Вдруг, находясь в дороге, Нат упустит что-то важное?       Но если он так и будет сидеть на кровати, то никак не сможет помочь.       Отменив трансформацию, Натаниэль быстро натянул на себя джинсы, надел футболку и пиджак (причем последний ему пришлось надевать дважды, так как первый раз был наизнанку), а затем схватил сумку, в которую уже успел залететь Нууру, и выбежал на улицу.       О чем Куртцберг жалел больше — о том, что поездка в метро не проходит на сверхзвуковых скоростях, или о том, что не решился воспользоваться общественным транспортом в геройском облике, чтобы не терять возможности следить за Маринетт глазами бабочки, — он не знал. Хотя, наверное, больше всего в данный момент он ненавидел Габриеля Агреста, из-за которого имя Бражника ассоциировалось у парижан с абсолютным злом, из-за чего новому повелителю мотыльков приходилось все время держаться в тени. Он герой, черт возьми, но любой увидевший его силу сразу же признал бы в нем злодея.       Натаниэль прикусил губу. Не время сокрушаться о том, что ему попался не такой Камень Чудес, о котором можно было бы мечтать. Благодаря этой силе он первым нашел Маринетт и мог оберегать ее, следить… нет, присматривать за ней. Поэтому ему нужно было как можно скорее добраться до ее дома, пока она не выставила Хлою за дверь, не собрала свои вещи и не уехала на другой конец Франции, а то и всей планеты, чтобы спрятаться ото всех. Куртцберг знал: она вполне на такое способна, а его бабочки не всемогущи и вряд ли найдут ее в Новой Зеландии.       Нат был рад, что Хлоя твердо настроена вернуть Маринетт домой, однако его волновал тот факт, что Буржуа не испытывала удивления или потрясения от осознания того, что она жива. Неужели Хлоя знала, что Маринетт не умерла семь лет назад?       К сожалению, он успел подслушать лишь малую часть разговора, отчего ему не хватало фактов для получения выводов.       И снова эта проблема с информацией.       Куртцберг ощущал никчемность: из-за бракованного Камня Чудес он до сих пор не смог выполнить просьбу Маринетт и найти Лю Чжина и тех, кто был ответственен за перестрелку на фабрике и кражу настоящего пакета. А вот у Кота Нуара с кольцом Неудачи все было в порядке. Да пропади пропадом этот хвостатый любимец всех парижан, не сделавший ничего для получения своей славы!       Ей-богу, предыдущего Бражника победила Ледибаг, акум очищала Ледибаг, а Кот Нуар то и дело попадал под вражеский контроль. Натаниэль бы на его месте себе подобного не позволил! Так почему Маринетт всегда с нескрываемой тоской вспоминала бывшего напарника?       Нууру тревожно забился в сумке.       Натаниэль сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Необходимо было успокоиться.       Опять, черт возьми, он чуть не позволил зависти себя захватить. Давно было пора избавиться от привычки сравнивать себя с Котом Нуаром, ведь, как утверждали Нууру и Тикки, именно его зависть не позволяла броши Мотылька очиститься от негатива предыдущего владельца. Чтобы Камень Чудес снова стал талисманом героя, Куртцбергу требовалось самому стать героем в душе. А если он сдастся низменным чувствам, то брошь опять окажется оскверненной новым злодеем.       

***

      Натаниэль взбежал по лестнице на пятый этаж ровно в тот момент, когда Хлоя Буржуа выходила из квартирки Маринетт.       Любопытные соседки по этажу так и не расходились все это время и теперь с упоением наблюдали за тем, как рыжеволосый вроде-как-парень-Эммы-Ли и знаменитая-актриса-по-совместительству-дочь-мэра сверлили друг друга глазами.       — Куртцберг, какими судьбами? — первой подала голос мадемуазель Буржуа, прекрасно помнившая, что собиралась придушить этого проходимца. — Неужели пришел проведать бывшую одноклассницу?       — Тот же вопрос я могу задать и тебе, Хлоя, — хотя Натаниэль и бежал сюда в надежде помочь ей, сейчас же он занял оборонительную позицию. — Не припомню, чтобы вы раньше дружили.       — А я не припомню, чтобы ты раньше был такой эгоистичной тварью, — выплюнула она.       — Это всегда была твоя роль, — парировал рыжий.       — Какого черта, акума тебя побери, ты скрывал ее ото всех все это время?! — выпалила разъяренная блондинка, заставив ахнуть свидетельниц этого диалога.       — Давай поговорим в другом месте, — сдался Натаниэль. Для посторонних ушей их разговор не предназначался.       

***

      Бывшие одноклассники расположились в кафе быстрого питания неподалеку. Сидя за маленьким столиком друг напротив друга, они некоторое время не решались заговорить.       Хлоя всячески пыталась сдержать пылавшую внутри нее ярость и не наброситься с воплями и кулаками на того, кто столько лет знал правду о Маринетт, но ничего не делал для ее возвращения. Адриан так страдал без Ледибаг, а этот рыжий придурок все это время наслаждался ее обществом! Да на его месте Хлоя давно бы связала Маринетт и привела бы ее к родителям!       Ну… или скорее к Агресту.       Натаниэль же пытался собраться с мыслями, так как не знал, с чего начать разговор.       Ссориться с Хлоей еще больше он не хотел, так как цель они преследовали одну — вернуть Маринетт домой. Куртцберг даже без помощи бабочек ощущал, как сидевшая напротив блондинка слала в его адрес различные проклятия, и чувствовал необходимость оправдаться перед ней. Все-таки он скрывал тот факт, что Маринетт жива ради ее же безопасности и из-за того, что боялся, что она снова сбежит.       А вовсе не потому, что был слишком жаден и не хотел делить свою первую любовь с кем-либо, а уж тем более — с кем-либо хвостатым. Он ведь даже на похороны Габриеля Агреста ее потащил, надеясь, что Маринетт решится вернуться домой!       — Она согласилась вернуться? — Натаниэль неуверенно задал волновавший его вопрос.       — Не знаю, — буркнула Хлоя, помешивая трубочкой молочный коктейль. Гнев куда-то исчез, стоило ей услышать надежду в вопросе Куртцберга. — Там с ней сейчас… Адриан.       — Не лучшая кандидатура, — вздохнул Нат. Во время похорон он считал, что Маринетт могла бы согласиться вернуться из-за Адриана, но сейчас уже не был так уверен. Он все еще ничего не имел против бывшего одноклассника, однако прекрасно помнил, сколько зла Маринетт натерпелась от его отца.       — Из-за родословной? — Буржуа осторожно прощупывала почву. Насколько подробно Куртцберг знал обстоятельства стрельбы на мосту? Знал ли он, что убийц наслал Габриель Агрест, или же говорил так из-за ревности, ведь в коллеже всем было известно, что рыжий любил Дюпен-Чен, а та, в свою очередь, сохла по Адриану.       — Из-за нее, — подтвердил Натаниэль. — Агрест в курсе того, что сделал его отец?       — Тот признался во всем в предсмертной записке, — вздохнула блондинка. — Почему ты не уговорил ее вернуться?       — Она боялась повторной мести, — парень опустил голову на скрещенные в замок руки.       — А после похорон?       — По той же причине, что и ты, — усмехнулся он. — Маринетт слишком упряма.       — В отличие от меня, ты был с ней рядом на протяжении нескольких лет, — парировала Хлоя. — Можно было бы и потихоньку обработать ее. Или хотя бы намекнуть кому-нибудь о том, что она жива! Я ведь спрашивала у тебя на похоронах, с кем ты пришел!       Нат промолчал. Буржуа была права, и отрицать этого он не мог.       — Нечего сказать? — девушка кинула на парня взгляд, полный презрения. — А я уж было подумала, что ты хотел помочь с ее возвращением.       — Хотел, — прошептал Куртцберг. — И хочу.       — Не ври, — прорычала Хлоя. — Если бы хотел, то давно бы это сделал.       — Она грозилась сбежать и от меня! — отчаянно воскликнул Натаниэль и ударил кулаком по столу. От этого удара его стакан с лимонадом упал, и часть содержимого начала просачиваться на стол, образовывая медленно расползающуюся лужицу. Однако ни Нат, ни Хлоя даже не обратили на это внимание.       Они были слишком заняты, испепеляя друг друга раздраженными взглядами.       — Жалкие отговорки, — процедила сквозь зубы дочь мэра.       Куртцберг тяжело дышал, от ярости у него раздувались ноздри. Он знал, что вновь поддавался негативным эмоциям, видел, как Нууру испуганно выглядывал из сумки, но ничего не мог с собой поделать. Да что эта Буржуа, черт возьми, знала о нем, чтобы делать такие выводы?! Маринетт была его первой любовью, и Натаниэль желал ей только счастья. Хлоя даже представить бы не смогла, сколько раз он предлагал ей вернуться к родным и сколько отказов после этого выслушал. А сколько раз Маринетт выставляла его за дверь, грозясь вновь сменить имя и место жительства? Оставаясь единственным, кто знал, что она до сих пор жива, Нат просто не мог потерять ее!       Именно по этой причине он постоянно за ней следил, уступал перед ее угрозами вновь исчезнуть и никому не выдавал ее секрет.       Глубоко вздохнув, Куртцберг попытался наконец успокоиться и поднял упавший стакан.       — Неправда, — ответил он Хлое и той части своего сознания, что была согласна с мадемуазель Буржуа.       Той части сознания, что вопила: это действительно были отговорки.       Ведь так приятно было осознавать, что никто, кроме него, не был к Маринетт так близко. Только он во всем мире (если не считать Тикки и Нууру) знал все ее секреты. Из всех людей только он мог обратиться к ней по настоящему имени, в любое время дня и ночи набрать номер ее телефона, чтобы услышать пусть и недовольный, но очень любимый голос. Только Натаниэлю было позволено быть рядом с ней. Куртцберг занимал особенное место, был частью ее новой жизни.       А если бы он все рассказал? Если бы вернул Маринетт родителям и друзьям?       Все бы вернулось к тому, что было семь лет назад? Когда Натаниэль мог лишь издали наблюдать за своей музой, рисовать ее портреты и тайно мечтать о том, чтобы вновь оказаться под властью злодея, так как лишь это придаст решимости пригласить ее на свидание?! Если Маринетт вернулась бы домой, место Ната в ее обычной жизни тотчас бы заняла Алья, а если бы она вернулась и на пост Ледибаг, то общению с рыжим Бражником она бы точно предпочла компанию Кота Нуара.       Нат ведь прекрасно знал, что творилось у нее на сердце.       Отдать Ледибаг в лапы Коту, который не смог ее защитить? Уж лучше и дальше успокаивать совесть заранее провальными попытками уговоров и безраздельно наслаждаться обществом Маринетт.       — Чертов эгоист, — почему-то Хлоя говорила точь-в-точь, как почти заснувшая совесть. — Тебя самого не раздражает подобное лицемерие?       — Ты упрекаешь меня в эгоизме? — рыжий удивленно приподнял левую бровь. — Тебе напомнить, кто отравлял жизнь всему коллежу? Да ты из-за сломанного ногтя могла поставить на уши весь Париж! И к Маринетт ты относилась совсем не по-дружески. Что же изменилось, раз ты так сильно хочешь ее вернуть?       — Я выросла, — совершенно спокойно ответила Буржуа. — А ты ведешь себя, словно маленькое дитя, которое не хочет ни с кем делиться любимой игрушкой.       — Маринетт не игрушка!       — Именно об этом я и говорю, — блондинка покачала головой. — Сначала я даже поверила, что ты хотел сделать ее счастливой. Но, похоже, счастливым ты хочешь сделать только себя.       Куртцберг закрыл глаза. Все-таки Хлоя прекрасно умела причинять боль одними словами. Сказанное ею словно острейшими змеиными клыками вонзалось в тело и отравляло собою сознание. Но хуже всего было то, что сейчас Буржуа говорила правду. И остатки совести, которые ей удалось разбудить, подняли бунт в душе Натаниэля, призывая его подчиниться и искупить наконец свое молчание действиями.       Даже если он не сможет задушить чувство зависти, испытываемое к Коту Нуару, Нат хотя бы будет уверен, что сделал все ради той, которую долго любил.       

***

      Хлоя была удивлена столь резкой смене настроения у Натаниэля. Она, конечно, понимала, что задела его за живое. Более того, она намеренно давила ему на совесть, вызывая чувство вины за бездействие. Но ожидать, что это пробудит в нем желание искупить ошибки, Буржуа не могла.       Что ж, так даже было лучше. Теперь Куртцберг явно был настроен помочь Маринетт вернуться к родным, а значит, вероятность успеха этой миссии повышалась в разы. Все-таки он провел рядом с ней несколько лет и лучше всех знал нынешнюю Маринетт, боящуюся всего, что было связано с прошлой жизнью. Он знал, какие слова можно было говорить в ее присутствии, чего избегать. Боже, если бы Хлоя перед тем, как пойти к ней, посетила Ната, то могла бы избежать ее слез! И не винила бы себя за то, что заставила разрыдаться саму героиню Парижа.       Обсуждая с Натаниэлем тонкости общения с Маринетт и способы предотвратить ее отступление с пути грядущего возвращения, Буржуа не решалась затронуть одну очень важную тему. Она прекрасно видела, что Нат все так же сох по Маринетт, как и в те времена, когда они учились в коллеже. Но что насчет самой Дюпен-Чен?       — Вы с ней… ну… пара? — поинтересовалась блондинка. На протяжении нескольких лет она видела, как сильно Адриан страдал без своей Леди, верила, что после возвращения Маринетт его терзания наконец-то прекратятся (ведь влюбленность Дюпен-Чен в Агреста в свое время трудно было не заметить), но не думала о том, что может быть иначе. Кроме версии с амнезией. Сейчас же была немаленькая вероятность того, что Натаниэль, будучи единственным близким Маринетт человеком, смог добиться ее.       — Увы, — горько произнес Куртцберг. — Я познал все прелести френдзоны.       — Да мы с тобой в одной лодке, — рассмеялась Буржуа. Опасения не подтвердились: Нат не являлся конкурентом в битве за сердце Маринетт, раз уж не смог овладеть им за эти годы. Оставалось надеяться, что Кот Нуар своего не упустит. Ведь несмотря на то, что Хлое до сих пор нравился Адриан, она прекрасно знала, что счастлив он мог быть лишь со своей Леди.       — Только не говори, что Агрест… — подобного поворота событий Натаниэль не ожидал.       — Влюблен в Маринетт, — закончила фразу Хлоя. — Именно так. Поэтому, я надеюсь, ты не будешь вмешиваться в их отношения?       — Об этом можешь не волноваться, — ответил рыжий с натянутой улыбкой, а после чуть слышно добавил: — Уж лучше он, чем Нуар.       

***

      Если Хлоя Буржуа брала дело в свои руки, то она добивалась результата всегда. Приняла решение самостоятельно найти Маринетт — не прошло и недели, как Дюпен-Чен была найдена. Теперь оставалось только перекрыть все пути отступления, чтобы у бывшей героини не осталось другого выхода, кроме как вернуться домой. А уж сделать это с информацией, полученной от Натаниэля, а также связями и деньгами отца — было проще простого.       Поэтому, покинув кафешку, девушка в сопровождении рыжеволосого спутника направилась прямиком в «Сливовую ветвь» делать то, что у нее лучше всего получалось в школьные годы: добиваться увольнения кого-либо из сотрудников. Ей даже не пришлось закатывать скандал — обещание, что Эмма Ли не потребует отпускные и выходное пособие, а еще гарантия того, что этой официантке не нужно будет выплачивать зарплату за отработанные в этом месяце дни, сделали свое дело. Месье Фэн твердо заявил, что Эмма Ли на работу может больше не приходить, а после спрятал полученную от блондинки пачку купюр в нагрудный карман.       Мужчина даже не стал вдаваться в подробности. Зачем, если на полученные от странной девицы и на сэкономленные на выплатах Эмме деньги он мог нанять еще пять официанток и оплачивать их работу целый год?       — С работы уволена, осталось выселить из квартиры, — улыбнулась дочь мэра. Она сделает все, что в ее силах, чтобы обеспечить Агресту отличную поддержку и лишить Маринетт возможности продолжать жить чужой жизнью. А уж в любовных делах Кот пусть справляется без нее. — Сабри… Куртцберг, за мной!