Покинутый Солнцем

Декорации под стать празднеству: небо безжизненного цвета асфальта, мокрые нити скользят с него, стуча по любой преграде, попадающейся им на пути. Вот и по зонту они тоже гулко отбивают беспорядочную дробь. Этот зонт юный смуглый аристократ держит над своей матерью, которая приглушенно всхлипывает, прижимая к лицу белоснежный накрахмаленный платок ручной работы. Они бы уже ушли отсюда, похоронная церемония давно кончилась, да только брат теперь уже покойного супруга Анабеллы все еще стоит неподалеку, глядя то на мраморное надгробие с золотой надписью, то на рыдающую вдову и ее сына. На двух последних он смотрел с плохо скрываемой ненавистью. Один раз он столкнулся своим взглядом со взором аристократа и, увидев в нем твердость и едва заметную ноту пренебрежения, больше не смотрел на него. У Блейза уже начала затекать рука, когда Гэйг все же решил высказаться: — Миссис Забини, вы же понимаете, что я подозреваю вас? Мой брат был самым здоровым и сильным в нашем роду, а стоило ему жениться на вас и пожить несколько месяцев с вами в вашем поганом особняке, как он… — Придержите язык, мистер Оррэн, — холодно ответил ему юноша, с лёгким раздражением взглянув на банкира, — не советую оскорблять мою мать и мое родовое поместье. — Заткнись, щенок, я не с тобой разговариваю, — практически прошипел Гэйг и угрожающе шагнул к семейству, по очертаниям кармана мантии явно сжимая в нем палочку. Анабелла Забини отняла платок от лица и почти незаметно усмехнулась, ее влажные глаза окинули оскорбителя презрительным взглядом. Она слегка сжала локоть сына, будто ища поддержки, хотя ответила так, что было ясно: она ей не нужна. — Мистер Оррэн, мы признательны вам за ту честность, с которой вы общаетесь с нами. Поверьте, в мире, в котором столь много лжи и лицемерия, быть честными друг с другом очень важно. Но Блейз прав, вы забываетесь. Никто не отменял манеры, иногда они — единственная наша поддержка в этом мире. — Ах ты… — начал мужчина, его челюсти сжались, зубы обнажились в оскале, он сделал еще один шаг к семейству Забини. Блейз не отрывал от него взгляда, мать откровенно наслаждалась происходящим, глядя прямо в глаза брату ее заколоченного в гробу мужа. — Что такое, мистер Оррэн? Язык проглотили? Как же, мы ведь только начали с вами такой интересный диалог, я уже было хотела продолжить его в вашем поместье, коли уж мое столь — как вы сказали? — погано, — последнее слово женщина произнесла, чуть сморщив нос. Дождь закончился и юноша, стряхнув с зонта капли, закрыл его, перетянув пришитым к нему кусочком материи и щелкнув кнопкой. Женщина не унималась: — Вы сказали, что он был самым сильным из вашего рода? Да он был одним из самых слабых мужчин, что я встречала в своей жизни, слабых не столько телом, сколько духом. В таком случае, что же собой представляют остальные мужчины, носящие фамилию Оррэн? — Ах ты тварь! — нашел подходящее слово Гэйг и бросился к матери и сыну, чуть не запнувшись о могилу своего брата. Блейз молниеносно достал палочку и приготовился сказать заклинание, несмотря на запрет, но над его ухом пронесся ветерок, мужчину связало по рукам и ногам, и он рухнул на землю, корчась, извиваясь и сыпля проклятиями. — Какой грязный рот, — равнодушно бросила Анабелла, еще пару раз взмахнув палочкой, невербально обездвижив Оррэна и заставив его умолкнуть. Изящным движением спрятав палочку из каштана с сердечной жилой дракона обратно в рукав мантии, она с легкой прохладцей улыбнулась сыну и забрала у него зонт. Все равно отпрыск не пользовался им в своих одиночных прогулках, предпочитая мокнуть или где-то пережидать непогоду. Женщина никогда не понимала этого обычая, но не перечила. — Больше мне здесь делать нечего. Буду ждать тебя к ужину, милый. — Да, мама, — Блейз кивнул родительнице, доставая из кармана обычные маггловские сигареты. Анабелла ничего не говорила сыну про курение, не сказала и сейчас, поворачиваясь на каблуках неприлично дорогих закрытых туфель и трангрессируя. Парень остался на месте, прикуривая от огонька на палочке. Он приехал сюда из Швейцарии, где отдыхал в горах. А ради чего? Чтобы похоронить очередного маминого муженька, который настолько глух и глуп, что знать не знал о ее славе «чёрной вдовы»? А если знал, но понадеялся на удачу, решил, что он особенный, что фортуна улыбнется ему? Бред. Никто не выживал после брака с матерью. Умирали все, оставляя значительное состояние. Юноша не обратил внимания на брата очередной жертвы махинаций Анабеллы Забини и направился к выходу с кладбища. Хотелось немного прогуляться, прежде чем трангрессировать к знакомым с рождения воротам особняка. Немногие владели искусством перемещения в пространстве в пятнадцать лет. Но Блейз, будучи настойчивым и любознательным, скрупулезно изучил все труды по трангрессии, какие нашел, а на рождественских каникулах попросил Снейпа показать, как тот трангрессирует. После чего попробовал сам. Он хоть и поморщился от головокружения, но все же получил от профессора, приподнявшего бровь, что означало у него высшую степень удивления, двадцать очков. Блейз испытывал легкое раздражение и от сдергивания с места, и от самого процесса похорон, и от этого наглого Гэйга Оррэна, который мог бы даже немного повеселить своим поведением, но не сегодня. Ворота кладбища слабо скрипнули, выпуская юношу, выбросившего бычок в урну. Маггловских привычек у него было больше, чем можно было подумать, взглянув на него со стороны. Он, конечно, уважал знатное происхождение и чистую кровь, но не был так зациклен на этом, как Пэнси или Драко. Блейз даже не знал, кто его отец. Мать, разумеется, выбирала в мужья богатых чистокровок не в первом колене, но, зная ее быстропроходящую влюбчивость при всей стервозности и циничности ее натуры, он не мог ручаться, что был зачат от законного мужа. А там кто знает, с кем водилась девять месяцев до его рождения Анабелла. В начале предыдущего учебного года его светловолосый приятель-полукровка с Рэйвенкло показал ему за теплицами коробочку с какими-то округлыми палочками. «Сигареты, — важно ответил Ройл Инфер, — их курят магглы вместо трубок. Ты же пробовал курить трубку. Не интересно, что собой представляет это?». Ройл знал, чем зацепить. Да, Блейзу было интересно. Рэйвенкловец неумело прикурил от палочки и негромко кашлянул в кулак после первой затяжки, слизеринец же затянулся хоть и глубоко, но осторожно, ощущая, как горьковатый дым обволакивает легкие изнутри, и неожиданно улыбнулся. Ройл хитро прищурился, наблюдая за столь редким явлением, как улыбка этого смуглого аристократа. У Блейза сразу получилось стряхнуть пепел, а вкус во рту казался приятнее, чем от трубки, наполненной самым дорогим и качественным табаком. Вечером того же дня он забрал у приятеля пачку. Тот не возражал, а потом, имея обширные связи среди магглорожденных учеников, и вовсе стал поставлять слизеринцу сигареты ежемесячно за умеренную плату. Дорога от кладбища казалась короткой, хотя Блейз Забини шел по ней не меньше часа под то и дело начинающейся моросью. Парень любил ходить пешком, несмотря на то, что его дорогие одеяния не очень соответствовали пешим прогулкам. Тяжелая капля упала на плечо, после чего небо будто прорвало, на окружающую местность опустилось покрывало ливня. Аристократ остановился, повернулся на каблуках ботинок из драконьей кожи и трангрессировал к воротам поместья. — Ad usum proprium*, — произнес Блейз, ворота щелкнули и открылись. Магия мертвого слова. Этот ритуал, доступный исключительно для чистокровных магов, провела его мать, желая оградить поместье от незваных гостей. В качестве «хранителя» выбрала кредо своей жизни. Эгоистичное, но действенное кредо. Здесь дождем даже не пахло. Юноша кивнул садовнику, обрабатывающему клумбу с любимыми цветами матери — герберами, на ходу снял мантию, расстегнув серебряный аграф. Перекинув одеяние через плечо, он поднялся по гранитным ступеням и вошел в услужливо открытую домовиком дверь. Семейство Забини не поддерживало традицию хождения в родных стенах домовика, закутанного в грязную простыню, поэтому когда-то Лифу дали ткань и приказали сшить себе костюм. С тех пор домовик их семьи владел одеждой, другие чистокровные и знатные волшебники и волшебницы просто не понимали, зачем это нужно. А миссис Забини не могла смотреть на сморщенное, завернутое в полинявшую тряпку нечто, беспрекословно исполняющее приказы. — Здравствуйте, хозяин, — Лиф поклонился и закрыл за Блейзом дверь. Его вкрадчивый голос был настолько раболепным, что иногда даже раздражал. Как и в этот раз. — Хозяину что-то угодно? — Нет, — бросил Блейз, не понимая, почему так легко выходит из себя в последнее время. Может, виновата Швейцария. Точнее, его поспешный отъезд оттуда. В горах он должен был провести еще четыре дня, а вместо этого уже позавчера оказался дома, помогал матери принимать соболезнования и устраивать похороны, стойко играя роль сына разбитой горем вдовы. Юный мистер Забини пробыл в поместье до двадцать пятого августа, оттягивая неизбежное вливание в снующую беспокойную толпу Косого переулка.