Сад белых роз

      Работа продолжилась в прежнем режиме. Следующую неделю Реборн пережил значительно проще, пообвыкся. Его по-прежнему заваливали бумагами, дом покинуть не удавалось, а общался он только с Тсуной за завтраком. Хибари хищно следил за каждым его шагом, на что наемнику оставалось только слащаво улыбаться и безукоризненно вежливо здороваться.       В следующее воскресенье с задания вернулся позитивный до неприличия Ямамото. На этот раз радостные детские вопли в семь утра были адресованы ему. Реборн решил, что в его компании на семейном обеде не будут нуждаться, и благополучно выбрался из резиденции, первым делом посетив свою старую квартиру. Слежки мужчина за собой не обнаружил, что было довольно странно. Он правда думал, что настолько настороженный Хибари не упустит возможности прижать его на какой-нибудь мелочи. Из-за этого Реборн даже отказался встретиться с Колонелло, чтобы лишний раз не светиться рядом с ним. Собственно, планов у киллера и без него хватало.       О Бердсе ничего выяснить не удалось. Информации о нем не наблюдалось с момента, когда Вендиче схватили его четыре года назад, впрочем, не вынеся официального приговора, вплоть до сегодняшнего момента. Как можно столько времени нигде не засветиться, при этом занимая вполне видную должность при вонгольском кресле, Реборн не совсем понимал. Где сейчас этот "Извращенец", как точно подметили тсунаешины детишки, тоже было не понятно. Киллер, правда, не дал бы и цента на то, что он все еще жив.       Далее его тоже ждало разочарование. Реборн хотел выяснить, куда пропали остальные Хранители. Ямамото только что вполне успешно разгреб проблемы мелкого мафиозишки, чей гонор едва не лишил Альянса четверти общего дохода от игорного бизнеса. Гокудера оказался в Джоя-Тауро, улаживая разборки между местными группировками, чьи столкновения привели к почти полной остановке работы порта. А вот местоположение Мукуро не удалось найти хотя бы приблизительно, даже его выезд из страны не был зарегистрирован. С чего вдруг вонгольские Хранители так резко активизировались, Реборн не мог понять. Похоже Колонелло был прав, он слишком поспешно влез в то, чего пока не мог понять, слишком мало информации. Придется приложить больше усилий, чтобы по-глупости не лишиться головы.

***

      Где-то в середине третьей недели Реборн понял над чем так упорно, до темных кругов под глазами, трудилась Савада. Обычно вся информация к ней приходила по электронной почте запароленными архивами. Реборн сортировал их, потом отдавал ей, а Тсуна уже сама поручала ему задания. Несколько раз документы приходили в общем доступе (восхитительная безалаберность), и мужчина не мог не сунуть свой нос. Оказалось, что к Саваде попадала сырая информация, неоформленные как следует данные или просто сумбурные отчеты со всех мало-мальски активных мафиозных кланов. Кажется, на Тсуну просто скидывали всю бумажную работу, держа ее под полным контролем, а потом требовали с нее ответ за все действия, отношения к которым она имела только условное. Она днями и ночами разгребала чужое дерьмо. Причем помощь самого Реборна была каплей в море. Он ни разу не видел, чтобы Савада кому-то жаловалась или пренебрегала своими обязанностями, она вообще предпочитала молчать, исключая только детей (что уж говорить, с ее проблемами с заиканием, это были довольно разумное решение). Стоило признаться самому себе, что с Савадой было приятно работать. Она умела давать указания и правильно объяснять, чего хочет, четко оговаривала сроки и никогда не срывалась ни на крик, ни на истерики. Тсуна на его памяти даже голос не повышала. Однако сверхспокойствие не спасало ее от просто поразительной неуклюжести и способности притягивать неприятности.       Сидя за очередным финансовым отчетом и уныло щурясь на ослепительное солнце за окном, Реборн в который раз размышлял о странностях поведения Тсуны и ее Хранителей. Оглушительный треск разбитого стекла, а потом и тяжелый звук падения, позволил наемнику среагировать быстрее, чем он смог себя остановить. Ворвавшись в кабинет, на ходу снимая пистолет с предохранителя, мужчина застал неутешительную картину распластавшейся на полу Тсуны, которая не подавала признаков жизни. Окно было разбито. Пригнувшись, наемник прокрался к телу, чтобы в итоге обнаружить Саваду без сознания с огромной красной шишкой на лбу и валяющимся недалеко от нее бейсбольным мячом.       − Какого черта?! − Реборн подошел к разбитому окну и где-то вдалеке, ближе к саду, разглядел Ламбо, И-пин и Ямамото с битой. Компания о чем-то переругивалась, а Такеши смущенно почесывал затылок. − Идиоты.       Перенеся Тсуну на маленький диванчик для посетителей, Реборн обшарил все не запертые ящики и шкафчики в поисках аптечки. Нашлась она быстро − в первом верхнем ящике рабочего стола, − но воспользоваться ею мужчина не спешил. Быстрый осмотр бессознательной Савады показал, что ее здоровью не угрожало ничего, кроме здоровенной шишки, а лучшей возможности для сбора информации и представить нельзя. Реборн бегло осмотрел комнату, но не нашел ничего стоящего ни в массивных шкафах для документов, ни в ящиках рабочего стола, даже за картинами не обнаружилось сейфов или тайников (что странно, потому что где-то в кабинете должна была находиться потайная дверь − не могла же Савада просиживать безвылазно в кабинете в памперсах?!), но времени было слишком мало для детального поиска. А вот техника его удивила. Во-первых, на рабочем телефоне стояла прослушка. Наглая, ничем не прикрытая прослушка. Во-вторых, с рабочего компьютера в такой же провокационной манере списывались данные. Что за хрень?! За Дечимо Вонголы ведется не просто слежка − надзор. Наемник был, мягко говоря, в замешательстве.       Оставив раздумья на потом, Реборн вызвонил горничную и попросил принести льда в пакете, а сам привел Саваду в чувство нашатырным спиртом.       − А-та-та, − болезненно сморщив носик, Тсуна схватилась с пострадавшую голову. − Я хотела документы взять, но заметила в окне ребят, они кидали мяч, только подошла ближе, как в меня...попали.       − Лежи, сейчас принесут лед, − Ребон вышел в свою приемную, когда услышал хлопок двери. Забрав у девушки пакет, мужчина вернулся обратно, бережно прикладывая к пострадавшему лбу холодное. Тсуна благодарно прикрыла глаза и заметно расслабилась. Она была бледнее, чем обычно, черты лица болезненно заострились, за прошедшее с их знакомства время, Савада заметно похудела. − Тебе стоит вызвать врача.       Слова вырвались непроизвольно, Реборн сам себя этим удивил. Просто Тсуна выглядела слишком жалко, даже для самого никчемного мафиозного босса в истории. Да, именно так. Савада скосила глаза вверх, будто это помогло бы увидеть масштаб травмы, и тяжело вздохнула, соглашаясь коротким кивком. Хорошо, что она подумала только о шишке.       − И часто у вас так? − Реборн поспешил сменить тему разговора.       − Э-э-э, раньше было очень. Ямамото страстно увлекался бейсболом, он подавал большие надежды. Ламбо, как подрос, требовал научить его, вот Такеши и поддался. Только они занимались в восточной части, а там комнаты слуг. Окно только успевали менять, я получала кучу жалоб. Все прекратилось, когда они помешали медитации Хибари-сана, он тогда им биту сломал. Хорошо, что они не забросили − игры на свежем воздухе полезны.       Реборн на это только скептически хмыкнул, одним взглядом выражая отношение к подобному хобби. Тсунаеши застенчиво улыбнулась бескровными губами, как будто он ее пожурил, и снова устало прикрыла глаза. Не менее пятнадцати минут, мужчина в полной тишине аккуратно прижимал пакет льда к пострадавшей голове. Руки касались растрепанные мягкие локоны. Волосы у Тсунаеши оказались пушистые и совершенно непослушные, различные прически и косы, это успешно скрывали, но сейчас, выбившиеся из пучка прядки, игриво завивались у виска. Вовремя остановив порыв Реборна накрутить одну короткую прядь на палец, Савада аккуратно приподнялась, опираясь на его руку. − Пойдем прогуляемся, мне нужен свежий воздух. Кажется, это был знак, что в такой солнечный день обязательно стоит выйти на улицу.       Реборн помог ей подняться, осторожно придерживая за локоть, и медленно вывел по коридорам дома к выходу. Яркое солнце слепило глаза, но прохладный ветерок приятно освежал. Савада навернулась на первой же ступеньке, едва не рухнув с крыльца головой вперед, но Реборн легко, на автомате, успел ее поймать. Тсуна виновато запричитала, мужчина на это только досадливо цокнул и положил ее руку себе на локоть, чтобы у этого несчастья была хоть какая-то опора, девушка мгновенно зажглась малиновым румянцем и что-то благодарно пролепетала. Реборн спрятал лукавый взгляд за полями шляпы. Краснела Тсунаеши красиво − алебастрово-белая кожа равномерно покрывалась розоватым румянцем от по-детски круглых щек к хрупкой шее. Здоровые краски на лице шли ей гораздо больше мертвенной бледности.       Они направились в противоположную от играющих детей и Ямамото сторону, в обход резиденции, охрана за ними не последовала. Наивность или самоуверенность двигали ей, когда Тсуна отказывалась от дополнительной безопасности, Реборн до сих пор не мог понять. Почему это совершенно катастрофическое в своей неуклюжести существо, не может быть хоть немного осмотрительнее?       − Тебе не нравится здесь, верно? − Ее голос вывел мужчину из задумчивости. На его непонимающе вздернутую бровь, она пояснила. − Скучно.       −Не рассчитывал, что буду только с бумажками возиться, − наемник не видел причин скрывать очевидное. Предполагалось, что его все-таки нанимали, как телохранителя.       − Хех, я действительно не часто покидаю особняк. Правда моих недоброжелателей это мало останавливает.       Реборн на это участливо хмыкнул. Неужели уже были покушения? Почему никто об этом не знал? Почему его наняли именно сейчас, когда прошло так много времени? Он постоянно думал об этом, прокручивал в голове немногочисленные слухи, но все сводилось к тому, что, уехав в Японию, Дом Тимотео спровоцировал цепь событий, которые продолжаются до сих пор.       Радостный вопль Бовино отвлек от ни к чему не приводящих мыслей. Реборн и не заметил, когда ни успели обойти дом и оказаться рядом с игровой площадкой. Неприятный укол досады намекнул на собственный непрофессионализм. Ламбо уже собирался помчаться к ним, но Ямамото вовремя удержал его на месте и что-то сказал, отчего ребенок тут же потерял к ним всякий интерес. Реборн не смог скрыть ироничного смешка, а Тсуна не могла не заступиться.       − Они вообще-то очень талантливые. Хром, например, удивительно рисует, а Фуута невероятен в статистике и этой, как ее, астрофизике. По Ламбо не скажешь, но если он чего-то хочет, то добивается без особого труда. К тому же, мальчик невероятно обаятельный − часть своих оценок он получает просто за красивые глаза. И-пин верна заветам своего сэнсеэя, и в основном уделяет время восточным единоборствам, но у нее стабильно хорошие оценки. Я все жду, что она увлечется чем-нибудь, чего хочет сама.       − Странный подход к будущему мафии, − не сдержался наемник.       − Они не мафия. Они... дети, и будущее у них будет такое, какое они сами захотят. Я все для этого сделаю.− Тсуна посмотрела на него с еле заметной досадой, будто он не оправдал ее надежд. К полной своей растерянности, Реборн почувствовал за это легкий осадок вины. − Что ж, думаю пора вернуться к работе.       Мужчина проводил ее до самых дверей, где Тсунаеши мягко отстранилась и уверенно прошла к своему кабинету. Стремительно вырастающая шишка, каким-то магическим образом делала Тсуну трогательно-несчастной, хотя мало кому покрасневшая опухоль приносила что-нибудь, кроме уродства. Савада же теряла последние остатки привлекательности, но все хрупкое и эфемерное в ней с лихвой компенсировало недостаток красоты. С ссадинами весь ее вид безмолвно просил о защите.       − У тебя тут и ванная есть, верно? − Любопытство всегда шагало впереди Реборна.       − Ага, только это секрет. Его знают лишь боссы Вонголы! − Тсуна глупо хихикнула и аккуратно закрыла дверь прямо перед его носом.       Реборн хмуро уставился на оловянную ручку, вспомнив, что так и не настоял на вызове врача, а сейчас Тсунаеши собиралась продолжить разгребать всю ту гору дел, которая однажды грозила довести ее до обморока от переутомления. Наверное, он бы смог сейчас свободно зайти к ней в кабинет и, словно нянька, удостовериться, что девушка послушно исполняет обещанное. Главная проблема заключалась в том, что нанятому для убийства Дечимо Вонголы киллеру, не должно быть до нее никакого дела.

***

      Доктора Савада все-таки вызвала, Реборн случайно (что для него редкость), проходя мимо гостиной, подслушал:       − Будь аккуратнее, Тсунаеши. Ты загонишь себя. Стабильный сон...       − У меня нет на это времени, − мягко, но твердо перебила Тсуна. − К тому же, стоит продержаться совсем чуть-чуть. Все будет хорошо, доктор Шамал, не говорите никому. Им не стоит волноваться еще и за меня.       − Тсуна...       − Пожалуйста, − такой тихой, грустной просьбе не отказал бы даже Реборн.       − Ладно, хорошо, − чуть раздраженное, − только при условии, что ты не встанешь с постели все воскресенье. Об этом я предупрежу твоих безмозглых Хранителей, так что не вздумай геройствовать.       На этом разговор был окончен, а Реборн успел убраться до того, как его заметили. Похоже, состояние Десятой хроническое, а сам он вляпался в очередное дерьмо.